А на улице снова метель

А на улице снова метель, я в снежинках ищу тебя. На земле золотой покров, не белёсый — твои глаза, Мириады планет и миров в них цветут, блестят, Словно так рождены. А на улице меньше нуля, и снова северная пурга Меня относит всё дальше от золотых берегов, Где Солнце не прячется за изгородью туч — облаков. И я вижу тебя не во снах. А на улице без изменений холодно больше года. И всё серое задымлённое, сосны в туманном смоге, Вместо моря вечная мерзлота, редкие ледоколы. Ты только дождись конца. А на улице лёд заменяет пламя, всё горит голубым: Леса, поля, наше знамя… мне запомнилась зима другим: Таня вырастила Сахарок, и мы назвали его Люмин. Ты только помни меня и жди. А на улице удивительно тихо за долгие восемь лет, Перед инеевым окном снегирь, за ним придёт оттепель, Земля по-забытому золотая — лучи тонут в густых снегах. Я беру билет и мчусь на всех парах. А на улице не метёт и не колет; тепло и лёгкий морской бриз, Я бегу, спотыкаясь, спешу, расталкивая людей с парома, Всё ещё в шубе, скидываю её, не останавливаясь по дороге, У Катерины скорбный вид. А на улице по-обычному тускло-серо и слякотно-грязно, Сапоги тонут по голень в месиве листьев и гнойных язв, Я захожу домой без сувениров, полюбившихся брату историй, С осознанием: не успел, опоздал на месяц и два года. *** Знаешь, Люмин, ты по-настоящему цветёшь только зимой, На открытом окне, под беспощадной северной пургой, Чтобы ветер царапал стебель, чтобы иней окутывал листья, Чтобы было как в жизни — запредельно-смертельно близко, А на улице снова метель, и я в снежинках ищу тебя.