Ненависть, указавшая на свет

Семь лет спустя Валери поднималась по ступеням, придерживая юбку закрытого темно-синего, почти черного, платья, сверкающего «звездной пылью». — Лорд и леди Блэк. Добро пожаловать в Малфой-мэнор, — поприветствовал дядю и его жену Драко. — Как не родной, ей Мерлин, — проворчал Сириус, с удовольствием пожимая руку Драко. — Так где моя крестница и шалопаи? — Дети в саду. Гарри наверняка тоже, — указал направление Драко. — Наследник Малфой, — кивнула Валери, сохраняя официальное приветствие, но тепло улыбаясь Драко. Драко уже теплее улыбнулся не размыкая губ, но Блэки не стали и дальше затягивать приветствие, ведь на прием прибыли новые гости, которые ждали своей очереди поприветствовать хозяина праздника. В толпе магов Сириус опустил руку, за локоть которой держалась Валери, заводя ее за спину жене. Так маг был намного ближе к своей жене, хоть как-то загораживая и прикрывая вырез на спине платья волшебницы, который Валери отстаивала до победного. И пусть тот оставлял открытыми лишь лопатки и спину до талии. Сириус одинаково чувствовал и желание похвастаться красавицей-женой, и ревность от взглядов на ту, что принадлежала ему. Поэтому он поскорее увел жену в сад, где повстречал Гарри. Она сегодня была хозяйкой приема, но, видимо, как и всегда не могла оставить детей одних надолго. В одной руке бывшая Поттер, а ныне Малфой, держала за руку своего сына, унаследовавшего платиновые волосы отца и зеленые глаза матери, а в другой мальчика с отрастающими черными кудрями и синими глазами. И судя по несколько потрепанному виду, мальчики уже успели что-то учудить. Снова. — Гарри! — радостно воскликнул Сириус, обнимая свою крестницу и поздравляя с днем рождения именниницу. После мужа и Валери обняла подругу, озвучивая теплые пожелания. — Ах, я надеюсь на днях после приема собраться более узкой компанией. По-семейному, — тихо сказала Гарри Валери, наблюдая как Сириус играет с племянником и сыном прямо посреди банкета. — Отличная идея, — кивнула Валери, абсолютно не собираясь останавливать мужа и детей, также как и смущаться их поведения. — Я тебя ненадолго оставлю с ними. Мне нужно поприветствовать гостей. Снова, — немного закатила глаза Гарри, иронично подшучивая над своими обязанностями хозяйки приема. — Конечно. Я присмотрю за этими троими, — легко кивнула Валери, обмениваясь с Гарри поцелуями в щеку. — Еще раз с днем рождения, дорогая. Гарри отправилась из сада через открытые стеклянные двери внутрь поместья, где народу было не в пример больше, чем на улице. Сириус только подмигнул Валери, когда щедро одарил мальчишек пироженными с фуршета. И двое неусидчивых детей, конечно, тут же измазались кремом, но хоть пальцы не стали облизывать на публике, чего нельзя было сказать о Сириусе, который тоже недалеко ушел в войне с кремом, красивой шапкой лежавшем на кексах. Благо пару лет назад она заставила мужа сбрить усы и бакенбарды. Валери спокойно издалека взмахнула палочкой, убирая всю грязь с пальцев и лиц троих мальчишек, после отпивая легкого шампанского из бокала в другой руке. И пусть одному «мальчику» было не шесть, а намного больше, он мог не особо выделяться отличным поведением среди маленьких разбойников. А наследник Малфой и наследник Блэк были друзьями не разлей вода, воспитывающиеся вместе практически с пеленок. Валери обернулась, когда услышала тихое негодование на французском. Чье-то ворчание по поводу поведения ее и Гарри детей, а также Сириуса, от души веселившегося с ними. Хотя почему «чье-то». Валери прекрасно узнала голос. — Леди Блэк, — подошел к ней ближе сам Люциус Малфой. Сдавший Люциус Малфой, носящий трость уже не просто как аксессуар, а также имеющий вокруг себя ауру отчужденности и снобства. — Лорд Малфой, — кивнула в ответ Валери, спокойно отвернувшись от мага, не желая начинать даже диалог о погоде с этим магом. Они были друг другу чужие. Не говоря уже о том, что Малфой-старший трепал нервы Гарри и Драко и по поводу перехода титула, но больше по поводу воспитания Алекса. Люциусу не нравилось как его внука и наследника воспитывали сын с невесткой. Слишком свободным и магглолюбивым. Не нравилось ему и то, что подобным рос и лучший друг Алекса, наследник Блэк. Маленький Бальтазар Блэк был ночным кошмаром, выводя своими выходками и словами Лорда Малфоя из себя. — Леди Блэк, вы считаете, что это уместное поведение для уважаемого лорда Блэк? Что подумают также и о наследнике Блэк. Неужели вам все равно на бесшабашность вашего супруга и сына? Пусть наши семьи состоят в родстве… — Лорд Малфой, не в первый и не в последний раз вы поднимаете эту тему. И не в первый и последний раз, я отвечаю вам, что я счастлива называть Сириуса своим мужем, а Бальти сыном. И ничего ужасного или кощунственного в поведении счастливых отца и сына я не вижу. Так стоит ли портить друг другу настроение на празднике Гарри? — все же повернулась к собеседнику Валери, не собираясь извиняться перед магом за то, что перебила на середине его претензий. — Ваши манеры, леди Блэк, очевидно также оставляют желать лучшего, — скривился Люциус. — Как и ваши, лорд Малфой. С годами вы растеряли все те немногие очарование и шарм, превратившись в сухаря, — усмехнулась Валери, индифферентно принимая ворчание старого «деда-Малфоя». — Ну знаете ли. Вы себе слишком многое позволяете для безродной иностранки, — с шипением отозвался Люциус, разворачиваясь и наклоняясь ближе к Валери. Женщина же ответила магу абсолютно невпечатленным взглядом, а Малфой фыркнул и зашагал прочь из сада. Зачем приходил, чего хотел, было непонятно. Впрочем, Валери о Люциусе много не думала. Тот имел проблемы, которые сам себе нажил и придумал. — Что от тебя снова хотел этот… — нахмурился Сириус, подходя к жене с мальчиками. — Ничего. Абсолютно ничего стоящего, — быстро отмахнулась Валери, пока Сириус как-нибудь интересно не назвал Люциуса в присутсвии маленьких разбойников. Которые обязательно запомнят каждое слово своего любимого и веселого отца и дяди про нелюбимого и ворчливого Малфоя-старшего.

***

— Найдется одна и для старого друга? — спросил Люциус, подходя к зельевару, что стоял в тени на улице подальше от торжества. Северус только тяжелым взглядом посмотрел на Люциуса, предлагая тому пачку маггловских сигарет. Сиятельный лорд скривился хуже, чем от кислоты лимона, но вытянул одну сигарету и изящно прикурил. В этом углу поместья было настолько темно, что двое магов были практически невидимы. Северус уже поздравил Поттер и в темноте вечера лишь огонек сигареты отражался в его черных глазах, подсвечивая немного узкое и бледное лицо. — Как работа? — первым завел разговор Люциус. — Знаешь… — не в попад ответил Северус, длинно выпуская дым. — Семь лет прошло, а… — снова замолчал зельевар. Люциус тут же помрачнел лицом, сжимая трость до хруста в пальцах. — К чему ты вспомнил… это, — тяжело отозвался Люциус, почти со злобой смотря на зельевара. Семь лет назад метка резко посерела, а шесть лет назад оказалась перечеркнута. Не просто исчезла, а была перечеркнула. Связь соулмэйтов была не просто прервана, если бы один из пары умер. Это был отказ. Магический разрыв связи в решительном и одностороннем порядке. Люциус не хотел вспоминать, как тяжело отреагировал. Тогда даже точно такая же надпись на запястье Северуса не впечатлила его в должной мере. — К тому что это ужасно глупо, — закрыл рукой лицо зельевар, в приступе самобичевания. — Что ты… — зло шипел Люциус. — Она здесь, — перебил блондина Северус, отводя руку от лица и смотря прямо в шокированные глаза Люциуса. — Она здесь. Я… у меня остался последний волос. И я сварил зелье поиска. Модификацию. Люциус мгновенно выкинул недокуренную сигарету, а трость сама упала на траву, когда он дрожащими руками абсолютно бездумно вцепился в пергамент, что предложил ему Северус. Там была карта Малфой-мэнора. И единственная синяя точка среди чертежа стен поместья. Люциус даже не стал возмущаться о подробности плана своего поместья. Он не мог оторвать взгляда от этой точки, что не двигалась с места, где был расположен сад. И еще несколько минут у Люциуса ушло, чтобы догадка пронзила его. Это место… Он поднял взгляд на Северуса, ища у того ответы. — Ты разговаривал с ней несколько минут назад, — глухо сказал Северус, снова затягиваясь сигаретой. — Она… — Люциус резко развернулся, сделав шаг в сторону сада, что из угла удивительно хорошо просматривался. — В магическом браке с Блэком. И ребенком. Полностью с измененной внешностью и магией, — жестко сказал Северус. И каждое слово впивались стрелами в спину Люциуса, что не мог оторвать взгляда от силуэта темно-синего платья, открытой кожи спины и кудрявых черных каштановых волос. — Она… — Леди Блэк, — поставил точку Северус, щелчком избавляясь от сигареты, смотря в ту же сторону, что и Люциус. Черт его дернул после стольких лет сварить это зелье и использовать последний волос. И ведь получилось. Получилось! Да только что толку от этого! Джереми… стала просто недосягаемой. Магия рода Блэк. Не говоря уже о магическом браке. Любой значимый ущерб псине-Блэку отразится на ней. Не говоря уже о том, что после такого костей не соберешь уже сам от возмездия со стороны магии. — Но… Блэк. Ребенок. Когда…? — все еще ошеломленный Люциус обернулся к другу. — Все сходится. Тогда в Австралии. Я был с ней. А ты принес пионы с модификацией Амортенцией, — безразлично сказал Северус, смотря в глаза Люциусу. — Ты! — зло зашипел Малфой, хватая за воротник Снейпа, который в ответ с силой сжал руки лорда. — В том то и дело, что нет. Блэк. По срокам сходится, раз ребенок его, — сказал Северус, а Люциуса как кипятком ошпарило. Он снова резко оглянулся, совершенно другими глазами смотря на женский силуэт вдали. Смотрел как к ней подходит Блэк. Смотрел на его руку на ее спине. Смотрел на поцелуй. Смотрел на шестилетнего мальчика. Смотрел и не мог поверить, что это все. — Скорее всего они тогда переспали. И когда она поняла, что беременна, то связалась с Блэком. А Блэк-хаус неприступная крепость. Вот почему зелья и все заклинания не работали тогда. Вот почему мы видели их в Мунго. Она была уже беременна, — развивал мысль Северус. — Замолчи, — тихо отозвался Люциус, не в силах поверить, что это правда. — Вот почему магический брак. Смена имени, внешности, магии. Защита. От туда же и крепкая дружба с Поттер. Я предполагаю, что она и Драко все знают, — закончил Северус. — И что теперь? Зачем… — закрыл рукой лицо Люциус, другой сжимая проклятый пергамент. — Зачем? Я сойду с ума, один зная об этом, — меланхолично пожал плечами зельевар. — А что дальше? Ничего. Для нас ничего. Северус смотрел из тени на счастливую семью, уходящую внутрь поместья. И видел точно такую же семью, где девушка была с рыжими волосами, а мужчина с очками-велосипедами, счастливо качавшие малолетнюю дочь. Это снова повторялось. — Так не должно быть, — весомо сказал Люциус, просто не веря. — Не должно. Я ее соулмейт. — Уже нет. Уже давно нет. И честно говоря, ни один из нас не был для нее даже любовным интересом, — невесело усмехнулся Северус. — Как она и хотела. Выбрала сама. — Она должна была выбрать меня, — отчаянно повторял Люциус. — Должна. Но это же Джереми Грейнджер, неисправимый гриффиндорец и умнейший маг столетия. Ведьма, — горько усмехнулся Северус. — Мы ничего не можем сделать. А даже если бы и мог… Зельевар только покачал головой, не заканчивая свою мысль. Навряд ли бы он стал что-то менять. Отбивать девчонку у Блэка и конкурировать с Малфоем? Что-то с очередной потерей соулмейта, перечеркнутой меткой, отказом в нем переломилось. Он… ничего не хотел. Лучше оставить все так. Изредка встречаться в Малфой-мэноре. Это все, что ему осталось.       Северус ушел, аппарировал с территории мэнора, а Люциус все еще не мог поверить. Он смотрел на мятый пергамент до тех пор пока заклинание не истончилась, оставив в его руках лишь чистый лист. Сиятельный лорд поднял с травы трость и медленным шагом пошел внутрь поместья, где был слышен гул разговоров и яркий свет свечей разгонял тьму вечера. Люциус смотрел на темно-синее платье и совсем незнакомое лицо и… ничего не чувствовал. Не узнавал. Сколько бы не смотрел, не видел Джереми, своего соулмейта. Видимо, Северус был в очередной раз прав. Леди Валери Блэк не была его соулмейтом. Не была сейчас и не могла стать в будущем. Хотя, откровенно говоря, никогда и не была, даже когда такая возможность была.       Люциус взял бокал с шампанским, опрокидывая его в себя целиком, отвел взгляд и со всего размаха разбил дорогой хрусталь о пол, покидая праздник.