С избытком

Ши Цинсюань перешел на слезы, его тихое нежное хныканье в тишине комнаты звучало слишком громко. Теперь даже вылизывание маленького места между мягких ягодиц не дарило ему нужного облегчения. — Хэ-сюн... Я не могу больше... — заскулил он, жалостливо опуская вниз глаза полные влаги. Хэ Сюань между его больших бедер поднял в ответ глаза, отвлекаясь от растянутого покрасневшего отверстия. — Что ты предлагаешь тогда? Мне закончить? — нижняя часть лица демона блестела от слюны и сладкого масла, которое стекало между ягодиц каждый раз, когда Цинсюань зажимался. — Нет! Только со мной, — заскулил он, хмуря брови и сразу растеряв свое измученное выражение лица. Ему упорно хотелось сделать так, чтоб Хэ Сюань хоть единожды кончил вместе с ним или хотя бы от его тела. — Тогда ртом? — предложил он, поднимаясь выше, разводя шире ноги Ши Цинсюаня и целуя нежный живот, собирая с него белесые капли и медленно идя вверх. — У меня челюсть устанет очень. И как я брату объясню свое охрипшее горло? — упоминание старшего Ши было последним, что хотелось бы слышать Хэ Сюаню. За это Ши Цинсюаню достался настолько выразительный взгляд, что он тут же сжал пухлые губы. — Какие у тебя еще варианты? — Хэ Сюань не показывал на лице раздражение, но ему уже начинало это надоедать. Он довел Ши Цинсюаня до нескольких оргазмов, но в ответ не дошел даже до одного. Цинсюань был обижен тем фактом, что демоническая плоть оказалась с настолько низкой чувствительностью, пока сам он кончал и на языке, и на пальцах, и на члене. Хэ Сюань над ним расстарался, было стыдно, что в ответ даже одного жалкого оргазма не смог ему обеспечить. Демон поцеловал в щеку, заметив, что Ши Цинсюань готов с новой силой заплакать уже не от избытка удовольствия, а от съедающей грусти. Вздохнув, Хэ Сюань развернул его к себе лицом, не давая вновь уйти в самобичевание. Кто же знал, что Ши Цинсюань был настолько чувствительным и нежным в любом своем облике, что Хэ Сюаню особо было не нужно стараться и сдерживаться, чтоб доставить небожителю удовольствие. — Хэ-сю-ю-юн, — он протяжно позвал вновь, размазывая по щекам слезы от обиды на самого себя. Как бы не старался, своими силами у Цинсюаня не выходило сделать приятно демону. Обычно Хэ Сюань заканчивал сам, помогая себе рукой и потираясь о мягкое тело, пачкая своей спермой. Это было самое малое, что мог позволить Ши Цинсюань своему партнеру, спрашивая, понравится ли ему больше женский облик, чем мужской. — Тише, не рыдай так. Нормально все, — принялся успокаивать его Черновод, гладя по лицу и заглядывая в бирюзовые глаза. — Я хочу, чтоб тебе тоже было хорошо, как и мне, — захныкал он, с трудом сдерживая слезы и закрывая лицо ладонями. — Мне хорошо, — быстро возразил Хэ Сюань, беря за запястья и разводя в сторону его руки. — Сделай, как тебе нравится, Хэ-сюн. Я хочу все принять. Ши Цинсюань отдавал всего себя в их занятия любовью. Не удивительно, что он хотел сейчас довести все до конца. Прежде, чем Черновод успел возразить ему, он потянул руки вниз, прижимая к себе бедра демона. Он тут же вздрогнул, чувствуя горячее трение о влажную кожу. Сопротивляться идеям Цинсюаня было бесполезно, если божество ветра что-то задумало, то оно свое получит. В этом они с братом были похожи. Тела демона и небожителя вновь сплелись друг с другом, Ши Цинсюань, краснея, опустил лицо, прижимаясь к сильному плечу и жмурясь. Он толкнул Хэ Сюаня пятками в спину, заставляя двинуться. — Давай, Хэ-сюн. Я хочу, чтоб тебе было очень-очень приятно внутри меня, — сладко протянул Цинсюань, оставляя след губ засосом на плече демона. В покрасневшей разнеженной горячей плоти двигаться было до одури приятно. Небожитель чувствовал себя распятым, жмурил глаза и не давал от себя отстраниться. Мучать его не хотелось Хэ Сюаню, но Цинсюань скрестил ноги, сжал бедра, абсолютно отказываясь выпускать из себя его член, пока тот не сможет излиться в него. Сладкие и протяжные стоны звучали снизу, ласкали слух демона. Чем дольше были движения, тем слабее он звучал, стоны сменялись на хныканье.