Потому что ты ненавидишь меня.

Каждая его улыбка заставляла биться сердце как бешеное, она обвивала теплом и грела как плед. Его хриплый голос, от которого бабочки бушевали и бились о стенки живота, пытаясь вырваться наружу. Было хорошо с ним, было тепло, было уютно. Жаль, что, кажется, он ненавидел его. При любом удобном случае задирал и кидал колкие замечания. Он искал повод его больно ударить, пытаясь оставить синяк или царапину, но, благо, регенерация не давала оставить ни следа на теле. Он презирал его из-за его намерений спасать всех, кроме себя. Презирал из-за того что он погряз в своём прошлом и не может смириться. Презирал из-за жалости и слабости. Из-за всех слов что говорил ему портовый пёс Ацуши тоже стал себя презирать. Каждый день он пытался сделать вид что всё ещё любит себя и свою жизнь, но внутри разрывались лёгкие от ненависти к себе. Он пытался не обращать внимания на ненавистные взгляды Рюноскэ, но дома он плакал, нанося себе моральный вред. Он вставал на колени перед зеркалом и говорил в лицо ужасные слова, дабы ищё раз посмотреть на то как же он жалок. Он действительно хотел умереть, ведь каждый день слышать пожелания о смерти от своего любимого человека было невыносимо больно. Казалось, что Рюноскэ готов продать душу за то, чтобы Накаджима умер. Ацуши всё чаще снились кошмары где Рюноскэ макает его лицо в грязь, при этом криво ухмыляясь. Он ненавидел его, а Ацуши его любил, всей душой любил. В последнее время совместных заданий с ним стало больше. И на каждом задании Рюноскэ причинял вред Ацуши, как морально так и физически. Расёмон оставлял царапины на руках Тигра, но те сразу же затягивались, на что Акутагава лишь закатывал глаза. Рюноскэ ставил подножки, кидался камнями, толкал и бросался обидными прозвищами. Единственное что было более менее нормально так это то, что Рюноскэ называл его «Джинко». Да, да, Ацуши знает что его ненавидят, но он тает от этого прозвища. Это смешанные чувства и кажется что надежды нет, но он цепляется за каждую мелочь что не несёт за собой такой сильной ненависти как остальные. Он понимает что это бесполезно, понимает что его ненавидят и из-за этого он тоже ненавидит себя. В очередной раз их двоих отправили тренироваться в зал Портовой Мафии. Они ходили туда три раза в неделю, дабы лучше понять вид борьбы напарника. Ацуши снова придется мучиться в кофте с длинными рукавами, а если он наденет футболку... Он не выдержит то, что Акутагава будет смеяться над маленькими, но глубокими порезами на коже. Накаджима уже готов к тому что его будут снова и снова протыкать Расёмоном. Да, это почти сразу затянется, но боль ведь чувствуется. Иногда он задумывается о том, что было бы лучше если регенерация не сработает и он просто умрёт, освободившись от мучений со стороны человека, которого любит всем сердцем. В последнее время Ацуши даже перестал сопротивляться, просто принимал удары под раздраженный взгляд напарника. И вот сейчас они снова стоят напротив друг друга, но только один из них хочет драться. — Надеюсь хоть в этот раз ты умрёшь. — ухмыляется Рюноскэ.— Расёмон! После этих слов появляется чёрная тень из плаща, она движется так быстро что Ацуши не успевает среагировать и Расёмон вбивается ему прямо в печень. Ветер дует в лицо... А нет, это Расёмон обвивает Накаджиму и тянет прямиком к Акутагаве. Рюноскэ отпускает Накаджиму и тот падает на колени. В глазах темнеет и он перед глазами видит белое животное. Тигр. Накаджима ползёт к тигру, при этом стараясь не обращать внимание на невыносимую боль, и хватает его за лапу. — Прошу... — умоляет Ацуши. — Прошу, сделай так чтобы регенерация не сработала! — из последних сил выкрикивает он. Последнее что он слышит это голос Рюноскэ: — Джинко! Джинко! Почему регенерация не работает?! — Акутагава кладёт голову Ацуши на свои колени. — Погоди! Сейчас я наберу Йосано! Его голос звучит обеспокоенным. Он.. волнуется за Ацуши? От одной мысли об этом у Накаджимы появляется слабая, почти незаметная улыбка на лице. А дальше свет. В глазах размыто, чувствуется запах лекарств. Ацуши потирает глаза и пытается подняться, но кто-то слабо толкает его обратно. — Лежи, Ацуши. — откуда-то сверху доносится голос Йосано. Накаджима слушается. Ему всё таки удается сфокусировать свой взгляд на докторе. Та выглядит хмурой. Она что-то пишет в блокноте. — Что слу— Не успевает договорить Ацуши как дверь открывается и из неё доноситься тихий голос. — Как там Джи– Ацуши? Это голос Рюноскэ. Акутагава решил его проведать? Но почему? Что вообще произошло? Почему он тут? — Он только что проснулся. Рюноскэ облегчённо вздыхает и подходит к койке Ацуши. Его глаза красные. Он не спал? Или наоборот только проснулся? Или плакал? Да нет, с чего бы ему плакать из-за Накаджимы. — Джинко... — Рюноскэ проводит по волосам Ацуши. — Почему ты не включил регенерацию? Эти слава были произнесены с облегчением и с ноткой грусти. Что, мать вашу, происходит? — Потому что ты ненавидишь меня. Ацуши закрывает глаза. Он думает что его сейчас ударят, назовут жалким, скажут что он слабак, но ничего из этого. Накаджима ожидал чего угодно, но не того что произошло. Рюноскэ осторожно отодвинул прядь волос Ацуши, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьезного и непреклонного, нежность. Он приближался всё ближе и ближе, его дыхание обжигало лицо, заставляя кровь прильнуть к лицу. Рюноскэ коснулся его губ, зарываясь в волосы Накаджимы. Ноги стали ватными, руки задрожали, зубы сжались не давая языку брюнета протолкнуться внутрь. Что происходит? Это сон. Точно сон. Ацуши тянется рукой к лицу напарника и... нет, Рюноскэ реален. Это не сон. Накаджима расслабляется и прикрывает глаза. Язык медленно протолкнулся в его рот, преодолевая зубы. Это будто сон. Это могло бы продолжаться вечно, но воздуха не хватает. Они отстранились друг от друга. Рюноскэ тепло смотрел на Накаджиму, легонько поглаживая его щеку. — Я не ненавижу тебя, Джинко. Ацуши не обращал внимание на ветер, что дул из приоткрытого окна, в которое курила улыбающаяся Йосано. Телу не было холодно, наоборот, было очень даже тепло. Он бы сказал жарко.