Общая тайна

После заезда в квартиру Игоря, ребята разъехались по домам. Вот только Киса, когда машина остановилась у его подъезда, дождался, когда ребята уедут и быстрым шагом пошел по направлению к Ясе. Трубку она не брала, а сообщения игнорировала. В какой-то мере он понимал — это все не просто так, ей действительно плохо. Она, мать вашу, убила человека, и это просто так не забыть. Время было позднее, поэтому свет в некоторых окнах уже не горел. А вот окно на третьем этаже, где должна была находится кухня Яси, светилось противным желтым светом. Ему было все равно, если дома были её родители или кто-то еще — сейчас хотелось узнать её состояние и как-то поддержать, несмотря на то, что спецом он в этом не был. Хотя бы просто побыть рядом с ней. На подъездной двери была приклеена небольшая бумажка: «Уважаемые жильцы, дверь сломана, ремонт приедет только завтра. Старший по подъезду.», что заставило Кису улыбнуться. Не придется думать, как попасть внутрь и не разбудить пол дома. Он медленно открыл тяжелую дверь и вошел внутрь, сразу бросаясь к лестнице и быстрым шагом поднимаясь на нужный этаж. После короткого стука в дверь послышалось копошение и шарканье по полу, а после затишье. Он хотел постучать вновь, как послышался щелчок замка и дверь открылась, а на пороге появилась Яся. Видок был не очень: растрепанные волосы, красные глаза и уставший вид. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она. — Тебя навестить пришел, — он пожал плечами и немного улыбнулся. — Волнуюсь, типа. Он прикусил язык. Зачем была эта добавка? Раз пришел, то и так понятно, что не просто поглядеть на нее. Каткова в миг покраснела и немного отошла, пропуская Ваню в квартиру. Он на секунду завис, но тут же зашел, прикрывая за собой дверь и стягивая обувь. — Ты одна? — Да, — ответила она. — Отец взял ночную смену в больнице, вернется только утром. — А мама? — он снимал куртку, пока Яся, явно не ожидавшая гостей этой ночью, сверлила глазами линолеум. — У меня её нет, — она пожала плечами и подняла глаза на Кису. Он немного смутился и мысленно ударил себя по лицу. Не нужно было лезть. — Бля, прости, — начал он, но был прерван. — Не извиняйся. Чай, кофе? — Да нахуй формальности, — он обошёл её и остановил, когда она собиралась пройти на кухню. Немного наклонился, чтобы быть с ней на одом уровне. — Как ты себя чувствуешь? — Да хуево! — вспылила она. — Я, сука, только что человека убила. Я не хотела этого, не знаю, что на меня нашло. Она оперлась спиной о стену и закрыла лицо руками, сразу скатываясь на пол. Киса был в растерянности. Не знал, что можно сказать или сделать, чтобы девушка, к которой он за эти пару дней привязался, не чувствовала себя так ужасно. Как он мог её поддержать? Ваня и представить не мог. Он выругался и сел рядом, не в силах слушать тихие всхлипы. Это был, наверное, первый раз, когда при нем кто-то плакал, и что делать он не знал, поэтому тихо закинул руку ей на плечо и притянул ближе. Она не сопротивлялась, упала в его объятия и разрыдалась еще сильнее, пока он аккуратно поглаживал её спину и шептал на ухо какие-то успокаивающие слова. Просидя так минут пятнадцать, Киса уже подумал, что, может, она успокоилась и задремала, но она резко подняла голову и взглянула на парня. Её глаза были красными, а на щеках оставались мокрые дорожки от слез. Он неосознанно потянулся рукой к её волосам, заправляя упавшую прядь за ухо. Вытел слезы с её лица и, едва уловимо, чмокнул в лоб, не в силах подавить в себе это желание. Она тут же покраснела, отвела взгляд и выпуталась из его объятий, вставая на ноги. Он поднялся следом. — Ты прости, — сказала она. — Я не знаю, что это было, просто… — Ясь, не извиняйся. Я все понимаю. — Все так странно, — она пошла в направлении своей комнаты и Киса отправился за ней. — Я не хотела, чтобы ты видел меня в таком состоянии. — Я готов смотреть на любую тебя, — сказал он и снова мысленно ударил себя. Она на секунду остановилась, тряхнула головой и вошла в комнату. — Я знаю как тебе отвлечься. Она не успела ничего ответить, как он метнулся в коридор, где достал из кармана куртки косяк и вернулся к ней, улыбнувшись. Она пару секунд потупила взгляд, потом махнула головой и кивнула, садясь на кровать. Он тут же подсел к ней, достал зажигалку из кармана штанов и поджог косяк, затягиваясь. — Пробовала? — Вообще, нет, — она махнула головой, а он улыбнулся. — Все бывает первый раз, принцесска, — он улыбнулся и протянул косяк Ясе. Она затянулась и в тот же момент начала кашлять, а Киса испуганно поднял на неё голову. — В норме? — Вроде, — она откашлялась, после чего немного улыбнулась. Просидев в тишине ещё минут пять, Киса почувствовал легкость, и теперь от любой переглядки с Ясей хотелось засмеяться. Ей тоже стало лучше — она сидела с улыбкой на лице и постоянно ловила на себе взгляд Кисы. В какой-то момент она подсела ближе и обняла его, повиснув на шеё. Он тихо засмеялся. — Что это с тобой? — немного хрипло сказал он, не прекращая улыбаться. Он обнял её в ответ, утыкаясь носом ей в плечо и вдыхая аромат её духов и травы. — Знал бы ты, насколько я тебе благодарна, — тихо ответила она. Он улыбнулся. Она быстро перебралась с кровати на его колени и крепко сжала шею, заставляя его повалится на спину. Его руки оказались на её талии и он прижал её крепче к себе, пока Яся лежала на нем не двигаясь. — Мы вчера с пацанами вечером сидим, — начал Киса, не отрывая взгляд от натяжного потолка, где можно было наблюдать их собственное отражение. — И ко мне Гена подсаживается и такой: «А вы с Яськой мутите?». Я на него смотрю, думаю, прикалывается или нет. А он с такой серьезной миной сидит. Типа реально думал что мы встречаемся. — А ты ему что сказал? — спросила она, поднимая голову и смотря на него сверху вниз. — «Нет, но очень хотелось бы», — ответил он. — Знаешь, на той вечеринке, после нашей стычки… — Не хочу это вспоминать, — отрезала она. — Я не мог перестать думать о тебе, — продолжил Ваня. — И это так меня бесило. — Почему же? — Потому что мои чувства к тебе не взаимны. Повисла пауза. Они смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность, и не один не мог сказать и слова. Он хотел надеяться, что сейчас она скажет что-то на подобии «ты ошибаешься» или «ты мне тоже нравишься», но с каждой секундой, проведенной в тишине, эта надежда угасала. Он вздохнул, поняв, насколько глупо было это говорить сейчас, когда оба накуренные, а одна переживает то, что убила человека. Но когда он хотел выпутаться из её объятий и встать, она притянула его за щеки и поцеловала. Невинно, совсем слегка коснулась его губ и тут же отстранилась, смотря на реакцию. Его сердце забилось быстрей и он притянул её обратно, вовлекая в более чувственный и нежный поцелуй. Его язык смело и бесцеремонно проник в её рот и она выдохнула, обжигая дыханием его лицо. Руки несмело блуждали по телу, заставляя его покрываться мурашками после каждого движения. Яся запустила руки в его волосы, и отстранившись, взглянула на него. Ваня смотрел совсем как котенок, не в силах оторвать взгляд от карих глаз напротив. Внутри все горело, а в комнате стало совсем жарко, и это заметили оба, но ничего друг другу не говорили, стараясь не разрывать зрительный контакт. — Получается, что теперь ты моя, принцесска, — он улыбнулся и снова потянулся к её губам, но она отвела голову назад, заинтересованно смотря на него. — А ты этого хочешь? — как бы она на старалась держать лицо, её голос дрогнул, выдавая то ли ликование, то ли волнение и страх. — Если бы не хотел, не пришел бы к тебе сегодня, — хмыкнул он. Она улыбнулась и снова его поцеловала, но на этот раз углубляться не стала. Проблемы будто резко испарились, и сейчас, когда часы показывали около трех ночи, единственное, что хотелось Ясе — упасть в объятья прохладной кровати и зарыться в одеяло с головой. И сделать это хотелось вместе с Ваней, но никак не с мягкой игрушкой. А сам Кислов был не против. Они улеглись рядом — Ваня оказался прижатым к стене, а Яся отвернулась к двери, позволяя Кисе прижаться к её спине. Он аккуратно опустил руку на её талию, будто боялся, что она оттолкнет её и убежит, однако она сама прижалась ближе. Он уткнулся в её макушку и вдохнул запах шампуня все с той же надоедливой карамелью. Но сейчас этот запах только успокаивал разбушевавшиеся эмоции и позволял забыть обо всем, что случилось за этот отвратительный день.