Crime and punishment.

Шаги, отмеряющие дорогу до школы, заметно ускоряются. Тонкие ноги, обтянутые темными джинсами с потёртостями в некоторых местах, которые подчёркивают их худобу, почти запинаются о камень и сходят с протоптанной дорожки. Парнишка идёт, выкидывая докуренную сигарету прямо около урны. Возможно, именно за это его не пустят в рай. Открывает дверь, заходя с правой ноги, забивая хуй на все приметы. Внутри помещения пахнет не очень хорошо, чем-то даже тухлым. Здесь учится бедное отребье, учителям на детей всё равно, как и всему городу. Их не считают за людей, скорее за монстров, которых надо бояться. А Хэнк не был таким. Да, он был из бедной семьи, которая особо и не заботилась о воспитании своих трёх детей, но было одно отличие у парня от всех тех "монстров" — душа. Может быть он не жалел каждого встречного, может местами проявлял холод и неблагоразумие, но душа, грязная, со шрамами и неровностями, была. - Отойди, ботан, — в школу влетает Кис, а значит всем пизда. За особое теплокровие и усидчивость Борю прозвали ботаном, но близкие друзья, которых было немного (зато они были), называли Хэнком. И всех всё устраивало. - Вот еблан, — сзади к блондину подходит друг, Мел. Вообще его зовут Егором, а Мел — удобное сокращение от фамилии. - Что он к тебе доебался? - А хуй его знает, — школьник пожимает плечами. - Может, педераст? — друзья смеются, наконец, нормально обнявшись. Вместе они и спешат на первый урок литературы. Вообще, Боря литературу никогда не любил. Слишком скучно, слишком много писать, да и обсуждать надо, а он являлся больше социофобом. Зато Мел любил, поэтому именно литературу они никогда не прогуливали. Одному ссыкотно, а Егор не согласится. - Итак, давайте обсудим чудесное произведение Достоевского "Преступление и наказание". У кого какие мысли на этот счёт? Руку предсказуемо поднял друг. Учительница ему ласково улыбнулась и села за стол, начиная даже дискуссировать с учеником. А Хэнк вник только в название. Преступление и наказание.. А за каждое ли преступление нужно нести наказание? И вообще, что можно называть преступлением? Твой выбор — преступление? Или это уже ноша, то есть наказание. Взгляд блондина наткнулся на Киса. Он, как и все другие в классе, ничего не слушал, смотря в окно. Интересно, о чём он сейчас думает? Сколько преступлений совершил именно он? И какие наказания за это получил, если и получил их вообще? Ваня, словно отзываясь на эти мысли, повернул голову к ненавистному однокласснику. Взгляд сразу изменился. Брюнет нахмурился, в глазах читалось явное отвращение. Хотелось прочесть его, как книгу. А какой бы книгой был Кислов? Обложка, без сомнения, была бы тёмной. Тёмной, с красными пятнами. Яркие подтёки, возможно трупы или просто плачущие люди. Внутрь книги бы уже и никто не заглянул. - Борис, вы меня слушаете вообще? — почему русичка докапывается именно к нему? - Вот почему же вы не можете учиться, как ваш одноклассник... - Да потому что он ботан, – голос ожидаемо поднял главный задира. - И друг его ботан. Да и к тому же педик. Класс заржал. Женщина лишь тяжко вздохнула, переводя взгляд на хулигана. В ответ на это Кис лишь ухмыльнулся, вновь осматривая Хэнка. Теперь во взгляде можно было прочесть унижение и гордость за собственную персону. - Эй, ты же не расстроился? — Мел пихает друга в бок, улыбаясь. - Он недостоин твоих угрюмых мыслей, чувак. - Всё, что он умеет — портить людям жизнь. И мне в том числе, — парень устало откидывается на спинку стула, но тут же возвращается в обратное положение, заметив серьёзный взгляд учителя.

***

В туалете вновь накурено. Директор устал уже с этим бороться, поэтому ученики чувствовали особую власть и курили даже на уроках. Учителя лишь вздыхали и продолжали вести урок как ни в чём небывало. - Как думаешь, куда летят птицы? — Хэнк привык к таким неожиданным вопросам от друга. Егор был натурой романтичной, в нём зашкаливал тот максимализм, который все взрослые почему-то глупо называют "побочкой переходного возраста". Хенкин считал, что если человек такой сейчас — останется таким навсегда. - Летят от вас, пидоров, подальше, — в туалете появилось ещё две фигуры. Сука, Киса и его подсос, Генка Зуев. Ваня закурил, отталкивая от подоконника одноклассников. Гена ухмыльнулся, становясь рядом с ним. - Чё, ботан, — Кислов улыбается, вытаскивая зажатую между большим и указательным пальцами сигаретку. - Как твои пидорские дела? - Ты уже всех заебал, Кис, — в разговор встревает Мел. Хэнк заранее его хоронит. - Ты здесь на пидораса больше всех смахиваешь, поэтому завали уже еблет. Опасно. Глаза Зуева расширяются до невозможных размеров. Именно таким взглядом он смотрит на друга, который, кажется, совершенно спокоен. - Повтори, придурок, — начинает закипать. И правда, бомба замедленного действия. - Я не расслышал, пидор, твои слова. - Ты смахиваешь на пидораса, Кис. Точка невозврата. Иван отбрасывает сигарету, даже не затушив (за него это далее делает друг) и подходит к Мелу. Боря хочет защитить друга, но понимает, что сделает только хуже. Если Кислов закипает, то нужно держаться дальше. Поэтому он просто уходит. - Бро, сорян, — блондин подавлен, — ну, я ж киданул тебя, как последний... - Не надо, — Меленин поднимает руку и Хэнк бросает на неё взгляд. Костяшки просто в мясо. Картина не из приятных. - Киса показала свои коготки. Тебе бы пришлось ещё хуже, с его-то нелюбовью к тебе. Пострадала не только рука. Нос и бровь разбиты, огромный фингал под глазом, да и на теле много синяков останется. - Ну, хоть не сломал ничего, — Хенкин вздыхает, пытаясь улыбнуться. Это единственное, что он сейчас мог сделать для друга. Они долго молчат. Потом долго идут домой, долго прощаются, долго не хотят идти к семьям. Долго они прожигают свою жизнь. Долго и болезненно они потом будут умирать от своих же преступлений, за которые будут жестоко наказаны.