Общая тайна

Егор, кажется, даже без слов понимал её состояние. Она пришла с дикой дрожью и не понятно от чего: холод на улице или остатки негативных эмоций? Сейчас было не важно. Мел заварил ей чай и усадил за стол, готовый слушать все, что польется из её уст. Будь то поливание грязью всех причастных к её состоянию или даже он сам, будь то сожаление о всех ранее совершенных поступков и самозакапывание, будь даже слишком личные подробности её жизни. И как только он об этом подумал, это началось. Она говорила без устали, захлебываясь в слезах и не в силах справиться с собственной "слабостью", как она сама сказала. Смотреть на неё было больно, но ещё больнее было осознавать: если бы он тогда не позвал её, то сейчас бы её тут не было. Его вина была, хоть и косвенная. Но Яся его не обвиняла, говоря о том, что ей самой следовало бы оборвать все ещё в самом начале, а лучше даже не начинать и послушать Кису. А вот когда речь зашла о нем и Яся сказала, что и как он ей сказал, в Егоре проснулась некая злость на парня. Хоть он и пыталась оправдать его, ссылаясь на ситуацию, справиться уже со своими эмоциями он не мог. Было обидно за сестру. И он точно знал, что и как выскажет Ване. Осталось только дождаться завтрашнего дня и надеяться, что уже там он будет более вменяемый, чем сегодня. Уложить спать её было тяжелее, чем успокоить. Теперь Егор знал, что оставлять её одну сейчас было бы просто жестоко, однако и караулить всю ночь он её не мог. И, как только он об этом подумал, его телефон зазвонил, а на экране показался номер его дяди - Сергея. Нехотя он принял вызов и вышел из комнаты, позволяя сестре переодеться в домашнюю одежду. - Егор, Яся у тебя? - обеспокоенно спросил мужчина на том конце провода. - Да, - коротко ответил он. - Спит уже. Завтра придет. И сбросил. Короткий звонок буквально на несколько секунд и Егор пошел на кухню, желая выпить стакан воды. Денек выдался нелегким: друзья рассорились, дядя явно был не в себе, а сестра, с которой Мел все ещё был не разлей вода, была в соседней комнате под несколькими таблетками успокоительного и укладывалась спать. Было пиздец обидно только за одно: помимо того, чтобы выслушать Ясю и "вправить" мозг Кислову он ничем помочь ей не мог, хотя желание было уж очень сильное. Вернулся в комнату он через несколько минут и увидел, что девушка отвернулась к стене и почти с головой укуталась в одеяло на его кровати. Проверив, спит она или нет, Егор нашел где-то в шкафу еще одно одеяло и подушку, ложась на пол. Подняв глаза к потолку он пролежал так несколько минут, слушая тихое дыхание Яси, пока его глаза наконец не начали слипаться.

***

Утро для Ярославы выдалось, мягко говоря, тяжелым. Голова раскалывалась, лицо опухло от количества пролитых вчера слез, а тело ломило, будто она выпала с восьмого этажа. Хотелось принять душ и снова заснуть, но только в этот раз у себя дома. И чтобы в этом доме не было Александры. И, желательно, отца. Яся тихо, стараясь не разбудить Егора, встала с кровати и аккуратно перешагнула его, направляясь к брошенным вчера вещам. Взяв их, Каткова быстро вышла в ванну, умылась и переоделась, а после направилась домой. На часах еще не дошло даже до шести утра, однако она была уверенна, что отец уже вышел из дома на работу. Почему-то казалось, что он обязательно проводит мамашу до отеля, где она остановилась как только вернулась в Коктебель. До дома она дошла совершенно спокойно - люди только начинали выходить из дома на работу и даже большинство школьников города ещё спали, пока солнце только собиралось выходить из-за горизонта. Было холодно, однако сил чтобы застегнуть куртку или хотя бы накинуть на голову капюшон не было, так что Яся медленно вышагивала от дома брата до собственной квартиры, думая над всем произошедшим. Обиднее все было даже не за безрассудство отца или обиду Вари, а за слова Вани. Хотелось с ним поговорить, обнять его и услышать его слова о любви к ней, однако он, несмотря на то, что сидел в сети, - хоть это было и странно для него в такое время, - ничего не писал. Поэтому, взяв себя в руки, Яся написала первая.

Вы Поговорим?

Она дошла до дома быстрее, чем предполагала. Хотя с выхода из квартиры Егора прошло от силы минут пятнадцать, Ясе они казались вечностью, а игнор от Кисы - пыткой. Причем достаточно жестокой, особенно для того, кто не сделал ничего плохого. В квартире не было никого, так что Каткова скинула верхнюю одежду и вошла на кухню. Сообщение для Вани было прочитано уже как 20 минут, но ответа не было. Яся было опустила руки, но тут в дверь раздался тихий стук. На пороге стоял Ваня. Вид у него был потрепанный. Синяки под глазами, уставший, замученный взгляд, растрепанные волосы. Он прошёл в квартиру, но разуваться не стал – расчитывал на короткий разговор. – Ты ничего не хочешь сказать мне? – Яся уперла руки в боки, явно ожидая от Кисы хоть каких-то слов. – А что я должен сказать? Это ты меня позвала сюда. – Кислов плевался ядом. – Ты даже извиниться не хочешь? Ты мне не написал после того дня, не позвонил, накричал на меня и ушел, – Яся подошла вплотную к парню и заглянула в глаза. – Я хочу тебе помочь, поговорить с тобой, я понимаю, что тебе тяжело... – Нет! Ничего ты не понимаешь! – Ваня даже не стал дослушивать, прервав Ярославу на полуслове. – Ебаный мент, отец моего лучшего друга, сначала вяжет меня, а потом трахает мою мать! – Но причем тут я? Почему ты не можешь просто поговорить со мной? Причем тут наши отношения? – Яся кричала на него. Она выливала все то, чем не смогла поделиться с Егором. – Потому что ты меня за-е-ба-ла! – Ваня схватил ее за плечи и начал трясти.–Когда я говорю не трогать меня–это значит не трогать. Хватит навязываться и пытаться помочь тогда, когда тебя об этом никто нахуй не просил! – Отпусти меня. – Она грубо оттолкнула его от себя. Ее взгляд потух, руки тряслись от злости.–Уходи. Уходи от сюда. – Она открыла входную дверь, выталкивая его за порог. – Яся... – Ваня хотел еще что-то сказать. Выплеснуть всю желчь, облить новой порцией агрессии. – Бери и уходи. Сейчас. – Яся вытолкала его за дверь. Он еще какое-то время стоял за порогом, после чего пнул дверь, и ушел, шепча что-то себе под нос. В груди смешались разом все эмоции: злость, обида, страх и паника, выливаясь горячими слезами из глаз. Она осела на пол, стараясь успокоиться, вот только в голове с каждым разом начинали крутиться страшные мысли, призывая закончить все это. Она не была готова к таким проблемам. Не была готова справиться с ними. И если до появлении на пороге Кислова Яся была готова бороться, то сейчас руки окончательно опустились. Надежда умерла. Подскочив на ноги Каткова метнулась к ванной, с силой открывая ящик и перерывая полки. В голове было только одно решение проблем, которое могло вытащить её из этого всего - собственная смерть. В голове разом испарились все посторонние мысли и Ярослава сосредоточилась на поиске заветных таблеток снотворного, которое её отец пил пол года назад из-за работы. И, когда рука наконец вытащила коробочку, Яся не задумываясь ни на секунду достала все оставшиеся таблетки и разом закинула в рот. Взгляд упал на собственное отражение. Помятое, опухшее от слез лицо, мокрые дорожки на щеках и огромные синяки под глазами. Это не радовало, однако было одно понимание - скоро все закончится.

***

Варя никогда не любила ссориться с Ясей, однако если это происходило она первый шаг делать не успевала - уже через несколько часов на пороге её квартиры могла появиться лучшая подруга и предлагать мир, даже если в ссоре "обиженкой" была она. Но в этот раз что-то было не так и Варя поняла это лишь утром, когда заметила, что подруга была в сети и ничего ей не писала. Это было на неё непохоже, так что Варя, почувствовав себя виноватой за что-то, купила торт в ближайшем круглосуточном магазинчике и вместо уроков пошла к подруге домой, поняв, что могло что-то произойти. В это время из подъезда выходила какая-то женщина с маленьким ребенком и Лавровой не составило труда зайти в подъезд и подняться на нужный этаж. В подъезде как всегда было тихо, однако давящее чувство наполнило Варю сразу же, как только ноги оказались на лестничной площадке. Лаврова сделала несколько неспешных шагов к двери квартиры и позвонила в звонок. Потом ещё раз, и ещё... Уже подумав, что подруга все-таки направилась на занятия, - несмотря на то, что выйти она должна была только через несколько минут, - Варя уже собиралась уходить, но резкое желание дернуть дверную ручку её остановило. В квартире было тихо, свет нигде не горел. Полумрак помещения заставляла Лаврову ещё больше напрячься, а тонкая полоска света из-за двери ванной комнаты давала надежду, что подруга просто делает последние штрихи в макияже перед школой и сейчас выйдет. А не слышала звонка потому что ванная не пропускала посторонние звуки. - Ясь? Варя неспеша двинулась к ванной комнате, пытаясь убрать из голову посторонние мысли. Вот только зря. Её подруга лежала на полу, не реагируя ни на появление подруги в дверях, ни на её крик, в ту же секунду заполнивший все квартиру.

***

Когда нервы чуть-чуть успокоились, на место злости и агрессии пришло чувство вины и раскаяния за свои слова и поступки. Ваня чувствовал себя отвратительно. Его уже несколько дней тошнило от самого себя, от того, как он поступил с Ясей... Его сообщения для нее так и висели непрочитанными, в сеть она не заходила со дня их ссоры, на все звонки вместо ее нежного голоса отвечал лишь роботизированный автоответчик.

Вы

Ясь, давай поговорим, пожалуйста.

Можно будет подойти к твоей школе после уроков?

Никто так и не ответил. Было очень тревожно, необъяснимое чувство паники билось в агонии где-то в самых недрах сердца. Решив не мямлить, а действовать, Кислов все таки решил сходить к школе Яси, надеясь, что им удастся поговорить. Быстро собрав свои вещи, он покинул квартиру и бегом побежал до школы Ярославы–уроки по ее расписанию заканчивались уже через 20 минут. Добежал он ровно со звонком с уроков. Он стоял недалеко от ворот школы, высматривая в толпе знакомое, такое любимое и родное лицо. С каждым новым потоком детей, выходящих из здания, Киса все больше разочаровывался, пока не заметил кое-кого другого. По асфальтированной школьной дорожке медленно шла Варя, еле волоча ноги. Она выглядела очень потрепанно и уставше, не так, как в их последнюю встречу в бухте. Она была бледной, как полотно, в ее взгляде было что-то ужасающе нечитаемое, пустое, зрачки потеряли какой-то блеск и детскую наивность, синяки от недосыпа делали ее еще больше похожей на ходячий труп. –Варя, привет, ты не знаешь где Яся? Я уже несколько дней ей пишу, звоню, она мне не отвечает, да и в сеть давно не заходила.–Кислов подбежал к Варе полный уверенности, но сразу стушевался, стоило ей поднять взгляд полный осуждения. –Ты правда ничего не знаешь?–Варя дрожала всем телом, даже несмотря на то, что на улице было тепло. –Честно? Нет. Мы с Ясей немного поссорились, я не в курсах че там и как там, хотелось с ней сегодня поговорить. –Яси больше нет.–Варя закрыла лицо руками и зашмыгала носом. Ваня остолбенел. Полученная информация никак не укладывалась в голове. Его затошнило, ноги стали подкашиваться, а язык онемел, не в силах сказать и слова. –Это какой-то глупый пранк, да? Если она не хочет со мной разговаривать, ну и пожалуйста, нахуя ты так врешь то?–Ваня слегка пригнулся и убрал руки Вари с ее лица, ловя ее взгляд. –Третий ряд, 4 могила справа.– Варя обошла Кислова и быстро зашагала прочь из школы. Ей хотелось смыть с себя все то, что она увидела тогда, отодрать вместе с кожей и выдавить глаза, лишь бы забыть весь этот кошмар.

***

Ваня нес в руках цветы, меся под ногами кучу грязи. Белым кроссовкам явно хотелось плакать. Ване тоже хотелось. –Здравствуй, Яся,–Кислов положил 4 красные гвоздики на еще свежую землю.–Прости, что никогда не дарил тебе цветов, а сейчас дарю лишь четное количество,–Из глаз предательски побежал водопад слез.–Это ведь из-за меня, да? Прости меня, прости, прости, я так проебался перед тобой, любимая. Он так и стоял на коленях, бесконечно долго извиняясь, пока Мел не пришел на то же самое проклятое место в 3 ряду с 4 гвоздиками и не увел его подальше от этого кошмара.

Пока мы существуем, нет смерти; когда смерть есть, нас более нет.

Эпикур