Я пришла извиниться...

Сяо прикрыл глаза и выдохнул — так он пытался развеять напряжение. Вернувшись в Ваньшу после праздника, он ещё не притронулся к тофу, что ему оставили на балконе. Меньше всего яксе хотелось есть или хотя бы двигаться. Он смотрел вдаль, изредка обращая внимания на фонарики, что рассекали мглу далеко отсюда.        Странное чувство потерянности сдавило ему грудь. Встреча с Властелином камня и Архонтом ветра почему-то заставила усомниться в собственных идеалах. Как будто ребёнка бросили родители — отправили во взрослую жизнь, а сами смотрят издалека, ожидая, что он разберётся со всем этим. Но нет, это не предательство, это для его же блага. Только тяжело… Хочется закрыть глаза.        Невольно Сяо вспомнил о Путешественнице, которая была с ним рядом в этот странный вечер. Он растерялся и положился на неё, как будто так и нужно. Однако сейчас это тревожило… Но сложно сказать почему. Возможно, Люмин была чем-то похожа на тех двоих, может смотрела похожим образом. Стоило задуматься, и Сяо ничегошеньки не понимал, запутался.        Очнулся он, когда горизонт покрылся золотистой дымкой. В теле чувствовалась лёгкая слабость, должно быть от того, что неудобно устроился на крыше. Неизменный Нефритовый коршун лежал рядом и напоминал об обязанностях — праздник подошёл к концу. Но только доски тихо спружинили под его ногами, как сзади послышался голос.        — Сяо…        Он обернулся. И в её глазах он отразился совсем не суровым воином или страшным адептом — Сяо казался мальчишкой, одиноким птенцом… С испуганными глазами и дрогнувшими плечами. Это была Люмин.        — Я хотела извиниться. — Она опустила голову, и Сяо стало неудобно. Он опасался каждой её реакции и внутренне сжимался, когда девушка оказывалась рядом. Но лишь при ней он не считал обязательным надевать маску. Люмин сильная, и ей ничего не навредит… По крайней мере он очень надеялся.        — Больше не делай так, — его горло скрипнуло очень болезненно, он не хотел её ругать. И всё же то мгновение ему было тяжело пережить, даже если виной всему его собственная глупость…

***

Крики Паймон оглушили Сяо, и мысли заволокло туманом. Он в беспамятстве спешил вперёд, не замечая ни гор, ни рек, ни людей. Из рук чуть не выпало копьё, когда он увидел блондинистую макушку у кромки воды. Порывом ветра якса снёс Шень Хэ, которая тоже примчалась на зов и, ухватив девушку за руку, одним рывком вытянул на берег. Его глаза кричали, пускай сам Сяо не мог разлепить губ. А она смотрела совсем не понимающе…        — Ой, Сяо… Ах-ах, — Паймон растерянно пыталась объясниться за них обеих, но он её не слышал. Он ждал ответа от Люмин, но та тоже не могла вымолвить ни словечка. Так они и молчали между собой, делясь лишь вспышками эмоций: гневом вперемешку со страхом и удивлением со вкусом стыда. Однако бравый вояка забыл, что так и не отпустил руку, более того, сжимал её всё крепче. Когда девушка наконец позвала его, он не среагировал. В голове его всё слетело с катушек — никогда не было в его душе столько ужаса, столько отчаяния, и ни в одном из сражений так больно не стучало сердце.        — Сяо? — её голос снова коснулся уха, а ладонь выскользнула, оставив после себя пустоту. На его голову как будто гора свалилась. Она прижала к земле, и ноги уже ушли в её недра. Но кажется, он смог напоследок что-то сказать, а затем сбежал, уносимый мучительным образом…

***

— Прости ещё раз. Я не знала, что мы тебя потревожим.        Сяо молчал. Само собой сжались кулаки, но… А что с того? Они уже повидались на ужине у Ху Тао, да и он бы не посмел на неё обижаться, правда? Всё в порядке. Он снова закрыл глаза.        — Знаешь, я… Слышала от Бай Чжу, что Ци Ци принесла тебя к нему без сознания, но ты ушёл. Тебе становиться хуже?        Снова Люмин поставила его в тупик, да такой, что ему стало душно. Всего воздуха мира не хватило бы, чтобы наполнить кровь и разогнать её по застывшим мышцам. Оставалось лишь дышать… Делать вдохи и выдохи один за другим, чтобы существовать. В этот момент его ещё и толкнули. Предательски, в спину. Опустив глаза вниз, он увидел ладони, и жар пронёсся по телу, запустив наконец сердце. Оно стучало как тогда — сошедшее с катушек спешило наверстать упущенные столетия. Те, что он провёл в бесконечных муках, те, что пытался заглушить видом с этого балкона.        — Если бы ты только попросил о помощи!        — Это не… — Хотелось огрызнуться, да не вышло. Сил не было.        — Я ошиблась, но верь мне, прошу! — её пальцы ухватились за ткань… Но отпустили, и Люмин сделала пару шагов назад. В глазах её стояли слёзы — еле заметные блестящие капельки в самый уголках.        Сяо чувствовал себя как тогда, когда ладонь Властелина камня опустилась на его плечо, или как в тот момент, когда звук флейты разбудил его, уставшего от затянувшейся битвы. Ему, потерянному, очень нужна была защита, но самому себе признаться в этом — будто предать смысл своей жизни. Яксы сражаются, чтобы умереть, они не ищут благодарности. Но он боялся это потерять, снова остаться одному, связанному кровавыми лентами, что душили его всё чаще. Умереть… Было бы милосердием.        — Обещай мне, что позовёшь, что бы не случилось. — Тон её был серьёзен, как у матери, сын которой снова набезобразничал. Кто теперь перед кем извиняется?        — И ты обещай, что никогда не подвергнешь жизнь опасности. — Ответил он тихо, не своими словами… Как будто прочитал из чужой книги или повторил чей-то диалог. В голове и мыслей таких не было, да и язык вроде не шевелился… Может кто-то над ним подшутил, или ему послышалось? Однако он снова пересёкся с Люмин взглядом. Солнечный луч теребил листья над их головами, а внизу просыпались люди, и если прислушаться — чудился ритмичный стук ножа по разделочной доске. Но всё это так не важно… Он только не хотел, чтобы она уходила.        Путешественница подошла к нему снова и коснулась головы, затем ласково взъерошила волосы. Сяо закрыл глаза. Её прикосновений было достаточно, чтобы забыть и свою просьбу, и то, зачем она вообще пришла. Для чего был создан этот мир и почему в нём должен страдать маленький Сяо… А когда он ослабил бдительность — прикоснулась к его губам. Люмин оставила пальцы в его волосах, осторожно, боясь разбить, приобняла шею второй рукой. Он испугался, но не смог оттолкнуть… В итоге — закрыл распахнутые было глаза, а руки, что висели как у марионетки с перерезанными нитями, попытались обхватить талию, да так и остались безвольными…        — Я обещаю, — прошептала она.        «Я обещаю», — промолчал и он в ответ.