Уже к утру меня не будет

Она     Гуль. Это был грустный персонаж, замкнутый и очень тихий. Он сидел в Кругу напротив меня. Его прозвали Гулем благодаря сломанным, кривым пальцам, с чёрными, как деготь ногтями, правда использовали это прозвище исключительно только за его спиной. Я могла предположить, что ему лет 25, хотя Наставник как-то сказал, что Гулю нет и 20, настолько измученно он выглядел.    Сколько он уже ходил на Собрания никто не знал, но говорят, что повидал двух самых первых Наставников. Какой смысл ходить так долго на никому ненужные и бесполезные Собрания?     Его почти не спрашивали ни о чем, видимо и так все знали. Как-то я спросила у Фреда - нашего наставника, какая проблема у Гуля. "Алкоголь"- кратко ответил он.     Был ли он похож на алкоголика с многолетним стажем? Не могу ответить. По нему не было это прям уж заметно. Возможно он довольно долго в завязке, либо же хорошо умел скрывать продолжавшиеся пьянки.    -  Лис? Я возвращаюсь из своих мыслей в Круг и перевожу взгляд с колен на Фреда, который ожидал моего ответа.   - Задумалась о смысле жизни? - смеётся кто-то из Круга.   - Прости, я ... не выспалась, - отвечаю я, хотя проспала часов 18, - что ты сказал? - Я спросил, как прошёл твой вчерашний день, - повторяет он. Все смотрят на меня в ожидании ответа. - Да, мой вчерашний день, - опускаю голову вспоминая то, что происходило вчера Это был довольно очень яркий день, но о таком на Собрания говорить было нельзя. - Довольно скудно, нехорошо себя чувствовала, - наконец-то нахожу подходящие слова я, - думаю, у меня даже была температура. В голове всплывают воспоминания. Дым. Музыка. Смех. - Тебя мучает бессонница после терапии? - продолжил задавать вопросы Фред. - Да... - Что ж, это пройдёт, главное, что ты начала меняться, кстати - он улыбаясь и встаёт со стула, обратившись уже ко всем в Кругу, - Лис уже три месяца не употребляет, давайте похлопаем ей, она проделала большой путь. Кто то свиснул от удивления и зал залился аплодисментами. В знак благодарности я улыбаюсь всем и киваю.   Все это была ложь. Я продержалась не так и много. И буквально две недели назад на моем письменном столе снова выстроилась белая дорожка. Никто не знал естественно, ведь я не злоупотребляла и ничего заметно не было. Мама все так же думала, что я в завязке и для профилактики просила помещать каждый четверг эти никчёмные Собрания с такими же лжецами, как и я.    Не думаю, что Дрек - заядлый курильщик марихуаны и алкоголик с 10 летним стажем ничего не употребляет, как говорит сам, целый год и ходит на Собрания лишь ради сына, чтоб поддерживать это состоянии. Или же Фиона, любительница "оздоровительных " уколов. Неделю назад я видела её в компании, что вряд-ли водит к себе на хату попить кофе и поговорить о жизни.   - Дэниел, а как прошёл твой день? - Фред обратившись к Гулю и возращается на стул.   Все, в том числе и я, уставились на парня. Он откинулся на спинку стула и облизнул свои сухие губы. - Замечательно, мама испекла пирог, посидели, поболтали мило, - спокойно отвечает он. - Мы все рады, что ты наладил отношения с мамой, раньше о ней ты почти не говорил, - Фред говорил Гулю почти всегда одни и те же слова поддержки и думаю спрашивал у него что-то только из-за вежливости, - как у неё здоровье? Во взгляде Дэниела что-то изменилось, словно это его задело. - Все хорошо,  - почти шепотом ответил он.    Дальше уже не последовало вопросов, Фред предложил всем выпить чай и ушёл за чайником.   На самом деле если б Собрания проходили утром или хотя бы в обед, то большая часть и не приходила бы вовсе и естественно не из-за желания поспать подольше...   К девяти вечера мы уже потихоньку расходились. Кто-то остался лично поговорить с Фредом, но большинство не любило задерживаться и как только Фред сказал : "А теперь пожелаем друг другу хорошей следующей недели и примим дружеские объятия" все начали вставать со своих мест.   - Дэниел, а ты не хочешь попрощаться с ребятами? - спрашивает Фред, когда Гуль уже подошел к выходу. Он мог проигнорировать вопрос, как и само "прощание со всеми", но все таки оборачивается с некой ухмылкой на лице.   - Какой смысл? - его брови вздернулись, - их дальнейшая неделя будет хорошей вовсе не благодаря моему пожеланию, да и объятия с бутылкой, а уж тем более шприцом более привлекательны.   Он выходит из комнаты. Фред стоял в недоумение, он был разочарован, словно в словах Гуля он услышал, что все эти Собрания бестолковая вещь. А ведь он старался для всех, мечтал и думал, что каждый из нас изменился или изменится. Как же он ошибался.   Я выхожу вслед за Гулем.  Он стоит на улице, закуривая сигарету. - Не будет ли и для меня? - спрошиваю я. Он протягивает мне пачку, поблагодарив, я взяла сигарету. - Зачем ты ходишь на Собрания? - начать диалог с Гулем с моей стороны было дерзко. Он обычно ни с кем не разговаривал, помимо Наставника. Я так же не была исключением, он проигнорировал меня и пошёл прочь от нашего Клуба Зависимости. - Тебя вообще воспитывали ? Что за безкультурие? - я догоняю его, прикуривая сигарету. Он так же молча идет по серому, мокрому после утреннего дождя, тротуару. - Ты резко стал немым? Или может глухим? - усмехаюсь я, но и на это он никак не реагирует, - ты же живёшь в Сером районе? Нам по пути, составлю тебе компанию. Кстати, правильно ты ответил Фреду, я... - Что тебе нужно? - он останавливается и бросает на меня раздраженный взгляд. - Не хочу идти по ночному городу одна, в этом районе куча злобных наркоманов, - отвечаю я. - Разве они не твои друзья ? - его слова немного задевают, я не имею понятия, как реагировать на подобное, он словно так и хотел добить, - или же наркоманы могут убить своего за даже небольшую дозу, видимо тебе это до боли знакомо.   Я стояла, словно забетонированная к асфальту. А он продолжал: - Не иди за мной, я не твой дилер.    Гуль бросает в сторону окурок и сворачивает с дороги в переулок между старыми, кирпичными домами.    Я словно застыла на месте, шокированная его грубостью. В Кругу он был довольно всегда спокойным, чтобы судить о нем по Собраниям. Он   Я пошёл прочь от этой бестолковой, приставучей наркоманки. Никогда не имел желания вести диалог с такими особами, да и вообще с кем либо из Круга.   Уже дома я понимаю, как грубо поступил с девчонкой. Как её? Элис? Не имеет значения. Зачем она вообще пошла за мной? Новенькая в Кругу и такая глупая.   Сделав глоток воды, я сразу сажусь за письменный стол, закурил и открыл блокнот.     "Я умер ещё в материнской утробе      Моя тень бродит по мёртвому городу      Я пил и видел тебя на пороге      Я второстепеный герой в книге разорванной     Ваша любовь  меня не спасёт     Это конец моей не начавшейся жизни     Я не боюсь смерти, ведь каждый умрёт     Но..." Пепел подаёт на листы блокнота, смахиваю его и он оставляет серый след. Я делаю последнюю затяжку и тушу сигарету. Руку трясутся и буквы в словах прыгают то вниз, то вверх . Это раздражает, я усиливаю хватку, чтобы более уверенно держать ручку, но меня это начинает бесить ещё больше и я зачеркиваю все, что написал. К черту всё, нет мыслей, нет вдохновения. Видимо сегодня день лучше вчерашнего, видимо сегодня мне не так больно. - Какой вообще смысл? - спрашиваю я у пустоты, которая нечасто, но отвечает. - Ты всегда можешь вернуться в семью, - мама, стоит за спиной, касается моего плеча своей холодной и бледной рукой. Я тяжело вздыхаю. Даже после всего, что я сделал, она готова была принять меня. И как бы я не хотел этого, я был ещё не готов. Мне было страшно. Она Домой я пытаюсь заходить настолько тихо, как это было только возможно. С кухни раздаются мужские нетрезвые голоса и музыка, это не сулило ничего хорошего. Я снимаю  кроссовки и почти на цыпочках направляюсь в свою комнату, но дойти не успеваю. - Кто это тут заявился ? - отец выходит с кухни и перегородив мне проход. - Можно я пройду? - прошу спокойно я, потому что любое повышение тона с моей стороны для отца, как красная тряпка для быка. - Целый день шлялась где-то и теперь тебе пройти надо, шлюха малолетняяя? - он замахивается и бьёт меня по лицу. - Да чтоб ты сдох! - кричу я и оттолкнув его бегу в свою комнату. - Куда пошла, сучка, я не закончил разговор! - кричит он мне вслед.    Я быстро закрываю на щеколду дверь и сползаю по стене вниз на пол.   Слезы текут по горевшей от удара щеке, стекая на потрескавшиеся губы, от чего неприятно покалывает.    Отец стучит в дверь, пытаясь её выломать. Так было почти каждый день и каждый раз страх того, что у него получится застывал у меня в груди. Когда все утихло и он вернулся на кухню к своим "друзьям". Я нашла в себе силы встать с пола и сесть на кровать.   Чтобы не слышать их голоса, я беру наушники и окунаюсь в свой мир. У меня не было права оправдываться, что я употребляю из-за ежедневных нападок от отца, но я не могу по другому. Это началось ещё с десятого класса и продолжалось вплоть до сегодняшнего дня.   Достаю из тумбочки, что стояла в паре сантиметрах от кровати, лезвие, я закрываю глаза и провожу по руке. Приятная боль окутывает тело, стало немного легче дышать. Я открываю глаза и касаюсь кровавой линии. Кровь с руки стекает на синии джинсы и оставляет красные пятна.   Это не было зависимостью, как наркотики. Это было моим смыслом. Не знаю, хватит ли мне когда нибудь смелости сделать порез глубже, что бы все это закончилось...