Жертвы Стражниц

Когда они зашли на кухню, Бланк как раз закрыл дверцу холодильника и на цыпочках отходил от него, зажав что-то в кулаке. Заметив Стражниц и бабушку, он вскрикнул и нырнул под ближайший стол, растеряв половину добычи. Бабушка открыла дверцу и посмотрела на еду. - Все в порядке, он не успел дотронуться ни до чего, кроме баклажанов с имбирем, - довольно сказала она. - Тьфу! – раздалось из-за стола. – Бланк гореть! Гореть ртом! Он забрался на раковину, пустил воду и стал жадно пить. Девочки переглянулись и засмеялись. - Поделом! – усмехнулась Корнелия. Хай Лин и бабушка Ян, не слушая никого, доставали из холодильника еду. - Кто-нибудь, - деловито сказала бабушка, - выключите плиту и достаньте противень с куриными ножками. - Духовка – это моя работа! – Тарани вполголоса засмеялась. - Так, ставим все на стол, и это, и вот это… ну вот и готов наш пир. Пир и правда был выше всяких похвал. На столе красовались и креветки, и куриные ножки с имбирем, и битые огурцы в кисло-сладкой заправке, и маленькие красивые шарики. - Что это такое? – спросила Корнелия. – Я раньше такого не видела. - Потому что ты на диете и никогда не заказываешь сладости, - засмеялась Ирма. – А их тут часто подают. - Это рисовые шарики с начинкой, - пояснила бабушка Лин. – Обычно в них кладут орехи, но я решила попробовать взять шоколадную пасту. Так сказать, региональный вариант. - Ох, сколько калорий, - покачала головой Корнелия. - Ничего, - хохотнула Ирма. – У нас такая жизнь, что мы все калории сжигаем в бою. - Точно! Сегодня такой день, что не надо думать о калориях! – сказала бабушка. – Ешьте, а то я обижусь. И подала пример. Пожалуй, кое-кому с первого раза вкус иных блюд мог не понравиться, но девочки регулярно перекусывали в китайском ресторанчике, а потому не только привыкли к китайской кухне, но и успели ее полюбить. - Жаль только, этот пир – не совсем праздничный, - сказала Ирма, когда они попробовали всего по разу и пошли по второму кругу. – Так обидно вышло с нашими двойниками. Они не знали пьесы, и вот результат. - Ну что ж, по-вашему, надо было послать их в бой, а вам играть на сцене? – Бабушка хихикнула. - Нет конечно! – вразнобой зашумели девочки. – Но все же так обидно! - Что поделаешь, долг Стражницы превыше всего, приходится чем-то жертвовать ради Меридиана. Стражницы смущенно умолкли. Бабушка смотрела на них. Она понимала все. Девочки знали умом то, что она сказала, а теперь почувствовали. Ей захотелось сказать им, что этот спектакль – глупость, они и помнить про него не будут через несколько лет. «А вот я в свое время принесла действительно тяжелую жертву…» Эти слова были точно сказаны чужим голосом. Голосом той пожилой Стражницы, что покровительствовала когда-то ей и ее подругам. Юная Ян жаловалась ей тогда, что ее жизнь кончена. Все потому, что она тоже должна была спешить в бой и оставить вместо себя копию, чтобы она познакомилась с родителями жениха. Когда она вернулась домой и тихонько заняла место копии, ей стало ясно – что-то случилось. Отец посмеивался в усики, мама была мрачна. - Почему, почему, ну почему ты так себя повела? – заговорила она наконец быстро, то и дело с присвистом переводя дыхание. – Ну как ты могла так смеяться над госпожой Кун, ведь ты же знаешь, они всегда были очень прогрессивной семьей. С чего тебе взбрело в голову изображать из себя дурочку? - Дурочку? - Да, именно что хорошенькую дурочку, которая только и может, что покорно кивать и выражать свое почтение! Ну зачем тебе этот спектакль! Такое средневековье тебе даже не идет! В общем, ни о какой помолвке теперь и речи быть не может… - И Вэй согласен, - она тогда сказала это ровно, как будто не спрашивала, а утверждала. Спрашивать было неестественно. - И Вэй согласен. Он же сказал: «Если ты всерьез, то я в тебе ошибся, а если шутишь, то такие шутки непозволительны». - Да, я поняла, - слезы было все труднее сдерживать, но у Ян получалось. - Если он тебе не нравился, то и нужно было это сказать, и никого не путать. - Ей завтра в колледж не идти, - сказал папа. – И послезавтра тоже. Вот пусть два дня посидит под замком и подумает, к чему приводят детские выходки. Так что с пожилой Стражницей земли, что служила в колледже поваром, удалось переговорить только через два долгих дня. Ян тогда наконец расплакалась в парной и чадной кухне, куда вошла вопреки запрету ученицам там находиться. Она рассказала, что Вэй ей на самом деле очень нравится, и она так надеялась… но вот теперь, наверное, ничего хорошего ее не ждет. Старая Стражница фыркнула и сказала: - Ты лет через пять выйдешь замуж и забудешь, как этого твоего Вэя звали. Подумаешь, жертва! Вот мне когда-то пришлось отправлять копию вместо меня на экзамен в колледже. Естественно, она все запорола, меня исключили. Учителя, правда, просили дать переэкзаменовку, говорили, девушка переволновалась, а директриса сказала, что порядок один для всех. Так что нечего жаловаться на всякую ерунду. Иди, пока не застукали, а то нам работать надо. *** - Бабушка! – Хай Лин, видимо, кричала уже давно. – Ну наконец очнулась! Так ты не расскажешь, чем пожертвовала? Бабушка покачала головой. - Да что вам мои рассказы слушать! Вы лучше расскажите, что у вас случилось? Не зря слетали? - Можно сказать, зря, - Хай Лин грустно засмеялась. Потом бабушка слушала рассказ, кивала, вставляла то слово, то два и потихоньку думала. Может быть, это и к лучшему. Девочки так скорее поймут, что не играют в игрушки, а заняты ответственным делом, ради которого нужно чего-то лишаться. И пусть они узнают это после вот такой мелочи, как этот спектакль, а не из-за того, что меняет всю жизнь. Бабушка не знала наверняка, чем он им так важен. Может быть, да почти наверняка их сердечки уже потревожены, и им хочется восхитить и поразить своих кавалеров. Зато она знала, что никогда не скажет им, что жертвы бывают важные и пустяковые, достойные уважения и огорчения и ничтожные. Жертва есть жертва, а обида – обида, что бы ее ни вызвало.