Поцелуй

      Лань Сичэнь забывается в своих чувствах, и ему кажется, словно золотое ядро сходит с ума: ци то ускоряет, то замедляет свой бег по меридианам, ему то жарко, то холодно. Кажется, сердце пробьёт дыру в груди.       Белоснежные одежды становятся тесными, он ёрзает, не зная, куда себя деть, поправляет узкие наручи, и опускает глаза. Облизывает влажные губы, проходится языком по тонкой трещинке на нижней, и улыбается. Это было лучше, чем предствалялось. Чужие руки смыкаются на его талии, прижимают ближе, и он поднимает ладони, осторожно касается скул партнёра, вглядывается в тёмные, пылающие от взбалмошного чувства глаза, и целует его ещё раз, в самый уголок губ, невинно и нежно. Неумело.       Минцзюэ смотрит на него с очарованием, обожанием настолько бескомпромиссным, насколько и трепетным, с вожделением, граничащим со страхом сделать больно, и от этого взгляда хочется всего и сразу: новых поцелуев, объятий, касаний. Хочется быть как можно ближе, хочется быть его и обладать им.       Лань Сичэнь знает, что за эти мысли ему придётся позже испытать стыд, но сейчас он думать не хочет. — Ты такой красивый, — поправляя прядь его волос, тихо шепчет Минцзюэ, и чувствует при этом исключительное удовлетворение. Сичэнь в его руках улыбается и слабо смеётся. Они были одни в библиотеке, но оба знали, что в любой момент могут послышаться шаги. — Ты тоже, — также тихо отвечает Лань Хуань, и кончики его ушей заливает алая, как киноварь, краска. Он никогда не признавал вслух, но ему нравилось, как на Минцзюэ смотрелись одежды приглашённых учеников Гусу Лань. Казалось, они могли становились адептами одного ордена. Хотя бы на время.       Знакомые с детства, они не могли не быть близки — это правда. В какой момент эта близость стала особенной для них обоих не смог бы точно ответить никто: просто однажды Минцзюэ накрыл чужую ладонь своей, и Сичэнь не отпрянул, даже зная, что это очень близко к тому, чтобы пересечь черту дозволенного поведения. Правила не запрещали прикосновения, но запрещали излишнюю вольность. Он решает, что это нормально: испытывать удовольствие и радость от того, что его пальцы греет ладонь не чужого человека, а одного из самых близких ему людей.       Держаться за руки во время редких прогулок во время встреч — необходимость. У Минцзюэ широкий шаг.       И ему вовсе необязательно докладывать об этом дяде, даже если он спросит. А он не спросит — потому что не узнает.       Нежные чувства, расцветающие под сердцем с каждым новым касанием, с каждым случайным комплиментом, с каждым порывом быть ближе как можно чаще, крепли и вместе с ними нарастало желание проверить, как далеко они смогут зайти.       Когда Минцзюэ приезжает в качестве приглашённого адепта из Цинхэ, Сичэнь почти бежит его встречать.       Ему четырнадцать, наследнику Не семнадцать, и они смотрят друг на друга, как на свою самую большую тайну, когда вынужденно держат дистанцию на официальном приветствии.       И также крепко, как впивались друг в друга взглядами, держатся за руки вечером, когда никто не видит и не осудит.       Казалось, Минцзюэ только вчера приехал. Казалось, только вчера наследник Лань передал ему свою ленту, обвязав вокруг запястья. — Жаль, ты не можешь остаться дольше, — тихо говорит Сичэнь, и придвигается ближе, утыкаясь носом в ворот бело-серого ханьфу с тёмно-зелёной вышивкой. Минцзюэ целует его ещё раз. По телу пробегают мурашки. — После такого прощания я приложу все силы, чтобы мы увиделись, как можно скорее, — надломленным голосом обещает ему наследник Не.       Сегодня последний день, когда делегация ордена Не ночует в Облачных Глубинах. И Лань Сичэнь не смог отказать себе в том, чтобы всё же узнать, каково это — целовать губы любимого человека.       Его первый поцелуй запомнится ему сладко-горьким, потому что всего спустя день он останется один.