Десерт подаётся в конце

      Стук в дверь знаменует прибытие гостя. Ганнибал поднимает взгляд к источнику звука, внимательно сверяется с часами, и подходит к приемной, широко открывая дверь. — Уилл? Вы пришли раньше, чем было запланировано, — в его голосе нет удивления, скорее он просто озвучил находящиеся в голове мысли. — Впрочем, и к вашему счастью, я сейчас абсолютно свободен. Прошу, проходите, можем сделать исключение и начать сеанс пораньше, — ладонь указала пришедшему на знакомое кресло в центре кабинета. Доброжелательная улыбка, выученный жест приличия, но до чего похоже на искреннюю радость от визита дорогого друга. Друг этому жесту лишь едва заметно нахмурился и прошел к предложенному месту, присаживаясь. Пока доктор закрывал дверь в свой кабинет, пациент с силой потер переносицу большим и указательным пальцем. Он выглядел уставшим и задумчивым. Наконец, кресло напротив тоже было занято, а значит начался очередной сеанс психотерапии для агента Грэма. — Учитывая ваше нетерпение, полагаю что сегодня нам не придется долго искать тему для разговора, — психотерапевт был в явно приподнятом настроении. Интересно, было ли это связано с тем что к нему так удачно заглянули, отвлекая от скучной бумажной работы? — Доктор Лектер, могу я вас кое о чем попросить? — после недолгого молчания произнес бывший заключенный. Человек, которому предназначался вопрос, слегка напрягся и вскинул брови. — Конечно, Уилл. В чем состоит ваша просьба? — Так уж вышло, что я сбежал с рабочего места чтобы прийти к вам. — Рискованный шаг. — Однако необходимый. Джек кружится надо мной весь день, изучая с пристальностью камеры для слежки, — он судорожно вдохнул воздух ртом и на секунду зажмурился. — И это… Слегка отвлекает. — Понимаю ваше негодование. Наверняка внутри себя Джек все еще не готов смириться с тем что вы больше не находитесь под заключением, и готовы вернуться к прежнему образу жизни. Вам следует дать ему время. — О, я дам ему время, сколько угодно, если на то пойдет. Но для продуктивной работы время нужно и мне самому. — Я так понимаю, вы подводите разговор к той самой просьбе? — Да. Доктор Лектер, могу ли я провести время сеанса у вас за работой? Я понимаю что это может быть неудобно, но у вас наверняка тоже есть дела, которые можно было бы закончить, пока я собираюсь с мыслями, — тут Уилл наконец посмотрел на своего собеседника, изучая. Ганнибал был в легком недоумении. Ему не понравилось это предложение, но он старательно не подавал виду. Очевидно, у него всегда было полно бумажной работы, но радостное предвкушение от встречи с Уиллом было оттого более радостным, что ни в каком сравнении не стояло с этой самой работой. — Если вам так необходимо время для работы, почему вы не поехали домой, предварительно отменив наш сеанс? — возник резонный вопрос. — Ох, Доктор Лектер… — профайлер отвел глаза вниз и в сторону, усмехнувшись. В этой кудрявой голове собирались пчелинным роем такие противоречивые мысли и слова, что ни один нормальный психотерапевт никогда бы не счел их хоть сколько нибудь уместными. Но ведь перед ним сидит далеко не самый обычный психотерапевт, верно? Поэтому, чуть погодя, Уилл снова пронзительно глядел на собеседника, не скрывая какой-то безумной полуулыбки. — Ну как я могу отменить наши сеансы? — сказано проникновенно, глубинно, почти с нежностью. Глаза напротив заметно блеснули. — Хорошо, — чуть погодя ответил Ганнибал, вставая с кресла и проходя к своему столу. — Можете располагаться в моем кабинете, а я займусь бумагами, — он был спокоен и самую малость заинтригован. — Надеюсь для нас обоих этот вечер окажется продуктивным и приятным, — брошено напоследок с тихой улыбкой.

* * *

      Уилл сидит на кресле глубоко погрузившись в раздумья. Пока в голове пролетают образы убийц и жертв, один за одним, он судорожно вертит глазами, неосознанно осматривая помещение. Книжный шкаф, ковер, кушетка, дверь, статуэтки и картины, Ганнибал сидит за своим столом и заполняет какие-то документы… Взгляд перестает метаться по комнате, замирая на руках мужчины. Посторонние звуки стали стихать, оставляя в голове профайлера полную тишину, что позволило полностью сосредоточиться на увиденном. Пока счет времени медленно переставал существовать, его мысли начали трансформироваться, четкая картинка преступления стала на глазах меняться, превращаясь в нечто иное. Теперь вместо абстрактного преступника в кудрявой голове были только руки Ганнибала, совершающие преступления, о которых до этого шли рассуждения. Руки грубые, сильные, совершенно лишенные изящества, в отличие от своего хозяина. Он представлял как эти руки сжимаются на рукояти ножа, с силой погружая холодный металл в горячую плоть, как тонкой иглой зашивают грудь женщины, оставляя внутри живую птицу, как пришивают еще живого человека к другим, как ломают ребра, чтобы добраться до сердца…       Уже довольно долго, в полной тишине, профайлер просто смотрит на то как двигается кисть Ганнибала, как его твердые пальцы держат ручку и карандаш, как шуршит под сухой кожей бумага, как спокоен и в то же время сосредоточен их хозяин. Этот образ заворожил его, как сирена, поющая свою смертельную песню проплывающим мимо морякам. И Уилл поплыл. — Уилл? — знакомый голос выводит его из транса, вынуждая пару раз сморгнуть, чтобы избавиться от наваждения. Взгляд сидящего за столом человека явно заинтересованный, слегка удивленный, в нем пляшут отблески чего-то неизведанного, но хозяин этих глаз остается выдержанно спокоен и расслаблен. — Пришли к каким-то выводам по поводу дела? — нарушает он странную, почти интимную тишину. — Нет, — ответ честный, прямой, почти моментальный. — Я не думал сейчас о деле, — такая прямолинейность разжигает в глазах напротив еще больший интерес, превращая отблески в маленькие огни. Уилл знал, по опыту общения со своим названным другом, как тот не любит прямоту. Любой их диалог в конце концов превращался во что-то витиевато-загадочное и едва понятное в используемых речевых оборотах. Однако была здесь и другая деталь, которую профайлер стал замечать с тех пор как они с доктором взяли за уговор не врать друг другу. Иногда, в нужный момент и в нужном количестве, прямолинейность Ганнибалу безумно нравится, а нынешний момент, очевидно, был самый нужный. Уилл аккуратно встает с кресла, и не сводя глаз со своего психотерапевта, сначала медленно подходит к его столу, а затем обходит, вставая по левую руку. — Чтож, полагаю для этих мыслей сейчас просто не время, — доктор откладывает в сторону карандаш, который держал в руке до этого момента, привлекая тем самым взгляд профайлера к своему столу. Издалека казалось будто благочестивый психиатр был увлечен работой, разложив вокруг себя кипу рабочих бумаг, но более внимательный зритель быстро заметит листок бумаги, что был изящно скрыт от посторонних глаз этими самыми документами. Листок являл собой сюжет битвы, на мотив античных художественных творений, и зрителя в виде Уилла Грэма, привлекли эти необычные позы, светотень, возложенная художником на рельефные тела, и лица, что показались ему удивительно знакомыми… Глаза специального агента, вдоволь изучившие работу, вновь скользнули к рукам что её создали, и застыли, повторно ловя тот транс, из которого только недавно удалось выбраться.       Все то время, что было потрачено на изучение его стола, Ганнибал Лектер сидел абсолютно неподвижно, и ответным образом рассматривал своего пациента. Он бы и мог сыграть смущение или неловкость от того факта, что был так удачно обнаружен за делом, но это было бессмысленно. Очевидно, что ему хотелось показать гостю свой рисунок, ему нравилось быть пойманным Уиллом, он ждал этого и был крайне заинтересован всем происходящим. — Тогда о чем вы так сосредоточенно думали? — доктор решил продолжить прерванный ранее диалог, замечая как собеседник теряет связь с реальностью.       Тут голубые глаза отрываются от изучения изящно сложенных на столе рук, и ловят, словно удочкой, взгляд их хозяина. — О ваших руках, — зрачки в коньячно-карих глазах резко расширились и снова сузились, он слегка вскидывает брови и снова возвращает их на место. О да, иногда Ганнибал просто обожал прямолинейность этого мужчины. Маленькие огни разгорались, и непонятно было, разгорится ли сейчас пожар, или внезапный порыв ветра их задует. — Вот значит как, — в хрипловатом голосе можно было выловить улыбку, и Уилл Грэм это сделал, недаром являясь хорошим рыбаком. В каком-то завороженном жесте он отвернул голову к прежнему предмету рассмотрения и неспеша потянулся, желая коснуться. — Можно? — скорее из вежливости, чем из необходимости, спросил он собеседника, замедлив движение на время ответа. — Конечно, — и вот уже мужчина касается своими пальцами Ганнибала и аккуратно тянет к себе. Внимательным, и в каком-то смысле нежным образом, Уилл изучает доверенную себе руку подушечками, расправляет чужие пальцы, очерчивает все вены и грубые мозоли, гладит ладонь и вызывает тем самым у собеседника странные ощущения.       Сомнений больше нет, это пожар.       А в голове проносятся мысли о том, на что способны эти руки. Эти руки были ужасны. Они творили зло и смерть, они держали человеческие органы как ингредиенты чаще, чем можно было себе представить, они ломали людям шеи, отрезали конечности, ставили смертельные инъекции, рвали и сшивали плоть… По этим венам текла горячая кровь, которая должна была так же уверенно течь в телах Эбигейл и Беверли, но уже никогда их сердцам не доведется быть теплыми… Разве что их температуру изменят чьи-то сковородка или плита. И ручку сковородки опять будут сжимать эти руки. Уилл испытывал по отношению к ним столько ненависти, что, казалось, не мог дышать.       И всё же, чувствуя тепло, исходящее от сухой кожи, на ум приходили и другие мысли. Эти руки умеют не только убивать. Работая хирургом, Ганнибал спасал своими пальцами человеческие жизни. Он извлекал ими чудесные мелодии из музыкальных инструментов, создавал картины, готовил восхитительные блюда, придерживал двери дамам, возможно даже ласкал их, умело и страстно… Возможно, именно этими руками Уилл был спасен из заключения в тюрьме. Эти пальцы уверенно держали шею еще живой Эбигейл, не давая истечь кровью на полу той злосчастной кухни… Казалось что эти руки умеют все, и это было до неприличия омерзительно. Уилл сглотнул, когда поймал себя на желании сломать с громким хрустом каждый из этих пальцев, и раздробить запястья в мелкую кровавую крошку… — И что же вы думаете о моих руках? — голос доктора был тихим, интригующим. — О том как сильно вы хотите чтобы они были всесильны. — ответ был спокойным, но профайлера переполняли эмоции, Ганнибал считывал это в каждом вдохе и в затуманенном взгляде Уилла. Поэтому, когда исследующие его пальцы дернулись, он быстро перехватил чужую руку и сжал запястье до того как что-либо успело произойти. После убаюкивающего спокойствия предыдущего контакта, они оба были напряжены. — Уилл, могу вас уверить, я не тешу себя мыслями о всесилии. Мне вполне хватает тех сил, что я имею сейчас, — улыбка вызывает град мурашек. Сжав правую руку в кулак, Уилл еще более отчетливо ощутил силу хватки, врезавшейся в его запястье. Не стоит забывать, играя с хищником, как остры его зубы.       Профайлер глубоко вдохнул и поджал губы, пытаясь усмирить подступивший испуг. Доктор Лектер держал его левой рукой, внимательно рассматривая, но не действуя. Возможно он был резок, но терпелив, и ждал дальнейших действий Уилла, не смея ломать сложившуюся ситуацию самостоятельно. — И все же, доктор Лектер, я уверен, что вы бы очень хотели быть всесильным, — голос дрогнул, но оставался спокойным. — А кто не хотел бы? — Ганнибал улыбнулся широко, добродушно, будто стискивал в эту секунду не руку человека, а бокал с вином, за обеденной беседой. Это озадачило собеседника еще сильнее. — Я хотел бы, — Уилл делал паузу после каждого слова. — Чтобы вы отпустили мою руку, — вместо ответа доктор чуть наклонил голову, прищуриваясь. — Будет ли это значить что вы имеете власть над всесильным? А от того станете подобны Богу, — Ганнибал не прекращал рассматривать собеседника, и огонь в его глазах не мерк. — Только в том случае, если Бог всесилен, — Уилл немного стиснул зубы. — Но нет. Это будет значить что я могу пойти домой.       Доктор Лектер слегка улыбнулся этим словам. Задумчиво, он отвел взгляд куда-то в сторону, словно взвешивая все «за» и «против». — Вы уверены что хотите сейчас поехать домой? — было сказано спокойно, но что-то внутри давало профайлеру поймать тут нотки грусти… — Да. Я уверен, — в своей жизни Уилл Грэм был уверен только в тех вещах, что касались серийный убийц. Ганнибал Лектер попадал в эту категорию с предельной точностью, но почему же, несмотря на свой ответ, он не чувствовал уверенности по отношении к нему? — Хорошо, — пальцы разжались, оставляя агенту Грэму лишь болезненные ощущения, и вместе с тем отпуская и испуг.       Неспеша, профайлер отстраняется от стола, к которому недавно подходил, и медленно отходит назад, не сводя глаз с доктора. Тот показательно повернулся назад к столу, возвращаясь к прерванному ранее делу в виде заполнения бумаг. В то время как психотерапевт берет ручку и начинает что-то писать, Уилл собирает вещи и покидает кабинет. Последний взгляд, брошенный в сторону Ганнибала, застал его смотрящим куда-то в сторону и в глубокой задумчивости.       Щелчок двери больно бьет по ушам, но доктор Лектер так и не встал провожать пациента. Вместо этого он ставит локти на стол, переплетает пальцы между собой, и ставит подбородок на импровизированную подставку. Ощущения прикосновений Уилла все еще горят у него под кожей, и запах возбуждения, который мог уловить только он сам, витает в воздухе, осуждая собственное принятое решение. В его жизни уже давно не было чего-то нового или неожиданного, а потому Уилл Грэм был просто невероятной находкой. Совершить ошибку сейчас значило бы потерять его навсегда, и терпение сейчас было необходимо как никогда раньше. Судорожно вздохнув, доктор закрывает глаза, а на его губы ложится мягкая улыбка.       Недаром же десерт подается в конце, верно?