Желание

Вечер в поместье Камисато по своему обычаю проходил тихо и беззаботно. Вечно суетящиеся слуги заканчивали со своими домашними делами: кто-то мыл посуду после недавно прошедшего ужина, остальные раскладывали спальные места для господ. Листья цветущей сакуры медленно сыпали на идеально выровненные дорожки в каменном саду. И вся местная идиллия находилась в своем постоянном порядке. Нарушал ее разве что особенно громкий и пронзительный хохот одного не самого обычного гостя. Резкие вибрации басоватого голоса порой ненароком нарушали покой местных жителей. — Он упал мне на голову пока я ээ…делал… делал свои дела в лесу! — В очередной раз воскликнул гость, тем самым сорвав розовый лепесток с намеченного пути в сторону. — Значит, утверждаешь что твой жук настолько хорош? — Отвечал ему более спокойный и размеренный голос хозяина дома. — Чееееел это братец чуть не утонул в куче с говном! Конечно, да! Итто не знал, что Аято не кормил своего жука несколько дней потому что ему было интересно — что попросит Они в качестве желания за победу в бою. Таков был уговор двух товарищей — проигравший исполняет желание победителя. Они был азартен от самых пят и до кончиков своих рогов, так что даже часть его волос наэлектризовано дергались от жажды победы. Настолько он был уверен в том, что уж в этот то раз его жук точно одержит вверх. По этой же причине Аратаки Номер Один Итто прибежал в поместье едва успев натянуть штаны после встречи со своим новым бойцом. Их «жучьи спаринги» продолжались уже довольно долгое время, хотя, за все это время почти все бои Они и проигрывал, но каждый из этих разов был радостней любого ребенка в Тейвате. Аято же любил не только наблюдать за чужими эмоциями. Нет. Он любил наблюдать за чужим. То, как чье-то переходит в его власть даже если на одно мгновение. Сначала он пользовался этой привилегией в своем репертуаре — вынуждал Итто попробовать то или иное блюдо по своему личному рецепту. Один раз даже забыл об аллергии своего друга, тем самым чуть не навредив ему. К счастью, все закончилось без последствий. Иной раз Аято напряг этого здоровяка, чтобы того залез на крышу, дабы достать разлетевшиеся от порывов ветра листы бумаги, не упомянув о том, что никаких листов там не было и в помине. Но все эти мелочи были. мелочами? И быстро надоели комиссару. Хотелось чего-то более острого и увлеченного, что даст ему самому столько эмоций, чтобы перестать походить на беззвучное и вечно умиротворенное дерево отоги. Такое, чтобы сердце вновь вспомнило что значит — чувствовать. Одна идея уже давно крутилась в его светлой голове, пусть и выходила за рамки приличия. Впрочем, не он ли знаменитый глава комиссии Ясиро, чтобы сотворить эдакую глупость за дверью? — Даааа, малыш, так его! — вновь заорал Они, с недетским восторгом болея за своего фиолетового жука. — О… оу… кажется у тебя сегодня есть шансы на победу, мой милый друг. Аято был светл и спокоен, впрочем как обычно. Только вот легкие искры предвкушения и интриги подергивали ресницы, закрываемые чашкой зеленого чая. Но этого вряд ли мог заметить его соперник и друг. Даже бедный Тома, который вздрогнул от очередного громогласного крика, не мог сейчас сконцентрироваться на этих деталях. — ДА! Да-да-да! Я сделал его! Я сделал тебя! Аратаки прям таки вскинулся на ноги, как только чужой жук оказался на спине под своим соперником. Из ниоткуда материализовался бычок Уси, радостно поддерживая своего товарища в столь редкой победе. — Ха-хааа! Я говорил тебе братан, этот жук, — он поднял его на ладони, — поистине величайший из жуков всех времен и народов! И я — Аратаки Итто, проведу его по линии славы, так что вся Инадзума будет знать и бояться нас эхехе-.кхе-кхе… Столь громогласная тирада могла оборваться разве что ненароком залетевшим листочком с сакуры, угодившей прямо в клыкастый рот беловолосого. Впрочем, этот момент только еще больше рассмешил как и Итто, так и самого Аято. Последний отставил чашку, аккуратно уложив длинный рукав своего одеяния в сторону. — И вправду, братец, ты победил. Поздравляю, — похлопал он в ладоши, — интересно, что же ты и твой жук захотите взамен? — Оооо… дай мне минуту! Я хочу мяса! Сваренного на косточке кабана! Или нет. как насчет жареной фиалковой дыни? А может… нееееттт… Итто столько увлекся обдумыванием желания к своей столько редкой победе, что даже не заметил, как заботливый Тома заткнул его рассуждения не навязчего всунутой в руку пиалой чая. — Ну-ну, не спеши с этим. думаю, ты мог бы остаться у нас на ночь и заодно хорошенько обдумать свое пожелание до завтра? Да и скоро ночь на дворе, а ходить в такое время суток по улицам может быть опас. — Пфффх! — его остановил вновь оглушительный смех вперемешку с каплями чая в свою сторону, — Неужели ты, Аято, считаешь что Аратаки Номер Один Итто боится ходить по ночному городу?! Не смеши меня братан! Я любого засранца отдеру…ээ…чем там обычно отдирают? Ааа… не важно! Гляди какие у меня мускулы, а, видал?! В подтверждение своих слов громкий Они хлопнул себя по рукам и прессу, так что даже Аято ненароком проследил за когтистой рукой вдоль тела напротив. Да. тело, которое, пожалуй, бросилось ему в глаза в первую очередь, чем лицо или те же красные рога, на которые обычные люди смотрят сразу. Обычные люди. Но был ли Аято обычным? Чуть меньше в половину. И чуть больше в четверть, как ему хотелось бы думать. — Мой Лорд, прикажете подготовить гостю постель? — послышался мягкий голос рядом. — Да, Тома, будь добр, позаботься о том, чтобы нашему гостю было удобно. После той ночи, проведенной в тишине и покое поместья Камисато, отношения двух товарищей только окрепли. Итто, прям скажем, спал как убитый, похрапывая на добрую половину всего спального крыла, чем досадил недосыпом у всех слуг, кто имел честь спать в соседних комнатах. Впрочем, слуги были лишь единственными, кого заботил только храп гостя. Но не исключением, кто не спал в ту ночь. Стоя в тени небольшого помещения, освещаемого лишь светом луны сквозь облака, Аято не моргая наблюдал за другом. Наблюдал и делал заметки в личном блокноте. Грифель мелко шуршал по бумаге в блокноте, зарисовывая пресс, оголенную от ремней грудь и крепкие ноги. Камисато мог поклясться, что его рука не дрогнула, при виде как Они раскинулся в свободной позе на футоне, но кривые линии скетча были того свидетелями. После, в уединении, мужчина не раз доставал те рисунки из-под скрытого книгами и свертками сейфа, разглядывая каждую деталь, что успел зарисовать со своей натуры. Нежно касался линии в местах нажима, словно то была невинная телом и душой девственница, краснея и сжимаясь от каждого нового изгиба на рисунке чужого пресса. Он желал. Жаждал страстно и горячо. И все сильнее потирался о свернутую между ног подушку, глубоко вздыхая. Но никак не мог признать, что рьяно хотел бы повторить подобное в реальности. Это ведь невозможно, верно? — Господин Камисато, вы уверены, что нам не следует идти с Вами? — Абсолютно. Я и мой друг прекрасно справимся с блуждающими самураями, Вы даже оглянуться не успеете, как я вернусь домой. Спорить с решением Главы личные шпионы из Сиюмацу-бан не имели ни права ни желания. Потому, в тот день Аято отправился вглубь острова вместе с Аратаки Итто наедине. И это было лишь началом его плана. На просьбу помочь с вооруженными бойцами Они ответил только радостным согласием. Что-что, а помахать своей дубиной тот любил, да и негоже каким-то дикарям мешать мирной жизни простых людей. Вот только… никаких самураев на месте не оказалось. И тут великолепный и продуманный план гидро-мечника начал рушиться. — Хэй, может они тоже испугались грозы и решили спрятаться в какой-нибудь пещере? — выдал предположение Они, когда пара достигла точки, — глянь какие тущичи! УУУ!!! Эй, Райден Сёгун… — Итто, прошу… Аято разочарованно выдохнул. Его идея поддаться в бою, чтобы после Они сжалился и помог тому «залатать рану» не сработала. Однако, он не был бы тем, кем являлся, если бы на ходу не придумывал новый путь развития в отношениях со своим, пока что, другом. — Давай, для начала, спрячемся в той пещере и переждем непогоду. Не хочу, чтобы Тома вновь жужжал над ухом о том, что мне стоит усерднее заботиться о своей одежде. — Ааа… Братан Тома! Такой заботливый и славный малый. Знаешь, иногда мне даже завидно, что он работает на тебя. Я был бы не прочь видеться с ним почаще и просить стирать мои портки, хе-хе! А то Куки, представляешь, то и дело норовила подкинуть нам с пацанами в общую стиральную кучу свои шмотки! А мы ведь так не договаривались! — Даже не представляю, как ты держишься, — Камисато глухо усмехнулся, но через минуту прикрыл лицо рукавом, скрывая чуть покрасневшие щеки. В его голове он так и лицезрел образ своего приятеля в чем мать родила, влажного от воды и пены, мощно отстирывающего грязные пятна в колодке. Как мышцы рук напрягаются при каждом усердном движении, а сосредоточенное лицо следит за потоками мыльной воды. — … ну и я говорю ей: «Да ладно, Куки, все мы тут Банда Аратаки, подумаешь постираешь чужие труханы!» А она мне: «Вот свои труханы и стирай, а я к ним даже пальцем не прикоснусь!» Ты прикинь? Камисато на это только утвердительно кивнул, наблюдая изнутри их убежища как дождь набирает обороты, не собираясь стихать ни на миг. А может, ему и не надо стихать? Помыслив об этом пару мгновений, гениальная мысль сама вошла в голову мечника, и тот загадочно улыбнулся. — Знаешь, а ведь дождь тоже может постирать твою одежду да и без лишних усилий…– Они восторженно втянул в себя воздух, как только понял о какой затее идет речь. — Братан! Ты просто гений! В тот же час мускулистый воин принялся за свою одежду. Аято даже стало завидно, что у его товарища нет никаких проблем с ее снятием. нет лишних слоев, рубашек, дополнительных узлов. Раз-два и готово! уже через пару минут перед ним стоял оголенный Они, увлеченно вешающий штаны и плащ на ветку, перевязывая ремнями, чтобы порывистый ветер не унес одеяния куда подальше. Взгляд молодого господина без зазрения совести упал на крепкие ягодицы, обтянутые лишь импровизированным куском ткани, скрывающим чужое неглиже. Перешел на заднюю часть бедра, икры, стопы и вернулся вновь вверх по телу мужчины. Мышцы на лопатках напряглись от очередного ловкого движения руками, просачиваясь через глубокие ткани и кости внутри тела. Стало жарко. Аято расправил часть тугих тканей на своем воротнике и груди, глубоко дыша и запоминая каждый мускул на чужом теле. «Благослови Селестия Баал за этот подарок судьбы» — промелькнуло в его голове. Молчаливая капля воды просочилась с плеча на спину, очерчивая влажную дорожку вниз по крепкому телу и задержавшись лишь на ярно выявленных ягодицах, после упав куда-то на землю. — Эй, давай я тебе помогу! Не, это ты верно подметил, брат! Тут и Томе меньше работы будет, и одежда чистая! Светлая голова! Аято рефлекторно дернулся, вскочив на ноги, когда с него начали стаскивать белоснежный плащ. Выставил руки в блок, прижимаясь к противнику, словно его собирались атаковать и, прижал того к стенке пещеры, неотрывно смотря в глаза нарпотив. — Эй… ты чего это? Я ж хотел помочь и … — Итто переменился в лице на удивленную мину, — это твой меч упирается мне в ногу или ты взял с собой братца жука? Повисло минутное молчание. Аято зарделся краской, сжав губы в тонкую ниточку. Его план окончательно рухнул. «Остался крайний вариант. Все или ничего.» Резким движением, тот подался вперед, накрывая чужие губы на секунду. Опешивший Они замер, но после плавно растекся в коварной ухмылке. — Пх… так этого ты хотел? Братан, ты мог бы сказать! Кто я, если не Аратаки Великолепный Итто, если не окажу другу в такой нужде? Даже братец Тома не отказался и попросил меня о такой помощи! — Тома… что сделал? — уловил мужчина только последнюю фразу. — Ааа… ээ… да не важно! Так что, хочешь ну, это самое, чики-брики? — «Чики… брики»? Итто шумно фыркнул, аккуратно заваливаясь на мох и утягивая комиссара за собой. Тот не сразу различил, как и в каком положении оказался, но вернулся в мир, лишь тогда, когда горячие губы сверху накрыли его собственные в горячем поцелуе. Аято поплавился под таким горячим напором, обнимая чужие плечи и ловким движением переворачивая оппонента на спину. Расставив бедра пошире, тот не без удовольствия выдохнул, уже самостоятельно скидывая надоевшую верхнюю одежду и расправляя ворот. — Только чур я буду вести. — Эй, мы так не договаривались! Они никогда не прогибаются под кем-то! — мужчина кратко посмеялся в руку, блеснув хитрым взглядом из-под ресниц. — Но ты должен мне желание, помнишь? Тонкий палец в перчатке медленно провел по ложбинке меж грудных мышц, вдавливая упругость под напором кисти. Итто на его слова только закатил глаза, без энтузиазма кивнув растрепавшейся шевелюрой. — Не волнуйся, я не претендую на крепкий зад Великого и Искусного Аратаки Итто! — Только не перенапряги свой задок, Мистер Белоручка! Гром шумел за пределами их скромного укрытия, передразнивая и пропуская в мир лишь часть фраз и горячих вздохов мечника под напором сильного Они. Они сцепились как фиалковая дыня на ветке, что так упрямо держалась на дереве поблизости при каждом порыве ветра. Аято женственно выгибался, сидя на чужих бедрах и, не без удовольствия, позволяя себе все, о чем мечтал, глядя на изрисованные им листы бумаги. Запоминал каждую крупицу эмоций, малейшую дрожь в пальцах и приятную тянущую боль от растягивания мышц. Наслаждался теплом тела под собой, впитывая все, как почва питается влагой от дождя, запоминая эти мгновения как нечто прекрасное в своей жизни. Насаживался все сильнее, проводя руками по чужой груди и направляя силу этого воина в себя все глубже. Он так давно мечтал о подобной отзывчивости. Нет правил, нет этикета, нет установленных рамок. Только полная раскрепощенность и отдача. Рычащий стон Они пронесся небольшим эхом по пещере, когда чужие бедра крепко сжали его член крепкой хваткой. Он взялся за мягкие ягодицы друга, оставляя на тех следы от когтей, мутным взглядом следя за тем, как тело напротив валится с ног на него, желая лишь отдышаться и насладиться остатками того приятного чувства, что словило секунду назад. Через пару добрых часов, дождь начал наконец-то стихать, и лучи вечернего солнца пробились сквозь тучи на землю. Двое приятелей, одеваясь в свои одежды еще долго смеялись от сложившейся ситуации, в шутку обсуждая, как бедный Тома будет гадать почему один из них вернулся в поместье полностью мокрым, а другой, сухим, но ужасно измазанным в земле и камнях. — Тома, — окликнул слугу господин Аято, сидя дома в тепле и сухости, — Что было между вами с Итто? Бедный пиро-копейщик на тот вопрос лишь нервно дернулся, чуть не запнувшись о коврик. Его господину точно не стоит знать о том пари с Они, ни под каким предлогом.