Обожание

Лиза любит фигурное катание. Укрощать неподвластную даже после многих лет тренировок стихию стало её самой приятной зависимостью. Звук разрезаемой лезвиями морозной глади – её любимая симфония, от которой не хочется отрываться даже в выходной. Лёгкое покалывание носа и открытых участков кожи при первом выходе на лёд, когда тело ещё не согрелось – умопомрачительное ощущение. Лиза любит преодолевать. Наверное, это было решающим фактором её долголетия в спорте. Когда молоденькие (ей можно использовать такие слова в адрес восемнадцати- и двадцатилетних) девочки заканчивают со спортом по ряду самых разнообразных, но абсолютно понятных причин, она тяжело вздыхает, теряя давних коллег по соревновательному льду, и гуглит, чем сейчас интересуются дети. Парочка вкладок вгоняют её в ужас и краску, поэтому она бросает это гиблое дело, уповая на то, что последние хорошие знакомые не оставят её один на один с детским садом. Лиза за свои годы в спорте прошла огонь, воду и переходный возраст, чем окончательно влюбила в себя всех фанатов изящного спорта. Ею восхищались, её обожали, её возносили в ранг Императрицы. А она просто всей душой любила неприступную замёрзшую водную гладь, принимающую в свои объятия после падения и подталкивающую ввысь на прыжках. Лёд был её другом, и, наверное, это тоже помогало – она могла плакать, кричать, выговаривать безмолвному собеседнику всё, что накопилось в душе, а он слушал. Внимал всем её словам и помогал остудить пыл, когда кровь начинала бурлить. Со льдом не хотелось прощаться. Триада пропущенных Олимпийских игр помогла преодолеть собственное «хочу» и понять, что под ним скрывалось куда более глубокое требование от спорта – поражать, удивлять и влюблять заново всех, кто увидит её выход на лёд. Да и кто отменял следующие Олимпийские игры? Лиза любит своих коллег. Любит и уважает – так будет правильнее. Она никогда не боялась дышащих в спину юниорок, ставящих новые рекорды на каждом старте, которым было далеко плевать на спортсменок из других стран, которые двумя прокатами не набирали суммы их прозвольных, они сражались друг с другом. Лизу этот азарт поражал, хоть и отдавал нотками страха перед этими чуть сумасшедшими девочками. Но ведь гении зачастую немного сумасшедшие, да? Лиза любила смотреть их программы, подмечать новые детали и интересные находки, часто ловила девочек в раздевалке и высказывала им своё уважение за пять четверных в программе и сложные каскады во второй половине. Внимающие её словам с разинутыми от восхищения ртами и блестящими уважением глазами, конечно, наливали щёки алой краской, но она упорно этого не замечала. Лиза могла легко подойти к сопернице и сказать, как ей нравится платье или причёска, пожелать успешного старта или просто посплетничать – она никогда не искала и не плела интриг, не стремилась деморализовать прямых конкуренток или чем-то им насолить, она просто всегда была искренней. Лиза любит пресс-конференции. Особенно те, на которые она попадала с этими самыми гениальными юниорками. Это происходило не так часто, как хотелось бы, однако случаи бывали. Её по-доброму забавляло то, как это крошки теряются и боятся сказать хоть одно лишнее слово, что вызовет как минимум волну хейта и кричащих заголовков, а как максимум – многолетнее стравливание. Ей в своё время хватило ситуации «Софья-Алёшка» в ипостаси «Медведева-Загитова», от которой её бедные подруги, всё ещё упорно нарекаемые заклятыми врагами, отпаиваются валерьянкой. Ну, не всегда валерьянкой и иногда с самой Лизой, но это не главное. Иногда, когда попадались особо растерянные, Лиза начинала скучать, но на помощь им приходила, уже ведомая желанием поскорее смыться. Лиза любит девушек. Быть может, это профдеформация из-за спорта, в котором она всю жизнь провела в женском обществе, наблюдая за тем, как взрослеют, меняются и распускаются, подобно цветам, маленькие кнопки, превращаясь в грациозных и великолепных женщин. В её памяти большая часть из них так и осталась маленькими взъерошенными птенчиками, ещё не прошедшими перевоплощение в лебедей. Наверное, только из-за этого она чувствовала свой возраст – слишком уж много поколений вот так она выпустила из-под своего крыла. Девушки всегда привлекали Лизу больше парней. Они изящные, нежные и прекрасные. Они контрастные в своих стальных убеждениях и принципах тем зефирным голоскам и повадкам, которые у них есть. Они поразительно честные в своих эмоциях, верные до чёртиков и всегда ищущие справедливости. Они независимые и сильные, сколько бы лет им ни было. Они порой гордые, но никогда не надевают на свои головы короны, превознося себя на пьедестал – они пашут, чтобы эту корону опустили на их голову компетентные руки. Они убиваются в залах и на льду, работают и совершенствуются, встают даже тогда, когда упали в яму, переломав себе все кости, и всё идут и идут к этому заветному Олимпу. А ещё Лиза беззаветно любила одну коллегу-девушку-фигуристку-юниорку, пресс-конференции с которой всегда были самой ожидаемой частью общих соревнований. Ту, которая, поразила Лизу ещё сильнее, чем невообразимыми прокатами на пекинском льду, когда ответила взаимностью. Ту, которая прямо сейчас упорно прожигает взглядом вырезы на тренировочной кофте Лизы, сидя на верхней трибуне в тени от бесконечных камер и репортёров. Если бы Камиле полтора года назад сказали, что она поставит на колени саму Императрицу, давно ставшую обьектом её первой и умопомрачительно сильной влюблённости, Камила бы не поверила и покрутила пальцем у виска, бросив пару лестных слов и чехлы от коньков в сторону этого идиота. Но сейчас, когда в горле пересыхает, а в груди треплется буйной птицей в клетке сердце от одного лишь мимолётного взгляда, брошенного Лизой в сторону спрятавшейся от всех, кроме неё, Камилы, она понимает, что не поверила бы потому, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Камила смотрела на Лизу восторженными глазами с самой первой их личной встречи – старшая была её кумиром с самого детства, пленила совсем юный разум магией, которую она творила на льду, вдохновила на невероятные свершения, каждое из которых Камила втайне посвятила своей Музе. С годами этот восторг начал перевоплощаться, меняя своё амплуа. В тринадцать Камила поняла, что Лиза ей симпатична, в четырнадцать – осознала, что влюбилась, в пятнадцать – узнала, что это взаимно. Лиза очень трепетно относилась к чувству младшей, не до конца веря в его истинность. Потому что Камила ей нравилась. И далеко не просто, как гениальная фигуристка, милая юниорка или умеющая держать лицо интервьюируемая на пресс-конференции спортсменка. Лиза не приемлет вмешательство в личную жизнь других, но, когда неподражаемая Евгения Медведева раздражённо выдохнула, стукнула себя по лбу и заперла их с Камилой в раздевалке, крикнув, что не выпустит, пока они не поговорят, слишком открыто намекая на тематику разговора, Лиза сделала исключение. Медведева действительно Богиня. Лиза искренне пытается выбросить из головы мысли о своей девушке, звание которой Камила гордо носит уже второй год, но её ползающий по телу взгляд мешает сосредоточиться. – Лизонька, ну что такое, дорогая? – Вскидывает руки Мишин, подзывая сорвавшую тройной аксель спортсменку к себе. – Скажи мне честно, спина? Лиза, потупившая взгляд в лёд, встрепенулась и отрицательно покачала головой. – Нет, Алексей Николаевич, спина в полном порядке, – поспешила успокоить тренера Лиза. – Я просто… Её взгляд нечаянно скользнул на затемнённый угол верхней трибуны, врезаясь в обеспокоенные карие глаза, вопросительно остановившиеся на её спине. Лиза еле качнула головой, говоря «нет», и Камила слабо выдохнула. Поясница Лизы беспокоила их обеих. – Не весна же вроде, дорогая, – проследив за взглядом ученицы, улыбнулся Алексей Николаевич. – Что? – Говорю, сорвался мой план найти тебе жениха, – по-доброму усмехнулся тренер, похлопывая Лизу по плечу. – Алексей Николаевич, – с ужасом сообразила, что тренер всё понял, Лиза. – Мы не… – Лизочка, мы столько лет работаем, ты же не будешь мне лгать? – Удивился профессор, посмеиваясь над меняющей оттенки краски, покрывающей её кожу, Лизой. – Я не… мы… она… я… Вы… – Лиза окончательно запуталась, зарываясь руками в волосы. – Я понял, не переживай, она просто обожает твоё катание, правильно? – Подмигнул профессор. – Ага, – ухватилась за соломинку Лиза. – Вот и чудно, – мужчина хлопнул в ладоши. – Покажи-ка мне и главной почитательнице твоего таланта императорский тройной аксель. Больше Лиза не падала. А вечером на её грудь опустилось сначала металлическое золото, а затем – кареглазое. *** – … поэтому, думаю, и к ней самой все очень уважительно относятся. Камила Валиева так просто её обожает, – зачитала вырезку из интервью Татьяны Николаевны Мишиной о себе Лиза. Камила, лежащая у неё на груди подпрыгнула, услышав последнее предложение, и еле удержала простынь на обнажённом теле. – Что? – Воскликнула младшая, забавно округляя глаза. – Спокойно, хорёк-паникёр, здесь из подтекста читается, что ты обожаешь меня в плане общения между конкурентками, – Успокоила её Лиза, притягивая за руку к себе. – Не отбирай у нас минутки наедине на нервы. Поверь, никто ни о чём не догадывается. – Честно? – Заглянула в небесные глаза Камила. – Честно, – Утонула в каштановых омутах Лиза. Камила выдохнула, целуя любимые губы. – С тобой и успокоительные пить не нужно, – с улыбкой прошептала она, поглаживая мягкую щёку. Ладонь Камилы пробежалась по лицу Лизы, пригладила взъерошенные волосы и опустилась на шею, останавливаясь на точечных покраснениях. – Елизавета Сергеевна, скажите, почему вас поймали сегодня утром, выходящей из номера Камилы Валиевой? – Изобразила репортёра Камила, поднося невидимый микрофон к губам Лизы. – Мисс Камила меня обожает, и она очень хотела узнать парочку моих секретов об уважительном отношении к соперницам, – улыбнулась Лиза, целуя ладошку младшей. – А что это у Вас на шее? Неужели засосы? – Наигранно приподняла брови в удивлении Камила, прикрывая рот свободной рукой. – Ну что Вы, я просто подралась с пылесосом, – с серьёзным видом отмахнулась Лиза, ловя упавшую от хохота на неё Камилу. – Вот видишь, никто меня не расколет. – Тебя-то да, а вот что мне рассказывать про мою расцарапанную спину, которую будет очень ярко видно в платье? – Стукнула её по плечу Камила. – Ну а на тебя напала пума, – пожала плечами Лиза. – Смешно, – кивнула Камила. – У меня есть идея, не переживай, спасу твою великолепную задницу, – ухмыльнулась Лиза, шлёпнув девушку по обнажённому бедру – Верю, – прильнула к ней Камила. – Лиз? – М? – Не отрывалась от зацеловывания фарфоровой шеи младшей промычала Лиза. – А пумы один раз не нападают. – Намёк понят. *** – Ну это, конечно, верх шифровки, – хохотала Камила, пока Лиза заклеивала её спину тейпами в раздевалке. – Не бузи, а то я тебе и рот заклею, – отозвалась из-за её спины Лиза. – Если хочешь меня заткнуть, то выбирай более приятные для нас обеих способы, – поиграла бровями Камила, ловя вспыхнувший голубой взгляд. – Такая разминка мне нравится, – облизнулась Лиза. Сидящие рядом на скамейке Алина и Женя покраснели и переглянулись, тяжело сглатывая. Они были единственными осведомлёнными о романе этой парочки, но сейчас начинали жалеть о своём любопытстве и желании посидеть с ними в пустой раздевалке. – Боже, мы правда такие же? – Шепнула на ухо Алине Женя. – Надеюсь, что нет, – прошептала в ответ Алина, заправляя выбившиеся из причёски пряди волос Жени. – Вы хуже, – высунула язык Камила. – А подслушивать нехорошо, – улыбнулась ей Алина. Младшая поймала взгляд Загитовой в зеркале, напротив которого стояла, и ухмыльнулась. – Кто бы говорил. – Согласна, один-один, – кивнула Алина. Все четверо рассмеялись, расслабленно отдаваясь эмоциям в семейной атмосфере. Никаких маячащих рядом юниорок, никакой паники и искрящихся нервов, никаких скандалов и паутины интриг – лишь чистое спокойствие, витающая в воздухе любовь и гармония. – Эх, постарели мы для закулисных интриг и сбора слухов, да? – Ухмыльнулась Лиза, завершая свою аппликацию и осматривая работу. – Мы теперь их главные герои, – хмыкнула в ответ Женя. – Да уж, мы с Женей столько интересного про себя по вечерам читаем, сделали это семейной традицией, – посмеялась Алина, прижимаясь ближе к Жене. – Если Лиза забудет замазать твои засосы, Ками, вы тоже много интересного прочитаете о похождениях шальной Императрицы, – указала рукой на шею Лизы Женя. – Вы что, не верите в моё благоразумие? – Возмутилась Лиза, поворачиваясь к подругам. Камила прикоснулась к плечам Лизы, мягко развернула девушку к себе и прижалась к её губам, забирая всё, пусть и наигранное, возмущение. – Камила, ну что ты прицепилась, это же не вод… – Господи, Медведева, я отключу тебе тикток, – стукнула её Алина. – Девчонки, мы ушли. Вероятнее всего, они даже не услышали того, как попрощались и выскользнули из помещения Алина и Женя, плотно закрывая дверь. Полностью увлечённые собой, утопающие в своей любви, разделяющие эти магические мгновения, Лиза и Камила чувствовали себя самыми счастливыми. И обеим абсолютно всё равно на то, что на следующий день заголовки всех спортивных издательств пестрели фотографиями всё-таки забывшей замазать метки Камилы Лизы, над которым красовалась крупная надпись: «Елизавета Туктамышева подралась с пылесосом – какими ещё скрытыми талантами обладает Императрица фигурного катания?»