Малыш Шото

      «Я тебя люблю»       Такие короткие три слова, но сказать их оказывается совершенно невозможно. Внутри всё противится этому, воет, скребётся, и Даби остаётся лишь крепче сжимать зубы, буквально до дискомфорта, до боли. Он не может позволить себе такую слабость, ведь тогда это будет значить, что он не совсем потерянный для этого мира, что у него в душе есть ещё место для чего-то, кроме злости и ненависти. А Даби не может себе позволить поблажки, которые способны помешать его мести Старателю. Он и так… слишком далеко уходит от своего плана.       Даби считает своей главной ошибкой тягу к младшему брату. Это просто ломает его изнутри. Сложно сказать, как это всё началось, но теперь он не может представить себя без встреч с Шото хотя бы раз в неделю. В его глазах Даби видит отражение себя. Такой же обозлённый на мир, поломанный собственным отцом, униженный, одинокий. Вот только Шото смог как-то с этим справиться. И Даби тянет к этой чистоте, к этой невинности и даже непосредственности. Ведь так приятно это портить: покрывать копотью своих сожжённых рук, целовать порочными губами, пачкать липким языком. Даби нравится знать, что он добавляет пятно на безупречную репутацию Шото. Младший Тодороки и подумать не может, что спит со старшим братом, и Даби от этого почти смешно. Интересно, как он отреагирует, если узнает? Ему станет противно, что он прогибается под ним? Или же ему будет плевать? В конце концов, Шото и так прекрасно известно, что Даби злодей.       Братик сам каждый раз делает выбор, чтобы прийти. Даби его не заставляет. И именно это опьяняет, кормит изголодавшихся демонов, тешит самолюбие, что кто-то такой прекрасный и возвышенный может хотеть кого-то такого, как Даби.       Сначала было желание только подшутить, задеть за живое, унизить… именно так думал Даби, когда впервые поцеловал Шото. Даби тогда поймал его, буквально затянув в грязную подворотню, и прижал к стене, фиксируя руки ему над головой. Ох, какой же тогда у Шото был взгляд… напуганный, затравленный, злой.       — Дёрнешься — подожгу, — ухмыляется тогда Даби.       И младший прекрасно понимает, что это не просто угроза. Даби сумасшедший — он может.       — Как дела, мини-герой? — спрашивает Даби вполне даже дружелюбно.       Шото хмурится, мило закусывая щёку с внутренней стороны. Под тонкой кожей запястий красноречиво торопится пульс.       — Какое тебе дело? — голос при этом даже не дрожит.       — Беспокоюсь, — хмыкает Даби, — должен же я знать о состоянии героя, что мне нравится.       — Я тебе нравлюсь? — Шото едва заметно морщится, очевидно не веря в эти слова, пытаясь найти какое-то двойное дно.       И хоть оно и есть… мог бы и поверить.       — Как такой шедевр может не нравится? — искренне спрашивает Даби, чуть придвигаясь ближе, заглядывая прямо в гетерохромные глаза, впитывая чужие эмоции, что для многих были бы незаметны.       Но Даби прекрасно их видит, чувствует каждую нотку и упивается этим.       — Не зови меня так, — Шото поджимает губы, не отводя взгляд.       Эта упрямость так и разжигает костёр внутри Даби.       — А как тогда мне тебя звать? Малыш Шото? — злодей склоняется ещё ниже, практически соприкасаясь с чужим носом своим, — Шо-чан?       Ух, как же в тот момент блестят яростью глаза, как жадно ходят желваки под кожей. В своей ненависти брат прекрасен. Такой чистый, открытый, готовый испепелять одним своим желанием. Но при этом… скованный, беспомощный, соблазнительный.       — Почему ты меня не убиваешь? — спрашивает вдруг Шото.       — А зачем мне твоя смерть? — ухмыляется Даби, невольно поглаживая запястье большим пальцем, — я тебя не убивать пришёл, просто хотел поговорить.       — Зачем?       — Ну… я же сказал, — тянет Даби, — ты мне нравишься.       А потом целует сжатые в полоску чуть пухлые губы. Ответа, конечно, не следует, но Даби это и не нужно — он лишь проводит языком по чужим губам, собирая их вкус, и отстраняется.       — Подумай над этим, малыш Шото.       И Даби его отпускает. Братец тогда не двигается, ошарашенный, растерянный, но странным образом не кажущийся униженным. Он просто словно теряется в том, что только что случилось. Это ломает его хрупкий мир.       Даби ничего больше не говорит и скрывается тени.       А потом начинаются их встречи. Одна за другой. Нечаянные и намеренные, долгие и короткие, но неоспоримо волнующие. Один раз Шото пробует напасть на Даби. Атакует льдом и огнём, бесится, что не может попасть, злится-злится-злится… и выглядит таким возбуждённым, что Даби перестаёт с ним играться и нападает по-настоящему, уверенно выбивая почву из-под ног брата, укладывая его на лопатки. Не хочется причинять вреда — ещё не время. Хочется другого — Даби смотрит в горящие глаза, а потом склоняется и целует. По-взрослому, глубоко, вторгаясь языком в чужой рот, кусая губы. И Шото… неожиданно отвечает. Неумело, резко, путаясь в движениях языка и губ, но страстно и жарко. Они целуются остервенело, кусаче и долго. Даби отстраняется первым, когда понимает, что может сорваться и трахнуть братишку прямо на месте. У Шото поплывший взгляд и опухшие губы. А ещё у него стоит — Даби чувствует бедром. И это распаляет восторг в груди.       — В следующий раз, когда захочешь подобного, просто попроси, — ухмыляется Даби, облизываясь, — не нужно пытаться меня убить. Я опытнее, малыш Шото, сильнее и опаснее, чем ты думаешь.       Они расходятся молча. А потом встречаются вновь. Даби снова ловит Шото в какой-то подворотне, хватает за руку, не встречая сопротивления, и ведёт на местную стройку, где никого нет. Покорность брата окрыляет, заставляет чувствовать свою власть и силу. Даби понимает, что ему это нравится. И не то чтобы это странно.       Они переходят к поцелуям без слов. Даби просто прижимает Шото к бетонной стене и врезается губами в губы. Шото тут же отвечает. В этот раз в ход идут руки, что скользят по телу жадно и резко, собственнически так, с желанием обладать. Шото не сопротивляется, сам начинает ласкать в ответ, дрожащими руками обводя чужие мышцы. Это приятно. Даби уже и забыл, как это, — так сильно хотеть кого-то, что лишь касания приводят в состояние бессознательности.       Проходит время, случаются ещё две встречи, состоящие только из молчаливых поцелуев. Шото быстро учится. Его движения становятся увереннее и жарче. Это звучит сигналом. Или же это так падают последние стены нравственности Даби, если таковая у него когда-нибудь была.       После первой дрочки, когда Даби хватает наглости залезть в чужие штаны, они обмениваются номерами телефонов. Оба знают, что не сдадут друг друга, но оба хотят большего. Даби это видит по чужим глазам. Шото не просто на него похож внешне, он ещё и такой же отбитый, такой же жадный и эгоистичный. Просто он потерян, его с самого детства путали, игнорировали и пренебрегали его мыслями, так что Шото тянется к чужому вниманию, как мотылёк к огню, что способен его сжечь. Даби кажется, что он запомнит лицо брата в экстазе на всю жизнь: как искажается в болезненном наслаждении красивое лицо, как заламываются брови и рваные вздохи слетают с губ.       Даби дарит ему первый в жизни минет. Он любит секс и всё, что с ним связанно, так что спокойно принимает решение показать и эту… прекрасную практику. Даби расстёгивает чужую ширинку, ласкает немного член, который твердеет буквально за секунды, а потом опускается коленями на твёрдый пол, и тогда Шото впервые за их встречи что-то говорит, а не просто стонет.       — Не надо, — слегка испуганно и смущённо выдыхает он, — не смей…       А потом все сопротивления тонут в сладостном звуке, срывающимся в скулёж. Даби берёт глубоко и умело, надрачивает в такт, едва ли не мурлычет от ощущения тяжести чужого члена на языке. Шото довольно быстро кончает. Это греет самолюбие и распространяет тепло в груди. Даби первый у него во всём. Шото точно никогда его не забудет.       — Понравилось? — усмехается Даби, медленно облизываясь после того, как проглотил вязкое семя, — ты вкусный, малыш Шото.       И тот краснеет впервые от слов, а не от действий. И выглядит так мило, так невинно дерзко, что хочется его зацеловать, слизать эту эмоцию с губ. Что Даби и делает. Ему нравятся те эмоции, что вызывает Шото в его давно прогнившей душе. Он заставляет сердце биться чаще, заставляет хотеть себя ни как простое тело, а как личность. Даби спокойно себе признаётся, что хочет именно Шото Тодороки. И это диагноз. Он катится на дно морали окончательно.       — Ты хочешь, чтобы я сделал и тебе… тоже? — спрашивает Шото, ещё даже не отдышавшись, вырывая злодея из мыслей.       Даби сначала моргает несколько раз, осознавая то, что ему сказали. Член дёргается от такой перспективы. Но Даби лишь ухмыляется — широко так, что натягиваются скобы.       — А ты хочешь сделать мне так же приятно?       И, о чёрт, Шото кивает головой! Даби умирает в тот момент.       — В другой раз, — он касается рукой щеки брата, мягко оглаживая, — я хочу, чтобы сегодняшний день ты запомнил именно своим удовольствием.       Их встречи продолжаются. Шото всё же делает Даби минет, абсолютно не умело, давясь через раз членом, пуская из своих невозможных глаз слёзы, смотря так пронзительно, что Даби становится плевать на технику, он тонет в ощущениях и кончает быстро и ярко. Шото действительно прекрасен во всём.       Через несколько раз Даби решается привести Шото к себе. Тот решается на это немного неуверенно, но в его глазах читается любопытство. Теперь они даже разговаривают. На отвлечённые темы, не связанные с геройством или злодейством. Они обсуждают всё, и это оказывается так просто и увлекательно, что Даби, кажется… влюбляется. Ему нравится видеть едва заметную улыбку на чужих губах, взлетающие в недоумении брови, заинтересованность в цветных глазах, и ещё много и много других эмоций. Шото открывается ему нехотя, постепенно, но неуклонно и искренне.       Даби знает, что поступает неправильно, привязывая брата к себе, но ничего не может с этим поделать. Он давно уже плевал с высокой башни на все моральные ценности, так что позволяет себе эту слабость, хоть и отгоняет мысли о том, что он начинает терять себя. Ведь страшно подумать, что может быть дальше.       Их первый полноценный секс случается довольно скоро. Даби тянет Шото со всей нежностью, на которую способен. Он смотрит в чужие глаза, ласкает красивый член и двигает пальцами в горячем нутре. Шото прекрасен в своём возбуждении, он так открыт, так ещё подростково смущён и жаден, что им хочется любоваться. Он дрожит, просит, путается в своих ощущениях. Даби выжигает в своей памяти момент, когда он входит в податливое тело. У Шото непередаваемый спектр эмоций на лице и горячая кожа.       Даби делает всё, чтобы доставить максимальное удовольствие. Он трахает так, как не имел ещё никого. С полной отдачей, с беспокойством не только о своём удовольствии, но и о чужом. Даже больше о чужом. И тогда Даби понимает, что пропадает окончательно. Он потерян для этого мира, для своих целей и своей мести, потому что он не сможет при необходимости убить Шото. А тот не позволит убить их отца — это точно. 4       После секса Шото начинает писать сам и назначать встречи. Даби не игнорирует ни одной. Они трахаются с полным поглощением друг друга. Шото так стонет, скулит и умоляет, что у Даби сносит крышу. Его мальчик начинает понимать цену удовольствия, в нём начинает чувствоваться опыт, теперь он сам просит то, чего желает. И Даби даёт ему это. Его малыш Шото достоин всего, в особенности наслаждения.       Так идут дни и недели. Даби понимает, что привязался, и видит то же самое в Шото. Даби знает, что не один он хранит в сердце три слова, которые не могут быть произнесены. Они никогда не говорят о чувствах, об их отношениях. Это не нужно, это всё сломает. Они просто упиваются друг другом, и этого достаточно. Даби знает, что Шото влюбился. Он видит в нём это, видит ненависть к самому себе, что мешается с неспособностью отказаться от всего этого.       Даби прекрасно его понимает. И как старший, он должен бы быть разумнее, должен всё прекратить, хотя бы ради своей цели, но он просто не способен на это. Он не отпустит Шото сам и не позволит это сделать ему. Даже когда Даби признается в том, что он давно умерший Тойя Тодороки.       — Малыш Шото, — шепчет однажды Даби, когда брат лежит на его покрытой шрамами груди, — я тебя ненавижу.       — Я тебя тоже, — отзывается Шото.       И Даби улыбается. По-настоящему так, искренне. Возможно, они никогда не скажут слов любви, но это и не нужно. Они оба видят это друг в друге, и как бы это не было неправильно, они увязли в этом по уши. Им никто и ничто не нужно.       Даби боится, что все его планы падут из-за какого-то мальчишки, но ничего не может с этим поделать.       «Я тебя люблю» — признаётся он мысленно и прижимает Шото ближе к себе.