Аптека.

Дазай поспорил с друзьями, что сможет соблазнить первого человека, который войдёт в аптеку, пока сам он стоит и держит в руках целую гору бинтов. Дазай самоуверен, но внутри молится, чтобы это не оказался пожилой человек, который зашёл за лекарством для... чего-либо. Дверной звоночек бренькает, но никого не видно. Стоя у прилавка и прижимая к груди бинты, Дазай лишь слышит неспешные шаги между рядами. И слава богам, это молодой парень, он выглядит дерзко в этой потертой кожанке, в одной руке шлем от байка, волнистые рыжие волосы красиво струятся к плечам. Задача херня, уж с этим-то Дазай на раз два спра… Уже около прилавка, ощутив на себе пристальный взгляд, рыжий резко бросает взгляд в ответ, прежде чем вывалить на кассу слишком много, чтобы пересчитать, пачек с презервативами. Фармацевт, не поведя бровью, пробивает товар, время идёт и: — На, после такого пригодится. Протягивая один из бинтов парню, Дазай очаровательно улыбается. — Чо?… Ты кто такой вообще? Рыжий передал оплату, не отрывая взгляда от высокого брюнета. Клоун какой-то с запасом бинтов на целую жизнь в руках. — На, говорю, член обмотаешь после всей ебли. Чуя вскидывает бровь, ехидно улыбаясь. — Это не для меня. В любом случае, завидуй молча. Принимая пакет от фармацевта, который сразу же поспешил удалиться, Чуя смотрит в упор на наглеца. — Я не завидую. Я просто забочусь о тебе. — Как же, иначе нахуя тебе столько бинтов. Свой член мотать собрался, мистер забота? — Эластичные мне нужны, потому что я танцор. — Да, а я пикачу. В любом случае, бывай, чудак. Отсалютовав рукой, в которой держал пакет, Чуя развернулся на пятках. Когда по полу вокруг рассыпались бинты. Оборачиваясь, Накахара непроизвольно охуевает. В тесноте аптечного ряда, брюнет танцует. И Чуя, хуй знает, что это за танец… но то, насколько плавно двигается парень, как меееедленно скользит руками по своим бёдрам вверх, как запрокидывает кверху голову с прикрытыми глазами, как крутит бёдрами, медленно и, блять, так сексуально… Импровизация, и Дазай, по памяти воспоизводя движения любимого танца, знает, это работает. И ещё как! Чуя уже представляет, как эти бёдра двигаются ритмично назад и вновь вперёд, пока обнаженный брюнет пошло стонет, оседлав его. Скачет на его члене… Боги. Накахара надеется, что у него не потекли слюни. — Тцц, выпендрежник. Это сквозь плотно сжатые зубы, пока Дазай, опускаясь на корточки, снова выпрямляется, выгибая спину и выпячивая задницу. Понятно, блять, чего он добивается, и его тело пластичное, а брюки так охуенно облегают длинные ноги. Но это шоу, оно ведь только для него, для Чуи, да? Дазай может и хотел сделать красивое па в конце, но Чуя, резко хватая его за руку, выводит из аптеки, подводя к своему байку и всучивая ему шлем и пакет с гондонами. — Держись крепче, придурок. — Как скажешь. Уже трогаясь с места и прижимаясь крепче к мелкому рыжему, Дазай слышит сзади одобрительные хлопки друзей, кто уже заранее знали, что Дазай спор не проиграет.