Через тупик

Неприятный запах медикаментов. Слабый желтый свет от светильника. Уши режет собственная отдышка. Шею словно сжимают шарики, которые пихают в мягкие игрушки, приглушенный звон в ушах. В такие моменты головная боль кажется ещё более невыносимой. Страх сковывает, от чего могильный холод бежит по позвоночнику. Глаза цепляются за хоть какие-то приятные воспоминания. Я пыталась увидеть взгляд сестры, но видела безразличие, которое Дар пыталась показать. На самом деле она как сломанная кукла, выказывала только одну эмоцию, потому что... Сломалась. Страх и колючие мысли о моей скорой кончине парализовали её лицевые нервы, заморозив чувства. Отчаяние и острую боль в сердце фоном стучали в стенку, что из защиты построила психика. Морозная кромка льда отделяла агонию от безразличия. И вновь я падаю куда-то назад, утопая в червоточине. Давление сжирает мой кругозор, перекрывая кислород. Всё сливается в один шум. Мир трескается, я больше не слышу голосов и звуков. « Я снова умерла?.. »

***

Очнувшись в коридоре, я на удивление не валялась на полу в окружении родственников, как это иногда бывало. Моя рука всё ещё держалась за шершавую стену. Звон постепенно сходил на нет, а черные пятна в глазах расходились в стороны, пропадая за границами моего ока. Головная боль как будильник, трещала о том, что пора вставать. Пора просыпаться от видений и шагать вперед. Это были отрезки из прошлой жизни? Или момент из будущего? В этот раз страх меня не сломил, но облил чертовски холодной водой. - брррр... Так... Куда я шла? А. К себе... - попытавшись найти свой голос в собственном теле, я вялой походкой направилась в комнату. И там, я ещё не успела от души наматериться, как из укромных мест выскочили два недо-ниндзя. - Элис!! - крикнули в унисон Шу Лин и Эндрю. Я нервно дëрнулась, чуть ли не ударяясь башкой об стенку. Потом схватилась за сердце и недовольно сморщилась: – Боже, не пугайте, я уже в возрасте. . . – тебе всего 18,– подметил Шу, подходя ко мне и обнимая. – мне УЖЕ 18, Шу. Эндрю нетерпеливо подождал, пока Шу Лин обнимет меня, а потом принялся обнимать меня сам. Но это продолжалось недолго. Мой друг пристально посмотрел на моё лицо и за мгновение до моего вопроса, стащил со стола ватный диск и вытер кровь с моего носа. Его выражение лица было сочувствующим, он нежно приподнял свои брови, будто успокаивал, печалясь о моëм самочувствии. – тебе снова плохо?.. – тихо и напряженно спросил блондин, убирая окровавленные ватки обратно на стол. Я не успела ответить, в окно влетел камень, к счастью, не разбив ничего. – истеричка, – зашипел Шу, подходя к окну, где переминаясь с ноги на ногу, стояла недовольная Ана. – я долго буду ждать?! – крикнула она, держа наготове второй камень. Я вылезла в окно и сказала, что впущу подругу, предварительно извинившись. Ана была моей соседкой, а еë родители давно дружат с моими родственничками, поэтому она одна из немногих имеет возможность заходить ко мне в гости почти беспрепятственно. Врач, не торопясь, не волнуясь о том, что еë ждут, зашла в дом, поздоровавшись со всеми, разулась и поднялась ко мне. После недолгих пререканий со стороны Шу и Анастейши, на меня наконец обратили внимание. Рассказ о моëм видении сопровождался удивлёнными взглядами. Но я заведомо знала, что это за взгляд... Словно с пулей у виска, в их глазах читался страх и мысль о том, что я явно сошла с ума. С каждым днëм мне становилось всё хуже, а влияние посторонней силы росла. Я это чувствовала... Мои же глаза привыкали к ненормальным аномалиям, что просочились за пределы моих снов и видений. Я видела что-то вроде ауры, что нависала над моими близкими. По иронии судьбы, только у них я видела эту штуку, мои одноклассники, прохожие на улице не имели такую особенность. Что видели во мне мои друзья, мне оставалось лишь гадать. Наверное перед ними виднелось измученное лицо в сухих пятнах от крови, с бледной кожей и впалыми серо-голубыми глазами за стеклом круглых очков. Мне одновременно и жаль и радостно, что они не чувствуют той боли, что ощущаю я. Давящая виски головная боль и моральное истощение. И безумное одиночество, вроде той, когда ты отгорожен стеклянной стеной от мира. Вроде и видишь и слышишь, но это не то. Они за стеной. Ты за стеной. И тепла не хватает... Как и воздуха.

***

Надо отдать им должное, я отвлеклась от проблем, хоть и на короткое время. Мы играли в монополию, в правду или ложь, и в другие игры. Внутри у каждого остался осадок после моих слов, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы убедить их, что я справлюсь. Мне самой хотелось в это верить... Их поддержка стоит дороже любого драгоценного камня, и я очень этому дорожу. Жаль, говорила я это не часто, ведь порой сказать "я тебя люблю" тяжелее, чем о своих сумасшедших видениях. Но, чего греха таить, Анастейша поддерживала плохо, если не сказать, вообще никак. Ее моральная помощь начиналась и заканчивалась на шутках и , а потом шел нескончаемый поток слов о том, как она прекрасна. У этой барышни низкая эмпатия, и порой это всех задевает. Но я все равно ее люблю, даже если ее поведение зачастую вызывает только раздражение. Она проявляет свою любовь и привязанность иначе, чем другие, ее не вооруженным глазом не видно, но близкие чувствуют это душой. Стемнело. Мальчики жили в паре кварталов отсюда, но провожала их строго до поворота.Ну, Шу Лин разошелся с нами пораньше, какой-то кусочек расстояния мы прошли с Эндрю до того самого поворота. Ана сразу пошла домой, как только вышла из моего жилища, ссылаясь на то, что у нее дома много работы, а сериал досмотреть нужно обязательно сегодня. Вирп был молчаливее обычного, что не осталось без моего внимания. Я опередила его на пару шагов, чтобы рассмотреть его лицо в вечернем полумраке улицы. Горели фонарики и гирлянды, уличные вывески. И во всей этой веренице света я старалась уловить его взгляд, что падал вниз из-под капюшона. – о чем думаешь?– я понимала, если спрошу напрямую, то услышу что-то вроде "ничего" или "все нормально". – я...я думаю о твоих видениях,- ответил Эдди, пропуская с тяжестью воздух через ноздри. – тоже думаешь, что мне пора в психушку? – перестань. Ясно? Не думай об этом. – а что тогда? сейчас не самое лучшее время молчать. – у меня просто плохое предчувствие. Ты можешь не забывать пить эти таблетки? Пожалуйста. Мы остановились на углу, стоя друг напротив друга. Он редко о чем-то просил меня. По опыту и душевному чутью я знала, что за легкой настороженностью может скрываться настоящее беспокойство. И я все больше и больше начала жалеть, что рассказала им о своих невзгодах, ведь теперь они волнуются. Но было ли хуже, если бы я умолчала об этом? Как бы повернулась наша судьба, если бы я унесла эту тайну...в могилу? Я встала на носочки и обняла друга, после чего сказала, что постараюсь сделать все, чтобы поправиться. Мы крепко обнялись, после чего попрощались. Пару секунд я проводила взглядом силуэт в черной кофте, пока он не растворился среди огней Амстердама. Если бы я знала...что будет с ним в этот вечер...никогда не отпустила бы его руку...

***

(Следующее повествование от лица Эндрю) Сердце колотилось как бешенное, я не мог понять почему. В голове петляли мысли, а залезть в мою голову не так-то просто. Никто не слышал моих мыслей, и я был этому всегда рад, потому что порой там было такое, что меня давно бы уже посадили. В прочем, все мы такие. И Элис, наверное тоже. Я был конечно взволнован ее рассказам и искренне надеялся, что она врет. Но обсудив ее здоровье с Аной, а также увидев в живую весь этот ужас... Я уже и не знал, что думать. Диагноз пока не выявлен, но картина не утешительная. Я надеялся, правда надеялся, что это все неправда. Надеялся, что она врет. как соврал я. Ведь если таблетки не помогут, Элизабет придется отправить в псих.лечебницу... Когда я зашел домой, все было нормально. В этот вечер я остался дома один с кайфом, сестра была на ночевке у подружек, а родители в командировке. В моих планах было оставшийся вечер зависать в компьютере, листать ютуб, а потом заполночь лечь спать. Но судьба предрешила все за меня... Учащенное сердцебиение не отходило с тех пор, как я попрощался с Элис. И меня это тревожило, но я свел все к тому, что просто переволновался. Взяв колу их холодильника, я сел в кресло в своей комнате и принялся запускать компьютер. Но после того, как я сделал глоток, в горле резко застрял кашель. Напиток мне показался до жути неприятным, будто я пью жидкое железко. Брызги полетели в стороны, я понял, что помимо недопитой газировки, на стол попали капли крови. Я в испуге попытался нормализовать дыхание, но кашель не прекращался. Он переходил на хрип, меня всего трясло, ноги подкашивались, но я в панике добежал до ванной, до зеркала. Увиденное меня перепугало не на шутку: в зеркале стоял мальчик похожи на меня, но мной не являвшейся, с такими же глазами, округлым лицом и волосами чуть темнее. Все его лицо было в кровавых пятнах, а рот был зашит нитками. губы моего отражения были сомкнуты в бледно-синюю полоску, словно придавленные молотком для мяса, они имели произвольную форму, рот и вовсе разрезан. Все это делало более жуткими металлические нитки, которые крестиком зашивали рот, отражая всю болезненную муку этого процесса. Глаза, залитые слезами выражали страх и желание что-то сказать. Мальчик будто стучал с той стороны по стеклу, пытаясь выбраться, но не в силах. Меня окутал животный страх, я не мог не пошевелиться, ни закричать, даже глаза не смог отвести. Холодное лезвие жути пробежалось по моим жилам, я побледнел и сумел попятиться назад. Сердце словно рвалось на ружу и больно кололо изнутри. – что...за...БЛЯТЬ!!!– в момент настоящий фонтан крови хлынул у меня изо рта. В голове будто бегали насекомые, я чувствовал нервами каждый их шаг, тело онемевало, вызвать скорую не представлялось возможным, я упал на кафельный пол, блюя красной жидкостью, а свет в ванной комнате стал такого же цвета. Я не чувствовал не только своего тела, конечностей, но и своих мыслей. Мир вокруг превратился в фильм ужасов, а боль в груди перешла в нестерпимые мучения. Крик был такой, как если бы человек кричал с полной глоткой водой. Но он не был похож на человеческий. Скорее предсмертные рыдания зверя. В миг это все прекратилось. Я сидел за столом, психанув, чуть не упав с этого самого кресла спинкой на пол. Пульс стучал безумно, а в глазах темнело из-за адреналина. Я был весь мокрый от пота. В освещенной люстрой комнате не было теперь ничего необычного. Мне потребовалось пару минут, чтобы хоть как-то прийти в себя. "я уснул?"– подумал я про себя и ощутил странное неописуемое чувство тяжести, как бывает, когда долго пинал хуи, а потом пришлось решать математическую задачку. За те болезненные мгновения, когда все оставшиеся чувства и все в округе слилось в одну сплошную какофонию, я перестал ощущать собственное я. А теперь было непривычно снова чувствовать эту обыкновенность. Я судорожно открыл окно, вдыхая свежий воздух. По хорошему стоило умыться, но возвращаться в ванную не было никакого желания. Поэтому я посидел на подоконнике, постоянно озираясь вокруг. Что за хрень только что со мной произошла? Это точно...был сон?