Часть 3. Плохой мальчик.
17 февраля 2023 г., 04:49
Вдруг, когда Драко отвернулся, шрам Гарри засветился и с парнем начало происходить что-то странное: Поттер прямо на глазах дружков Драко (испугавшихся зловещей тишины на лестнице) начал превращаться в совсем другого человека и цвет волос его стал меняться вместе с ростом, и внешностью, и одеждой. Но это явно не было похоже на оборотное зелье!
- Вы сделали мне больно, - вдруг послышался детский голос сзади стоящего Драко, что могло его напрячь. И это был точно не голос Гарри. Перед ними стоял ребенок лет четырёх или пяти, одетый в пальто с чужого плеча, засаленные штаны и ботинки.
Мальчишка захрипел, не в силах вдохнуть. На них смотрело детское лицо Тома Реддла, а точнее, молодого Волан-де-морта, со зловещими и смертоносными, словно у хищника, глазами и черными, как смоль, волосами. Мягкие черты лица Реддла исказились злым негодованием, превратившим его из ребенка в нечто пугающее. Губы мальчишки задрожали.
Перед Малфоем и дружками стоял уже не сам Поттер, а воплощение маленького дьявола, которое вырвалось наконец-то наружу; темные, словно промозглая ночь, холодные глаза, полные презрения, продолжали смотреть на дружков Драко, которые застыли от ужаса.
Крэбб и Гойл, которые всё же поднялись на башню из любопытства и одновременно страха оставаться одним, тут же пожалели об этом и с громкими криками скатились по крутой лестнице обратно. То, что произошло, перепугало всех троих. Драко даже забыл, что может обороняться волшебной палочкой, он просто вжался в стену и наблюдал. Не понимая, что происходит с Поттером... Это же еще минуту назад был всем прекрасно известный Гарри Поттер!!!
- Ч-что ты такое? - наконец выдавил из себя он, ощущая серьёзную угрозу, исходящую от этого мальчика, и понимая, что это необычный мальчик.
- П-П-Поттер, п-превратись назад, прошу!
Малфой на самом деле не хотел ничего плохого: все равно он не мог предложить Гарри свое общество, ибо предложил однажды, но Поттер отказался. Дразнить Гарри, как девочку, которая нравится и которой боишься признаться... Ему разве оставалось что-то еще?