Поцелуй со вкусом зеленого чая

      Темень. Давно потемневшее небо показывало звёзды и луну, что ярко светились на поднебесье. Погода была смеренной, с лёгким охлаждающим ветерком. Листья деревьев медленно качались со стороны в сторону, издавая ритмичное звучание.       Фонари на улице горели тусклым цветом, освещая дороги и высотки приятным освещением. В воздухе висела тишина, разбавленная звуком сверчков, которая в какой-то степени успокаивала и убаюкивала. Весь городок спит, так же как и все люди давно спят сладким сном, лёжа на мягкой подушке с пушистой игрушкой в руках.       Не спит только зеленоглазый парень, что приехал к своему приятелю в данный час без какой-либо важной причины или события. А всё из-за того, ему одновременно страшно и неловко находится в своём же доме. Да, звучит странно, но это действительно так.       Ощущение такое, словно со всех сторон на тебя смотрят невидимые летающие глаза, которые следят за каждым твоим движением или вздохом. Это поистине пугало журналиста…       И поэтому он решил приехать в то место, где ему всегда откроют хоть в три часа ночи — к своему лучшему другу Джону, которые выслушает и поддержит в любой момент.       Давно приятели не общались: примерно неделю или полтора. За этот промежуток зеленоглазый успел соскучиться до такой степени, что хотелось задушить друга в своим объятиях.       И вот — он стоит перед дверью в квартиру друга. На часах 23:45, а это значит, что писатель, возможно, ещё не спит и занимается своими писательским делами. Кто его знает.       Линч ближайшие пять минут не решается даже и постучать, а лишь стоит обдумывая, правильно ли поступает, решая рассказать Джону о своих переживаниях. Всё-таки, у шатена также свои проблемы, а тут ещё и Линч со своими присоседился.       Как глупо. Журналист разворачивается и собирается уходить, как вдруг слышит какую-то возню за дверью, после чего та открывается и на пороге появляется писатель. Волосы того выглядели как птичье гнездо, ещё и стоял почти что голый: в футболке и в трусах, на которых были изображены сердца. Похоже, он действительно спал.       — Ты чего не стучался? — сонно спросил шатен, устремив взгляд на приятеля, пока тот стоял в недоумении.       — Э-э… Да я уже еду домой. Спокойной ночи, — пробормотал журналист, неловко почесав затылок, и, повернувшись в противоположную сторону, поспешно покинул этаж.       Линч чувствовал себя до такой степени тупым, что хотелось сгореть от стыда. О чём он только думал, когда ехал к Джону ночью пожаловаться на свои проблемы. Это ведь не в его стиле!       — Проклятье… — выругался брюнет, спускаясь по лестнице.       Внезапно кто-то схватил его за запястье, не давая продвинуться на ступеньку вниз. Зеленоглазый недоуменно обернулся к человеку, что его остановил. Джон. Ну естественно, кто мог ещё?       — Ну уж нет, дружище. Я тебе так просто не дам уйти. Что случилось? — спросил голубоглазый, отпуская парня. Похоже, ему вовсе не стыдно в таком виде выходить из квартиры. Впрочем, сейчас все спят, поэтому никто не увидит его прелестного белья.       На данный вопрос журналист промолчал, не зная, как конкретно ответить. Стыдно, очень. Он по собственной глупости допустил такую детскую оплошность. Вдруг Джон в ответ на его опасения посмеётся? Или разозлится из-за столь позднего приезда.       — Так дело не пойдет… Пойдём ко мне в квартиру. Там всё расскажешь.       — Джон, я не… — не успел договорить журналист, как уже стоял в прихожей.       Сопротивляться смысла нет. Особенно против Джона. Он упрям, как баран.       — Давай, снимай обувь. Пойдём на кухню, — спокойно проворковал писатель, проходя на кухню.       Линч обречённо вздохнул и принялся снимать кроссовки, следом — прошёл вглубь помещения. На глаза попалась гостиная, в которой на красном диване храпел Дэйл. Журналист не заострил на нем особого внимание и прошел на кухню.       — Кофе или чай? — спросил шатен, доставая с верхней полки одну чашку.       — Пожалуй, чай, — без сомнений ответил, аккуратно усевшись за столом, — ты что, ел? — задал вопрос он, увидев стоящую тарелку с бутербродом на ней.       — Это называется ночной перекус, — промямлил Джон. — У меня есть зелёный и чёрный чай. Какой будешь?       — Джон, ты же меня знаешь. Конечно зелёный, — иронично закатил глаза Линч, сняв своё коричневое пальто и повесив его на спинку дивана.       Писатель хмыкнул и достал новую пачку зелёного чая: открыл её, закинул пакетик в чашку, насыпал ложку сахара и залил кипятком, перемешивая содержимое ложкой.       За этими движениями Джона было почему-то приятно наблюдать. Он словно фея, что летала по кухне в поиске чего-то.       — Вообще-то, зелёный чай на ночь не советуется пить. Я в интернете это вычитал. Но ладно, так уж и быть. — он подал чашку на стол, садясь напротив. — Давай, рассказывай, что там у тебя стряслось.       — Ничего интересного. Просто проведать тебя захотел, — отмахнулся журналист, отпивая из чашки горячую жидкость, что приятно обжигала горло.       Тепло мгновенно распространилось по всему телу после первого глотка, давая некий прилив приятной слабости. Егор любил зелёный чай до невозможности, это как будто его страсть. Он мог пить его постоянно.       — Ночью? Так я и поверил, — пафосно хмыкнул писатель, взяв с тарелки сандвич. — Линч, я тебя знаю лучше, чем ты сам себя. Это словно открытую книгу читать — все эмоции на лице написаны.       — Даже так. Как ты вообще понял, что я был за дверью? Я ведь даже и не постучал., — произнёс журналист, прищурившись. Держа в руке чашу, та своим теплом согревала слегка замёрзшие руки.       — Я на кухне сидел и бутерброды себе делал. В один момент услышал какие-то шаги и копошение за входной дверью. Мне подумалось, мол, грабители или соседи. Есть же гады, которые по ночам не спят. Ну и решил проверить: пошёл, открыл дверь, увидел уходящего тебя, заподозрил что-то неладное, ведь ты просто так бы не приехал. Ну и вот, — убедительно рассказывал младший, откусывая кусок от бутерброда. — Ты будешь? Я сейчас быстро ещё сделаю…       — Спасибо, я не голоден…– отмахнулся старший, расплываясь в лёгкой ухмылке.       — Ну как хочешь. Моё дело предложить, твоё дело согласится или отказаться, — ответил писатель, доедая оставшийся ломтик. — Ну так что… Может, расскажешь мне, что стряслось?       — Ладно… Только пообещай, что не будешь смеяться, — он сделал очередной глоток из чашки, выдержав паузу. — В общем, мне кажется, что кто-то следит за мной в моём же доме. Да, знаю, это странное, но поверь мне…       С каждой проведённой минутой в квартире писателя становилось комфортно. Словно брюнет чувствовал себя в безопасности рядом с лучшим другом, от которого веяло чем-то приятным.       — Ты серьёзно, что ли?..       — Да, знаю, это звучит бредово. Но мне не по себе, когда кажется, как кто-то или что-то следит за мной.       Джону на долю секунды показалось это смешным, однако, увидев, как брюнет с волнением мнёт руки, слегка опешил, теряясь в раздумьях.       — Приятель, это называется паранойей, — попытался успокоить он того. — Давно так у тебя?       — Ну… уже неделю как.       После сказанного между ними появилась нерешительная и мрачная тишина. Линчу стало неловко. Складывалось впечатление, что он маленький ребёнок, которые боится грозы, и постоянно жалуется своей маме. Только мамой был Джон.       — Ну, знаешь, если тебе неприятно находится дома, то можешь пока что остаться у меня, — спокойно ответил Джон, закинув ногу на ногу, тем самым меняя позу.       — Не знаю… Мне неловко как-то. У тебя в квартире ещё и Дэйл живёт, а я буду тут точно лишним.       — Да забей, всё нормально. Я с удовольствием приму тебя на некоторое время, — улыбнулся писатель, поднявшись из-за стола, — у меня есть ещё раскладной диван, будешь на нём спать. Проблем не возникнет.       — Спасибо, Джон. Я тогда тебе пиццу закажу в качестве благодарности… — благодарно, но также сдержанно сказал Линч, залпом выпивая почти остывший чай.       — От пиццы я бы не отказался, — ухмыльнулся тот, — но я бы хотел… кое-что другое.       Сняв свои очки, что прикрывали глаза, и, обойдя стол, он практически вплотную приблизился к другу, из-за между их лицами образовалось всего пару сантиметров.              — Джон… Ты чего? — в недоумении вопросил старший, ощутив, как быстро начинает биться сердце.       Линч непонимающе смотрел на своего приятеля, который почти навис над ним. Прошло всего мгновение и младший приблизился к чужим губам, накрывая их своими. По коже прошлись мелкие мурашки, заставляющие невольно вздрогнуть и ахнуть одновременно.       Джон без каких-либо сомнений стал зарываться одной рукой в чёрные кудряшки, а другой рукой придерживал сидящего журналиста за бок, пока тот всё переосмысливал.       В голове творился полнейший бардак, смешанный с непонятными ощущениями и чувствами, полыхающие с каждой секундой.       Пока он с неким страхом неподвижно сидел, Джон вовлекал его в приятный поцелуй. Он не был грубым, а максимально нежным. В нём отображался весь комфорт и любовь, что проявлял писатель к зеленоглазому.       Линч был одновременно растерян и шокирован, однако не ощущал отвращения к писателю, а скорее наоборот – большую тягу и вспыхивающие эмоции.       Отстраняться и отталкивать Джона не хотелось, поэтому Егор всё же ответил на горячо-желанный поцелуй. В этот момент нужно было видеть недоумевающие глаза писателя.       Руки старшего стали лихорадочно блуждать по телу нависшего над ним друга, рисуя подушечками пальцев хаотичные узоры на спине.       Спустя минуту Линч уже сам взял всю инициативу на себя, сплетая их языки, ощущая, насколько нынче чудесно.        Вся чудесная идиллия закончилась ровно в тот момент, когда воздуха стало критично не хватать, и парни синхронно отстранились, жадно глотая воздух.       — Привкус зелёного чая на твоих губах сводит меня с ума, — прошептал шатен, вовлекая старшего в очередной поцелуй, на который он отвечает уже без сомнений.       Хорошо что Дэйл не увидел эту картину, а то помер бы во второй раз.