Сладкая корица

      Тепло. Прекрасное тепло скружило ему голову. Он готов был поклясться, что находился в забвение из чувств блаженства. Схватить тепло и не отпускать. Продолжить плавать в океане любви. Он едва не стал зависимым от этого, хотя нет врет, он стал зависимым и от этого ему не избавится. Это было слишком хорошо, слишком идеально.       Ему нужно было внимание! Он не мог без него.       Он от удовольствия мычал, но голоса своего он не слышал, это заставляло, все громче и громче стонать, желая услышать себя. А может и это немыслимое тепло. Он был любим, что могло быть лучше? Ему это и нужно было! Все внутри так и трепещало от внимания, мурлыкало, довольствуясь всем этим.       Его любят.       А он? Он не знает.       Все пульсирует, его руки дрожали, ток, прошедший по спине, дал возможность видеть вновь.       Первое, что он увидел, это зеленые глаза Йоичи. Удивленно отстранившись, он коротко пискнул, пытаясь разобрать взгляд Йоичи, но те не выражали больше, чем испуг и смятение. Моргая, он каждый первый миг видел его глаза. Покусывая губу, он осматривал себя и его: он сидит на его коленях, его руки на плечах Йоичи, пока тот на постели сидит. Эту комнату Изуку узнал, ее он хорошо знал. Они поцеловались, это понял наверняка парень, по тому как его губы мягче стали. Они поцеловались! Это невероятно, это неожиданно…        У губ прям зуд появился навязчивый, что он все кусал и кусал. Ему нужно еще. Ему понравилось это. Даже не понимая причины их положения, Изуку словно бросился на Йоичи, целуя. Прижавшись, руки сомкнул сильнее вокруг шее, отчасти боялся, что тому больно и неприятно, но это все дымка в голове закрывала, что говорила, продолжать и наслаждаться. Этому совету и последует подросток, которому относительно недавно только семнадцать исполнилось. Но его возбуждение все росло и росло, что все бедра разгорячились и так он вниз давил о промежность первого терясь.       В одной футболке и белье находясь, он все желал, чтобы его схватили за бедра, с силой сжав, подчиняя его, заставляя двигаться так как им заблагорассудится. Его обижало, что он его не обнимает.       Йоичи откинул голову назад, сжимая кулаками смятое одеяло, прошептал:       — Изуку… Что ты делаешь?       Он удивился этому вопрос, разомкнув руки, обе ладони положил поверх ладоней Йоичи. Этот жест, заставил первого успокоится немного, но тот продолжал молчать, испуганно на него смотря. Нет, Изуку только понимает, это не испуг, а скорее боль.       Хмыкнув, он прильнул к шее, мягко расцеловывая, говоря, что все нормально, в параллель аккуратно забирая ладони Йоичи с простыней, переставляя на свои бедра, все выше поднимая их. Целуя шею, он вертелся на коленях, под тихо мычание. Поднимая взгляд, он не мог его больше оторвать от щек покрасневших и глаз, что старались на него не глядеть, и закатывались слегка.       Вдруг руки ушли с бедер, переместившись на его плечи, его пытались оттолкнуть. Оскорбленный этим, он кусает за шею Йоичи, заставив того вскрикнуть удивленно. Зализывая укус, Изуку посасывал кожу на шее и все ниже спускался, расцеловывая четко выраженные ключицы. Легкий стон, и он набрасывался на шею, словно зверь вцепляясь. Тонкая, чуть ли не прозрачно-белая кожа, была чувствительной, что ему понравилось. Интересно, он также реагирует на это?       Изуку вновь вернул руки на бедра свои, чуть ли не приказывая, их сжимать.       Эта легкая властность над Изуку, уже вскружила ему голову, что до полного схождения с ума, недалеко.       Его атаки продолжались, все сильнее и сильнее, ему нравилось слегка подергивать за волосы его, слушая мычания довольное и то как тот голову задирал открывая шею, стоило того, но шеи ему было мало, слишком мало кожи. Йоичи ему больше не сопротивлялся, Изуку стянул с него кофту, завороженного по изгибам водя, еле-еле касаясь, фантомный страх не уходил, что он его покинет. Подняв взгляд на Йоичи, он умоляет:       — Давай, поцелуй меня нежно.       Но первый не двигался, глядя на него не моргая. Хныкая, он сам лезет и целует его нежно, но в конце кусает за губу, обижаясь на него, к плечам прильнул со стоном, резко вперед поддаваясь по промежности скользя. Переизбыток чувств и возбуждение, что все время так и заставляло сжимать ноги и желать прикоснутся к себе пальцами, заставило его укусит Йоичи, и не раз и не два. Но он все время заглаживал вину, целуя и облизываясь и специально щеки дополнительно кусал, лишь бы не вышло так, что поцелуй болезненным оказался. Спускаясь все ниже и ниже, он остановился на грудь, расцеловывая ее, даже засосы ставит как может. Пальцы сжимают бедра, заставляя его выгнутся, задирая голову, стоня. Вновь вернувшись к ласкам, он закусывал губу на пару секунд, вдыхая грудью полной кислород, и вдруг ни с того, ни с сего, начинал посасывать сосок, вызывая удивление сверху и дрожь, что на нем отражалась не лучше, пускала его в мандраж. Слегка закусив его, он отдаляется на несколько мгновений, снимая с себя нижнее белье, оставаясь только в футболке. Это вызвало ярко красное смущение у Йоичи, что закрыл глаза в тот же миг, как он начал спускать трусы, а у него, только и повысился уровень жара и игривости. Садясь назад на колени, он игриво вернул руки на бедра свои, подцепляя чужими пальцами край футболки большой, еле скрывающей интимные места, которую ему позаимствовал кое-кто.       Вернув все свое внимание и любовь на Йоичи, он прикусывает грудь, вылизывая, показательно язык выставив, перемещая руки Йоичи себе на ягодицы. Стоило ему потянутся к губам Йоичи, все еще выставляя язык, как его задницу сжали, выставляя медленно язык в ответ. Он со стоном, погрузился в приятных поцелуй, они не торопились, все делали медленно и с избытком нежностей, что становились такими горячими, что утопаешь в них.       Пальцы ощупывали его, кончики пальцев, между ягодиц проникли. Ассоциация резкая появилась, что навела ужас, и в той же мере и возбуждение. Его потряхивало, но это чувство он все подавлял в себе, вновь в поцелуи погружаясь.       — Изуку, прекрати, тебе самому будет хуже. — Сдержанно бормочет мужчина, вдруг расцепляя пальцы.       Изуку распахнул глаза. Нет, ему не будет хуже! Разгневавшись, он толкает его на постель со всей силы, но не переступая грань, переходя на сторону: грубо.       — Я так тебя люблю! Пожалуйста, я хочу тебя!       — Я так… — Голос Йоичи дрожал сильно. — Так не могу. — Йоичи зажмуривается, разводя руки, кидая их на кровать. — Не могу. — Закрывая лицо руками, повторяет и повторяет Йоичи:       НемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогуНемогу…       НЕМОГУ!       Полностью садясь на его промежность, Изуку убирает руки от лица, наклоняется ему в глаза глядя. Он хотел, чтобы он увидел, это не приступ, он нормален, хочет этого. Причмокнув его губы, начав неторопливо их сминать, одна из его рук потянулась к штанам Йоичи. Пальцы жадно ощупывали выпуклость, сжимали, а после и вовсе полезли в штаны, доставая из-под резинки возбужденный член. Его руки все тряслись, плавно водя рукой сверху вниз. Ему пришлось на ноги чуть ниже сесть, чтобы наблюдать, как бледная эрекция в его руках становилась все твердеет.       Закусив губу, он приподнимается слегка, аккуратно начиная член между половых губ водить. Такие ощущения кружили ему голову, а реакция первого, тем более. Эти стоны, дают ему понимание, что они похожие, да и у самых терпеливых людей, оно кончается и Йоичи не исключение.       — Может, снимешь с меня эту футболку? — Спрашивает Изуку, заигрывая.       Руки потянулись к ткани, приподнявшись Йоичи снимает ее, кладя возле своей кофты белой. Его ощупывали, плавно водя по телу, по формам, даже по бедрам провели, так трепетно, что он боялся, что от такого его сердце просто остановится, не дав и шанса закончить. Вдруг глаза его распахиваются.       Он хочет большего… Но… Ему нужна защита. Изуку знал, что не будет без нее заниматься сексом.       Отгоняя мысли о возможности занятия без него, мотает головой, почти сразу взгляд натыкает на смазку и презервативы. Чуть от Йоичи отодвинувшись, тянется за ними. Изуку помнил, что их тут не было, уж точно, такое на видном месте, совести не хватило бы выставлять.       Но ему до этого, уж точно не сейчас, это будет иметь значения завтра.       Чуть смазывая два пальца, вводит их в себя чуть ли не одновременно, закатывая глаза. Этот жар только больше стал в бедрах, так и желал, чтобы он продолжал, продолжал и не смел останавливаться. Чуть назад откинувшись, он сидел на бедрах первого, приподнявшись так, чтобы тот все видел, его рука другая была на колене, что удерживала его от скорого падения.       Ему наскучило играться самому, хныкая и недовольно мыча, он схватил руку Йоичи, смачивая смазкой его пальцы, и пододвинувшись ближе, хватается освободившейся рукой за его член и просит:       — Пожалуйста, Йоичи, пожалуйста.       Тот повиновался, медленно вставляя пальцы длинные в него. Ему сносило голову от их рук, такие красивые и изящные, не только его ладони казались маленькими на их фоне, он весь казался слишком мелким.       Это было все так неправильно. Но внутри все ликовало, от уделенного внимания, от любви. В то же время, там все в отчаянье кричало в ломке, так и хотелось плода запретного, что отобрали у него.       Надрачивая первому, он быстро схватил презерватив, торопясь раскрывая его и надевая на эрекцию. Он не мог больше терпеть этой тоски по нему. Он его так любил, любил до сокровенных уголков души. Но Изуку все же не понять… Настоящая это любовь или синдром и Йоичи сюда приплел к его «любви».       Его закончили разрабатывать. И парень судорожно ко входу подставил головку члена, насаживаясь неприемлемо медленно и мучительно для обоих. Его желание, полностью все прочувствовать тому виной. Но терпения, все же кончается.              Бедра двигались в лад, наверное, впервые где ему пригодилась выдержка кроме боя. Опираясь руками в грудь Йоичи, он двигал тазом вниз-вверх, в том темпе в котором он чувствовал себя чертовски хорошо, в том темпе, что голову кружил первому.       Терпение Йоичи лопнуло опять. Его схватили за талию и швырнули на кровать, что он боком приземлился, стоня громко от стимуляции такой. Йоичи лег спереди него, в лицо прям смотря, шепчет к губам наклоняясь:       — Прости, но теперь моя очередь. — С жаром сказал Йоичи от чего у него пошли мурашки по коже.       Ему показалось, или возле рук пробежался черно-алые искры?       Он стонет, когда его целуют, чувствуя медленные, но глубокие толчки, ему было так хорошо, что он скрестил ноги, начиная все громче звуки издавать в поцелуе, всё это было так нежно и мягко, что Изуку уплыл в блаженстве. Ему это и нужно! Ему внимание нужно! Ему нужно их внимание и любовь! Изуку это знал точно, потому как выгибался, насаживаясь на член, желая быть как можно ближе к Йоичи.       Рванувшись вперед, он впивается в его губы говоря:       — Я тебя люблю.