Письмо, забытое от горя

      Собирая вещи в поездку, Гермиона обнаружила много хлама в старой квартире. Половина вещей ей уже ничего не говорили. У неё стёрлись из памяти моменты, связанные с какими-либо предметами. Да, чувство чего-то важного оставалось, но оно было неполноценно. Какого-то кусочка в воспоминаниях определённо не хватало из-за чего они казались ей серыми, безжизненными и утратившими весь смысл.       Пробуя взять с полки сразу несколько книг, девушка, чуть не выронив стопку из рук, заметила небольшой листик, размером меньше А5 вылетевший откуда-то. Положив стопку книг на стол, не забыв подровнять её, Гермиона склонилась к полу, пытаясь увидеть на белом паркете маленький листик.       Листик оказался пожелтевшим от старости, но довольно неплохо сохранившимся. Перевернув его, в Гермионе что-то ёкнуло от давно забытого, ценного воспоминания. Листик в руке девушке оказался фотографией почти десятилетней давности. А может и больше. Фотография, напоминающая о юности, войне и первых чувствах. Горе, утрата и грусть шли с ней бок о бок. Она испытала многое, но также её поддерживали, как и она других. Поэтому в самые сложные моменты к ней могли прийти радость, спокойствие или же надежда, что помогает держаться до сих пор.       На фотографии была Гермиона. По обе стороны от неё стояли Рон и Гарри. Снизу подпись всех троих с датой. По щеке медленно скатилась слеза от воспоминаний. Больше десяти лет назад…

Воспоминания всплывают,

Как яркий сон,

Хоть всё давно здесь погибает,

Становясь похожим на картон.

Гермиона шла к обеденному залу в предвкушении своего выпуска из Хогвартса вместе с друзьями. Когда она только отправлялась в магическую школу, всё чего ей хотелось — предоставить доказательства, что грязнокровки имеют право на существование в магическом мире. Но подумав об этом сейчас, она поняла, всё началось ещё при первой встрече. В поезде. Их троица от начала и до конца везде присутствует, без их трио жизнь будет не та.       Стремительно идущая девушка по коридору могла думать о чём угодно, тем более Гермиона. Отличница, идеалистка, в топе 3 лучших учеников всего Хогвартса. Но вместо радости за достигшие результаты, Гермиона может думать лишь о их возможной разлуке с Гарри и Роном.       Все последующие моменты, Гермиона особо не запоминала. Для неё, конечно важно всю жизнь помнить получение диплома о выпуске из Хогвартса, но в тот момент ей хотелось лишь общаться с друзьями и всеми, кто встречался на пути.       Особенно Гермиона пыталась найти, всего одного человека в скопление счастливых учеников, которые, вероятно, смогли сдать экзамены, а может даже успешно зачислены самим директором на работу. Уже начиная раздражаться от этого девушка бесцеремонно расталкивала толпу, пытаясь ухватить взглядом знакомый цвет волос, черты лица и тёмно-зелёные глаза, что так сильно радуют Герми при их каждой встрече.       Пэнси определённо подменяют каждый раз, когда она начинает общаться с кем-либо. С Гарри всегда была враждебна, с Малфоем, как бы это не бесило Гермиону, она испытывала некое равновесие. Расслабленность с уверенностью и капелькой волнения. Но с Гермионой девушка была. Просто собой. Определённо высокомерная, с долей презрения и настороженностью. Спустя несколько их стычек, Паркинсон уже заметно расслабилась и первая заводит беседу с Грейнджер.       Гермионе это нравится. Пэнси заинтересована в ней. С самого начала наблюдала лишь за ней. Она не подозревала, что может любить так сильно. О том, что она относится к ЛГБТ, Герми не придавала уже значения, полностью погрузившись в любовь…

Она влюбилась лишь в память,

Не помня истинного лика

Той, что стала объяснять,

Что любовь и так двулика

Без их кровавой пары,

Походящей на кошмары.

      С щеки скатилась еще одна капля. В тишине её одинокое падение на пол казалось слишком громким. Гермиона отбросила всю грусть, что её заполняла. Потом погрустит. Но не здесь и определённо не сейчас.       Девушке хотелось сжечь всё, что связывало её с воспоминаниями о прошедшем. О том, чего не вернуть и чего быть не может. Однако, она не могла. И это причиняло боль. Важность старых вещей в жизни была слишком велика. Поэтому она, уезжая в Шотландию решила ни с кем не прощаться. Друзья, знакомые и вещи.

Стопки, вещи,

Все давненько брешут

Незаметно тебя оклевещешь

И никто особо не утешит.

      Она просто скроется в глубокой тени и не выйдет наружу, пока всё не успокоится.

            Скрывшись в тени

Она пропадёт,

Как явленье

Лишь намекнёт.

      Гарри и Рона она не видела больше года. С работы никто не может заинтересоваться ей. Всем лишь что-то нужно от грязнокровки. Жизнь где-то пошла под откос. Гадать Герми не хотела, поэтому просто уволилась к чертям с бесящей на продолжении семи лет работы.       Собираясь уезжать из Англии, Грейнджер могла думать лишь об одном человеке. Они не виделись уже четыре года. Лишь мельком бросали друг на друга взгляды на встречах выпускников.       Пэнси выглядела вроде и счастливо, но всегда сидела за краем стола, чтобы уходить самой первой. Так происходило почти с первой встречи.       Каждый раз, желая поговорить с ней, Пэнси отводила взгляд и бормотала отговорки, тут же выходя из-за стола. Или же уходила задолго до того, как Гермиона наберётся храбрости подойти и завести диалог первой.       Перебирая пальцами кусочки от когда-то порванных фотографий, девушка упустила момент, когда её мысли снова вернулись к воспоминаниям. Вернулась грусть, которую так старалась избегать Грейнджер.

Столь давняя любовь,

Что покрывает теперь лишь кровь,

Оставляет в жизни блики

Развевая по квартире запах гвоздики.

      Взглянув на пожелтевшую бумагу на столе, Гермиона со стоном встала с мягкого кресла. Она не сможет не попрощаться с Пэнси. Если Гермиона не сможет сказать Паркинсон сейчас, о своих чувствах, то как она сделает это из Шотландии.        Письмо. Лист. Красивый почерк. Нужный адрес. Так мало нужно для счастья, но это неизведанность, которую боится Гермиона.       Девушка усаживается на старый стул с опасением, что тот рухнет и Грейнджер так и не сможет написать письмо первой любви. Было бы грустно. Взяв гелевую ручку, девушка склонилась над чистым листом и поняла, что не знает, что именно она хочет написать. С чего начать, к чему ведёт это письмо и зачем.

Мы в пучине дел мирских,

Забываем о других.

Не смотря на боль того,

Кто всё сделает, лишь для сердечка твоего,

А мы забудем и о нём.

      Вспоминая чьи-то давние слова, о том, что стоит начать, как сердце и душа помогут, Гермиона сделав пару вдохов-выдохов стала аккуратным почерком выводить первую букву.

Она не боится

Ошибок и пробы

Каждый раз не стыдится,

Возвращаясь в трущобы.

В зеркале видеть глаза,

Что с каждым днём всё сильнее меркли,

Ей лишь больно, её отвергли

А со щеки катилась слеза.

      Исписав три черновика, Гермиона наконец написала письмо на весь лист. Выдохну от облегчения, она включила телефон, несколько минут назад разрывавшийся от сообщений.       Телефон выпал из рук девушки. Ей написала Пэнси. Взяв телефон в руки, Гермиона открыла их переписку. В непрочитанных было пару сообщений.       «Добрый денёк, Герми. Я приглашаю тебя на пятилетие моего брака! Прости, что не говорила раньше, но когда ты уехала в Канаду без предупреждения, я собиралась выйти замуж и пригласить тебя. А когда ты вернулась я просто не смогла признаться, что даже по телефону не сообщила, поэтому избегала тебя. Прости. Правда, ты придёшь на пятилетие? Я буду рада этому. Мне очень интересно как твои дела, жизнь.»       Бросив телефон, куда-то в сторону кровати, а может и стены, Грейнджер посмотрела на письмо, в которое вложила душу. Ей стало невыносимо больно. И обидно. Десять чёртовых лет и она на что-то надеялась. Это было слишком глупо.       Оставив все старые вещи в квартирке, где-то в центре Лондона, девушка взяла чемодан и громко хлопнула дверью, желая оставить всё старое за ней. На столе лежал одинокий лист бумаги, исписанный чьим-то красивым почерком на прощание.

Уезжая в Шотландию

На прощание,

Она давала себе гарантию,

Что походило на испытание.