сотая смерть

было больно. умирать всегда больно. он как никто другой знал о том «как умирать». с каждым разом это переносилось легче. первая смерть. как только он почувствовал тёплую кровь, что въедалась в белоснежную толстовку, понял, что это конец. адская боль пронзала каждый миллиметр тела, но в голове непроизвольно горела лампочка: «бежать». спастись. животный рефлекс, желание жить, то юношеское любопытство, благодаря которому хочется узнать больше о мире, прожить тихую и мирную жизнь. повтор. но боль продолжалась. он ощущал ее, продолжал ощущать во второй раз, в третий. в четвертый понял: он заложник. умереть? никогда. ему не дадут умереть. он будет чувствовать холод и тоску, боль и отчаяние, презрение и позор. потери. потерять что? он забывал. с каждой смертью, все больше и больше. кто же он? зачем он начал своё путешествие? а семья? была ли у него семья? друзья? любимые? был ли кто-то готовый встать на его сторону? почему каждый раз, почуяв металлический привкус во рту, перед глазами чёрная пустота? неужели никто не придёт? он никому не нужен? а как же помощь? да, помощь. он гнался за ней. делал все для признания. готов был пожертвовать достоинством, именем и жизнью. но признавал ли кто-то его по настоящему? каждый, кто хоть однажды говорил ему «спасибо», был ли он действительно благодарен? или же это было простым «отвяжись и катись»? он помнил все меньше и меньше. с каждой жизнью терялась частичка души. теперь он не помнил ничего. друзья, знакомые, начальники, прохожие: их не существовало. внутри его грудной клетки была пустота, а в сердце впились десятки шипов. узник. он был проклятьем. никто иной, только он. в глазах больше не было искры, лишь бездонное дно. вместо искренней улыбки — рабочая, вместо привязанности — долг, вместо цели — обязанность. тогда в чем смысл его существования? земля была холодной. капли дождя постукивали по сломанному мечу, за который все ещё держалась окровавленная рука. перед глазами плыло. все сознание заполонила жгучая боль, тепло, разливающиеся где-то внизу живота, заставляло лололошку хрипеть. в ушах звенело. или это было его сердцебиение? давно он о таком не думал. да, снова. он снова умирал. страшно ли ему? нет. держит ли его что-то тут? да не то чтобы. а нужно ли ему знать кто он, где его «дом»? это ничего не даст. многолетние скачки в миры, многогранные смерти. он больше не хотел помнить. лучше забыть себя, чем цепляться за что-то, что станет твоей слабостью. вселенная растопчет все, что было когда-то дорого. он осознал это. осознал только на сотую смерть. или… она была сто первой? это не важно. прям сейчас, лёжа на холодной земле, испуская последние вздохи, ло понял. это последний раз. последний раз и последняя смерть.