Он слишком милый...

Хёнджин являлся обычным старшеклассником в своей школе. Ничем не приметный, самый обыкновенный ученик. Его жизнь — это постоянство, рутина, каждый день похож на предыдущий. Оценки не волновали — он был одним из отлтчников. Так продолжалось год за годом, пока к ним в школу не перешёл новый ученик, тоже старшеклассник, но младше на один год. Откуда Хёнджин это знал, ответ прост — слухи. Об этом парне сразу все заговорили, он был уже популярен с первого появления. Хван не интересовал он, но его друзья думали иначе и рассказывали всё о новеньком. Через месяц Хёнджин узнал, что того парня звали Ян Чонин. Его внезапная популярность объяснилась — он оказался трейни начинающей и довольно известной кей-поп группы, которая должна была, примерно, через год дебютировать. Все приходили к нему, просили автографы, хотя он был просто трейни. Друзья Хвана поняли, что их друг не хочет знать о Яне и перестали тому говорить о нем. А тот даже не переживал, ему это просто надоело. Единственное, что волновало самого Хёнджина, как выглядит этот Ян Чонин. Но он благопооучно решил не смотреть на того и спокойно жить дальше. Но спокойно, это мягко говоря. Потому что после уроков Хван всегда шёл заниматься танцами. Он обожал их, он жил ими, танцы были для него всем и единственным развлечением в рутинной жизни. Хёнджин проводил тренировки каждый день, выкладываясь на полную. Так как этим нужно заниматься в здании, в какой-нибудь комнате, он хотел танцевать у себя в квартире, но родители не разрешили, сказав, что соседи будут жаловаться. Конечно, на улице можно было танцевать, но во-первых — там всегда было грязно; во-вторых — можно порвать одежду; и в-третьих — Хван стеснялся и боялся, что его кто-то увидит, увидит его ошибки. Поэтому он нашёл общественную танцевальную студию в каком-то здании, сюда мог прийти кто угодно и когда угодно, но в неё ходило очень мало людей и тогда это было идеальным вариантом для него. Провидил тренеровки именно там, каждый день и ни разу не встречал там людей, возможно они приходили в другое время, но он ни с кем не пересекался. Но однажды, танцуя очередную хореографию популярной группы, Хёнджин сел в угол комнаты и внезапно дверь открылась и вошёл какой-то парень. Он был одет в чёрную футболку и в сортивные серые штаны. Тот удивился, когда увидел Хвана, но поздоровался, помахав рукой, улыбнувшись, и принелся танцевать, он повторял движения иногда плавно, а иногда резко, видно было, что занимался этим давно. Незнакомец не включал музыку под танцы, а напевал себе какие-то песни под нос, эти мелодии были знакомы, но одновременно не узнаваемы. Закончив, парень заглянул в свою сумку и скорее всего не обнаружил воды. Хёнджин знал, что здесь нет кульера, и увидел, что человек подходит к нему. — Привет, извини пожалуйста, но можно у тебя воду? — Привет, на, бери, — Хван бросил бутылку к тому в руки, а тот сделал несколько глотков и отдал её обратно. — Спасибо большое. Ты здесь тоже занимаешься? — Да, давно. Тебя я впервые вижу. — А, я хожу только по субботам. — А я каждый день, кроме выходных. Сегодня сделал исключение, вот почему не замечал тебя. — Ого, ты трудолюбивый. Сам учился? — Ходил раньше в детсве на балет, но потом стал учиться сам. — Вау, класс! — его глаза загорелись, — слушай может станем друзьями, ты такой интересный. Меня Ян Чонин, если что, зовут. — Давай, мне не сложно, — сказал Хёнджин и понял, что перед ним сейчас тот самый Ян Чонин из его школы. Но он был не против дружить с тем, что он теряет, правда? — Я учусь в школе, тут не по далёкую. А как тебя зовут? — Хван Хёнджин. И я тоже учусь в той школе. — Ого! — глаза Яна на мгновение засияли маленькими огоньками внутри, — вот это совпадение! Слушай ты наверное уже знаешь, что я трейни одной группы, может пойдёшь к нам? Танцевать ты умеешь, а петь научат, если что. Я вот, когда пришёл, а вернее меня пригласили, я ничего не умел, но через год научился всему, что нужно. — Даже не знаю… — Давай, тебе нечего терять, если не примут, то это шанс узнать к чему стремиться и я тебя поддержу! Пока я и некоторые участники учатся в школах, мы никуда не уедем и я тебя не брошу. Ну, как? — Ладно, уговорил. — Ура, тебя проводить или просто сказать адрес, а ты сам придёшь? — Лучше адрес, я в понедельник приду. — Отличнинько, — Чонин, взял какую-то бумажку и записал на ней адрес, — ну, ладно давай до встречи! Ты меня, там у входа увидишь. — Пока. Дверь захлопнулась и в комнате стало тихо. «М-да, отвык я от таких энергичных людей. Он же такой — гиперактивный, » — думал Хёнджин, но в понедельник отправился на место. Действительно там его ждал Ян, махая ему рукой и широко улыбаясь. — Приветик! — Привет. — Давай я тебя провожу. — Хорошо. Младший, когда они вошли, провёл Хвана по коридору и открыл дверь. Эта была комната отдыха. В ней стояли два стола, на одном из них находилась микроволновка и кофемашина, также были три дивана, соединённых в один, и много полок. На диванах сидели пятеро парней, которые сразу уставились на Чонина и старшего. — Ребят, помните я рассказывал вам о Хёнджине, вот он пришёл! — Нини, конечно мы помним, как не помнить слова такого милашки. Кстати ты ничего у себя в волосах не заметил? — сказал парень с веснушками. Ян потрогал свою голову, затем заглянул в зеркало, висевшее за дверью, и обнаружил в прядях цветы. Хван тоже не сразу их заметил, они были нежно-розовыми и сливались с волосами Чонина. У Хёнджина в этот момент пролетела мысль: «милый.» И он улыбнулся, Ян же, отстранившись от просмотра своего отражения, оглядел всех пятерых взглядом и остановился на последнем. Тот прикрывал рот рукой и смеялся. — Сынмин, зачем ты опять это сделал?! — Тебе они очень идут, я не мог удержатьс, — смеялся, видимо Сынмин. — И сколько времени я их не замечал? — С самого утра. — Что?! Ты совсем уже?! Ну, всё, ты напросился! А, ну, иди сюда! — Чонин сорвался с места, идя быстрым шагом к обидчику. Тот перестал смеяться, встал, пробежал по диванам и спрыгнул, но не успел он побежать дальше, как его настигла карма, в виде Яна, который поволил того на пол и принялся бить жертву подушкой. — Ааа, Нини, прекрати! Всё, всё извини! Я больше так не буду! — но Чонин не собирался сдаваться и начал щекотать парня, — Не надо! Ты же знаешь, что боюсь щекотки! Ну, пожалуйстаааа. Помогите! — Чонин-а, перестань. — Чан, видишь макнэ охото поиграть. А Сынмин пускай получается. — Хорошо, я понял. А ты же Хёнджин? — сказал парень, как к нему обратился другой по имени Чан. — Да. — Садись сюда, чего стесняться, да стоять в проходе. Хван сел рядом на диван, посматривая на скорую смерть Сынмина. — Меня зовут Бан Чан, я лидер нашей группы и самый старший здесь. Мне про тебя рассказывал Чонин, он же у нас самый младший и является макнэ. Имя Ким Сынмина ты уже услышал, он у нас основной вокалист. Рядом со мной сидят, слева направо: Со Чанбин, Ли Феликс и Ли Минхо. Хан Джинсон скоро придёт. Ты сам-то хочешь вступить в группу? — Да. — Хорошо, тогда сейчас дети угомоняться, Хан придёт и мы с Минхо оценим твои способности. Дверь снова распахнулась и в комнату вбежал, скорее всего, Хан. — Аааа, помогите, горю! Кто придумал слишком острые рамёны! У меня весь рот в огне, срочно дайте воду! — парень с веснушками, Феликс бросил бутылку воды Джинсону и тот жадно начал её глотать, — Фухх, Ликс, спасибо. Через некоторое время вся суета утихла. Сынмин лежал на полу полу-мёртвый, а Чонин сидел рядом и невинно улыбался, чем опять стал милым для Хёнджина. Почему? Тот сам не знал. Хан всё ещё пил воду, а другие просто налблюдали. Потом Бан Чан и Минхо позвали с собой Хвана в другую комнату…

…

Прошёл месяц, Хёнджина приняли в группу и он стал жить в общежитии вместе со всеми, но в разных комнатах по папарам. Ему пришлось делить помещение с Ханом. Он позитивный, но слишком болтливый. Хван сумел очень быстро влиться в этот весёлый и дружный коллектив. Все были по особенному уникальны, каждого Хёнджин изучил и наблюдал сам, но был один, за кем он не перестал наблюдать. Чонина он всегда находил милым, в любом случае, в независимости от его настроения, тот всегда был милашкой. Для Хвана это было странно находить человека милым, а затем ещё и красивым, наблюдать за ним, а потом палевно пялиться. Однажды старший проснулся раньше всех и вышел на общую кухню. Когда стукнуло 6:00, в одной комнате зазвонил будильник с телефона, послышались открытие и закрытие двери и мелкие шажки. В коридоре показался макнэ с мордочками лисят на пушистых тапочках. Сонный младший медленно прошагал на кухню, потирая кулочками свои глазки, включил чайник и начал заваривать чай. Его волосы были растрепаны, одет он был в розовую футболку в два раза больше его и чёрные шорты. Для Хёнджина тогда, Ян выглядил по домашнему и очень мило. Из-за чего несколько дней подряд старшему хотелось улыбаться и пищать в свою подушку ночью. Ещё через месяц Хван обнимал, тискал, в общем постоянно лип к Чонину. Он понимал, что младший этого не любил, но желание было сильнее. Конечно, после этого тот всегда обижался, зато его прощение можно было купить вкусняшками. Когда прошёл ещё один месяц, Хёнджинины объятия для Яна распространились на камеры. Просто он понял, что в этом нет ничего такого — обнимать макнэ. Уже через ещё два месяца старший осознал, что влюбился в Чонина по уши. Сердце постоянно бьётся, даже когда того нет. Щёки предательски краснеют при обычных и редких объятиях младшего. Стало сложнее с ним находиться. Он слишком милый, он слишком красивый для сердца Хёнджина, которое не выдерживало, когда Ян говорил, что они хорошие и лучшие друзья. Чувства росли всё больше и больше, пока не переросли из влюблённости в истинную любовь. Хван очень страдал из-за того, что не мог признаться. Не просто не мог, а боялся — боялся, что потеряет дружбу с этим милашкой. Каждый раз, когда Хёнджин чувствовал, что сможет это сделать, бежал к младшему, хотел ему что-то сказать и замирал, потому что глаза напротив смотрели так невинно, а если Хван испортит тому настроение, свои признанием или вообще его посчитают дураком. И тогда конец всей дружбе, а может и хуже — выгонят из группы. Нет, Хёнджин очень старался и много учился танцам и сейчас его шанс показать это всем и он не готов его потерять. Поэтому просто молчал — молчал, когда сердце болело от того, что другие прикасались к Яну; молчал, когда на щеках был румянец, а в животе бабочки кружили, от которых не было удовольствия, наоборот, было отвращение, от них болел живот, при виде милого Чонина. Когда Хван впервые увидел, как тот плачет, его сердце закололо с новой силой: эти слезы — они не должны были быть на щеках младшего. Плакал Ян из-за того, что их группа наконец дебютировала, очень сильно плакал, потому что через столькое прошёл и не только он, но и другие. Хёнджин даже не заметил, что скрывал свои чувства целый год, и вот он уже дебютирует. Было страшно и больно, было весело и хорошо вместе со всеми участниками группы и он был рад, что смог стать одним из них. Но любовь вещь такая, что мучать не перестаёт, заставляет Хвана испытывать ревность и другие прелести нерассказанных чувств. Школу все мемберы закончили, кроме Чонина, у него последний, выпускной класс. Тем более уже стояла весна и близился конец школьным годам макнэ. Хёнджину было плохо от своей любви, потому что она настолько выросла, что теперь стоит только представить или подумать о Яне, сердце с бешеной скоростью начинало биться, а фантазии и мечты за одно с разумом требовали поцелуя с ним. От чего Хван смущался и краснел, а когда никого не было рядом в их с Ханом комнате, он пищал в подушку, бился ногами, прятался под одеяло и смотрел на фотографии Чонина в интернете. Однажды Хёнджин пришёл в парк и сел под какое-то дерево, которое окружали невысокие кусты, но из-за них, того не было видно с другой стороны. Внезапно старший услышал знакомый голос и опять сердце забилось. Оказалось за кустиками стояла скамейка, на которой сидели Чонин и ещё два парня, о чем-то болтая. Хван совершенно случайно подслушал их разговор. — Ну, давай колись, кто тебе нравится. В кого ты влюблён? — спросил Яна один из парней. — Да никто мне не нравится. Отстань! — Да, он просто стесняется, вон как ушки то покраснели. — Хорошо, а что если мне нравится Хёнджин?! Я сдался и всё сказал! Довольны?! — Чонин закрыл лицо руками из-за смущения и смеха друзей. Хван, услышав это, находился в странном шоке. Он и нравится Яну? Не может быть! Чтобы такой милый парень и влюбился в Хёнджина?! Не бред ли? Но разговор продолжился. — И насколько давно, твоя любовь длится? — Десять месяцев, три недели и два дня. — Ты ещё и считаешь. Какой ты милый, — друг усмехнулся. — Ага, прямо как всегда, — сказал другой парень, сидевший с краю скамьи. — Ну, прекратите, мне и так сложно. — Ладно, а почему хоть не признаешься? И Хёнджин, это вроде участник из вашей группы, которого ты однажды привёл? — Да это он. А не признаюсь, не знаю почему, меня всё время что-то останавливает. — Думаю это страх. Страх, что твои чувства не взаимны. — Думаю ты прав. Мне, и в правду, страшно потерять с ним дружбу. — Хорошо, ты уже повзрослел и я считаю, что ты скоро осмелеешь и призаешься, а пока давай обсудим, где ты будешь праздновать свой день рождения. Он уже скоро — через три дня. — Даже не знаю… Хван дальше не стал слушать, самое главное сейчас для него было то, что Чонин тоже любит его. Значит, что их чувства взаимны, но как признаться? Хёнджин придумал, что сделает подарок Яну на день рождения, подарит его на крыше школы и за одно признается. Он был в не себя от счастья — наконец-то он сможет любить макнэ открыто, не скрывая хотя бы от участников. Обнимать, тискать и конечно целовать… Наступил день рождения Чонина. Хван ждал того, чтобы вручить подарок. Для этого он написал тому записку и положил её вместе с шоколадным молоком, потому что он знал, что Яну нравится только оно, на его парту. Оставалось только ждать. И вот на крыше появляется силуэт, который приближался к Хёнджину. — О, Хён, привет. Это ты написал записку? — Да. — И молоко положил? — Да. — Спасибо большое. Ты узнал, что я люблю только шоколадное. Но как? — Каждый день кто-то просыпается очень рано и настолько сонный, что не замечает других и берет из холодильника не обычное, не клубничное, а именно шоколадное молоко. Как тут не догадаться. — Ой, а я и не знал, — у Чонина покраснели ушки — мило. Хёнджин достал из маленького пакетика венок из цветов сакуры и надел его на младшего. Тот удивился. — Что это? Цветы? Но я же… — Ты не любишь разбросанные цветы, потому что они путаются в волосах, поэтому я сделал венок. Сынмин прав, тебе очень идут цветы. — Но откуда… — Я люблю тебя, Нини! Люблю очень давно и сильно! — Но почему… — Я боялся, что ты меня отвергнешь, боялся потерять нашу с тобой дружбу. Я такой дурак, скрывал всё целый год. — Хёнджин, но я тоже… — Я знаю — случайно подслушал ваш разговор. — Ты всё слышал?! Боже, как смущает. — Теперь ты никуда не убежишь от меня, — сказал Хван и поцеловал Чонина в губы, после чего у того выступил нежный малиновый румянец, почти под цвет волос, — ты такой милый, когда смущаешься. — Отстань, я просто люблю тебя! — Я тоже тебя люблю, мой милашка.