Я помогу

Конец декабря. Зимой темнеет рано, что значит — к десяти улицы освещает лишь тусклый свет старинных фонарей. Они распространяют свой желтый свет на расстояние лишь близь себя, и проходя мимо них, твоя фигура на мгновение освещается, чтобы через несколько шагов снова утонуть в кромешной тьме ночи, которую даже такая, на первый взгляд, яркая луна не в силах осветить. Пойти за сигаретами за несколько десятков минут до закрытия магазина, не обладая возрастом совершеннолетия — явно плохая идея, но ребёнку, родителя которого знают совершенно все кассиры, продадут их без какой-либо задней мысли. Все, что надо сказать: "мать попросила." Тихий скрежет шагов по заледеневшему снегу, что появлялся лишь в исключительно холодную температуру, и ярко белый пар, что выходил с каждым выдохом, так напоминающий излюбленное ощущение курения. Тишина и холод заставляли поёжиться и остановиться на секунду оглядывая заваленную снегом тропинку. Нехотя делая первый шаг, на пробу, нога провалилась в мокрую глубину сугроба, вызволяя нецензурное слово произнесенное шёпотом. Ещё пара шагов, и ноги были вызволены из плена влажного снега, который сейчас неприятно облеплял обувь, утяжеляя. Наконец, фигура осветилась ярким светом из магазина, то куда он и направлялся. Открыв дверь первым впечатлением было жгучее тепло, что после долгого холода ощущалось довольно неприятно. Плюсом все люди пялились на красные щеки и рыжие волосы, что были покрыты подтаявшим снегом. Как будто сами не такие же. Зима требует тёплой одежды, чтобы не замерзнуть и не простудиться, а ходить без шапки из-за того, что: "в ней я выгляжу ужасно", плохая затея. Но контролировать Аякса было некому, поэтому то и дело приходилось ловить удивлённые взгляды на одежду не подходящую под температуру. Вдруг среди незнакомых людей, Чайлд увидел знакомую белую макушку. Люмин. — Ого, какие смутные личности гуляют тут на ночь глядя, — она смерила его грозным взглядом. — Что ты делаешь тут так поздно? — Тарталья делал вид, что подошёл только потому что ему нужно что-то на прилавке, рядом с которым она стоит. — Ты что, совсем глупый? Зачем люди в магазин ходят? — Люмин с явным раздражением откинула пачку краски на полку, предпочитая удалится быстрыми шагами. — У меня много дел, ты мне мешаешь. Любопытство над ситуацией все же брало верх. Возможность того, что Люмин все же расскажет в чем причина её злости крайне мала, но не равняется нулю. Значит попробовать стоит? Пройдя ещё пару метров маленького до невозможности магазина он вновь встретил блондинку, которая мало была заинтересована товарами. Вдруг она вздрогнула, заметив чужое присутствие, и вновь раздражённо уставилась вверх. Оттуда ей отвечал такой же взгляд, в котором буквально без слов читалось... "Думала отстану?" — Ну, Люмин, расскажи... Мы же друзья как никак, — голос, не внушающий доверия, твердил все это с усмешкой, что убивала последние капли надежды. — Не хочу, — отрезала блондинка, после чего отвернулась в сторону сжимая свои плечи. Только сейчас Аякс заметил то, насколько легко она одета. — Холодно? — случайно вырвавшаяся фраза, но в ответ последовал тихий кивок. Отсутствие куртки в такое время года уже совершенно ненормально. Аякс пару секунд раздумывает, соединяя между собой последние события, её изменения в здоровье и общее состояние... Очевидность ситуации зашкаливала. — Люмин, ты не можешь пойти домой? — она тяжело вздыхает складывая руки на груди. — Понял. * — Это так безрассудно, Аякс! — она сжимает края заботливо предоставленной вещи, натягивая их на плечах. Если бы она надела пальто как полагается стандартам, то ничего кроме бесформенно сидящей ткани бы не получила. — Но ты выглядишь прекрасно в моем пальто, знаешь, да? — Аякс удовлетворенно вышагивает рядом. — То что я точно знаю — ты идиот. Шагай быстрее заболеешь же, —Люмин осматривает знакомые улицы, ни разу не наблюдая их в ночное время, то и дело кося шаг в сторону Тартальи, замечая неизвестное движение во мраке. — Я, между прочим, могу прямо сейчас вылить на себя ледяной воды и не заболеть! — он демонстративно красуется, блондинка несдержанно цокает. — Я верю, но ты не... Люмин делает очередной шаг, но каблук её сапога соскальзывает с намеченного места, случайно попав на гололёд. А перед глазами уже плывёт картина разбитых коленей, которые Аякс услужливо протирает спиртом, сидя у него в квартире. Только она успевает понять, что падения не избежать, как чувствует на талии тёплые руки, что слегка приподнимают, ставя на поверхность крепкого снега. Блондинка удивлённо хлопает глазами. — Будь осторожнее, — говорит Аякс одними губами. Несколько секунд смотрит на неё, а потом вздрагивает и убирает руки. — Спасибо, — она хитро прищуривается, делая небольшой выпад вперёд. — У тебя лицо красное. У тебя тоже... — он хмыкает, отворачивая голову. — Правда? — вместо ответа он сравнивается шагом с ней, вбирая мягкую девичью ладонь в свою. Сглатывает. Люмин смотрит сначала на руки, а после на него, вдруг начиная искренне смеяться, утягивая его ближе к подъезду.

***

— Почему... Ох... Ты живёшь так вы... — она отчаянно пытается отдышаться. — Высоко... — А ты думала откуда такая сила, а? Потому что я каждый день хожу туда сюда на пары и обратно по лестнице на шестой этаж! — он очевидно шутил. Очевидно неудачно. — Ты идиот, — блондинка закатывает глаза. — Я бы сама лифт чинить пошла, если бы меня заставили так таскаться по этажам. — Этот идиот разрешил тебе переночевать у себя, будь хоть каплю добрее, Люми, — тянет гласные, развалившись на полу не в силах встать после долгого пути. — Как... — она удивлённо поворачивается от вешалки. — Как ты меня назвал? — Люми, нравится? — он расстегивает кофту, взлохмачивая рыжие волосы. — Ты как всегда. Вставай и ставь чайник, — она грозит пальцем, вдруг затыкаясь. — А где Тевкр там... Тоня? — О-о, — Аякс растягивается в улыбке. — Они уехали куда-то в гости с матерью, — он поднимается подходя ближе. Шёпотом произнося. — Можешь делать все, что хочешь. — Дурак, — Люмин даёт ему подзатыльник и убегает на кухню.

***

Люмин зевает, сверлит взглядом чашку с чаем. Аякс конечно мог начать тираду шуток, но сейчас смотря на её скучающее лицо это было напрасно глупо. — Пойдём спать, м-м? — Тарталья поднимается с места, подхватывая её чашку. — "Пойдём"? Что ты... — он обречённо вздыхает, подходя к дверному проёму. — Если ты не хочешь спать вместе, так уж и быть, я лягу на диване, — Люмин продолжает словесно злится на формулировку, все же следуя за Аяксом. — Все. Спасибо, что помогла, — Тарталья садится на только что заправленный диван, проводя рукой по чистой простыне. — Да... Тебе тоже, — она разворачивается. В голове почему-то надёжно встревает тень образа, где она могла бы лежать рядом и... — За что? Да ладно, иди спать... Люмин ещё пару секунд мнется посреди, все же уходя. В комнату Аякса.

***

— Тоня, не сиди тут, иди спать к себе ... — сонный голос разрезает тишину комнаты. Тарталья только успевает открыть глаза, как слышит отдающийся в голове нежный голос. — Это я, — она освещается лёгким светом луны, что проходит сквозь толщину стеклянных окон. — Люмин? — он медленно поднимается, включая лампу, что освещает комнату приглушенным светом. Блондинка садится рядом. — Мне не спится, — он щурится, пытаясь привыкнуть к свету после сна. — Не спится? Я могу помочь, — он неестественно улыбается. — Сядь сюда. Она придвинулась на запрошенное место, оказываясь на месте Аякса. — И как же? Столкнулись взглядами. Тарталья резво скользнул ладонью под футболку, почти единственное, что осталось на её теле из одежды. — Интересные способы, конечно, но... Он останавливается, замирая в секундах от её бёдер. — Но?... — он выглядит как грустный щенок, прижавший уши, поэтому ей ничего не остается как... — Ничего, продолжай. — Так ты все же не против? Можешь уйти когда не понравится, — он задирает растянутую футболку, но перед областью груди его останавливают холодные пальцы. — Подожди, — она сжимает его руку, закрывая глаза, и когда Аякс достаточно расслабляется от бездействия притягивает его к себе за ворот рубашки, вступая в мокрый поцелуй. Тарталья все же забирается рукой под ткань, сжимая мягкую грудь, мычит от того, насколько ровно она подходит к его ладони. Люмин кусает его за нижнюю губу, вызволяя из того сдавленный стон. — Ты... Я не думал, что ты... Хорошо, меняю план действия, — он подцепляет резинку белья. — Гм! Ой, боги... — Аякс стягивает весь низ до конца, оставляя на теле лишь задранную футболку. — Ты каждый раз следуешь по личному плану? Он нагло смотрит в глаза, демонстративно медленно скользя по лицу вниз. — Нет, разрабатывал его ночами лично для тебя. Готова? — У тебя очень плохая фантазия на планы, — она мелко кивает. Аякс опускается ниже. Шумно сглатывая, берет одну ногу за голень и закидывает себе на плечо. Ниже. Прижимается ртом к уже мокрой промежности, размазывая языком выступившую смазку. Люмин мечется руками в попытке найти, что сжать, и, Аякс на секунду отстраняется. Облизываясь произносит. — Возьмись за мои волосы, да-да, вот так... Направляй если хочешь... Он утыкается носом в гладкий лобок, дальше дразня языком клитор, вынуждая блондинку выгибаться, наматывая его волосы на кулак. Вылизывает, при каждом движении языком плотно нажимая на чувствительное место. Сжимает ладони на её бёдрах. — Резче, давай, — она чувствует, как его область вокруг губ измазывается в смазке, но он закрывает глаза, полностью отдаваясь процессу. Гладит по голове. — Не отрывайся, умничка. Аякс снова нетерпиливо мычит. Светильник освещает немного, но точно даёт увидеть его подрагивающие ресницы. Тарталья отрывается, наглядно демонстрируя блестящую субстанцию на языке. Кусает, оставляет на внутренней стороне бедра яркий засос. Улыбается слегка дует на клитор. — Нет! Не так, мг! Она сжимает его волосы до ярких точек перед глазами, и, Аякс с радостью может признать, что мазохист, когда сверху стонет Люмин, которая толкает его голову обратно. Вновь припадает умелым языком к половым губам, проезжаясь по клитору. — Я... Ах! Я близко, А-аякс! — она совершенно не стесняясь раздвигает ноги ещё шире, содрогаясь в оргазме. Тарталья еле поднимается в сидячую позу, вытирая рот и большую часть вокруг него своей рубашкой - нос, щёки, подбородок. Заваливается вплотную с Люмин, обнимая за талию и укрывая лёгким одеялом. Тридцать секунд молчания. — А ты? — Я закончил ещё когда ты меня умничкой назвала. — О.

***

Понедельник. Аудиозовнок и холодные утренние улицы, что ведут к университету. — Я заболе-е-л, — сиплый голос сопровождается детскими голосами на фоне, похоже, вернулись. — Я что говорила? Конспект у меня просить будешь? — Люмин повышает тон, не обращая внимания на реакцию прохожих. — Люми. Эта болезнь не даёт мне нормально спать. Может поможешь мне с этим?