Соединённые ветром

Ветер — это мы: он собирает, хранит наши голоса, а затем спустя какое-то время, играет ими, посылая их сквозь листья и луговые травы…

      Затхлый, сухой воздух. Черные лица с пеленой печали, стук деревянного ящика о земляные стенки ямы. Пустые взгляды, приглушённые голоса, провожающие некогда яркую, живую душу. Потирая холодную, от колючего ветра, щеку, парень медленно понимал что смысл его жизни постепенно ускользает, словно песок между пальцев…       — Кто ты ему? — тихо спросил родственник усопшего. Минута гробовой тишины, разбавляемой лишь ветром и холодом.       — Уже никто… — хрипло отозвался красноглазый, медленно двинувшись в никуда. Глаза были устремлены лишь вперёд, себе под ноги. Вокруг проносились машины, люди, пустые лица которых были заняты сырой повседневностью, серые дома от которых уже тошнило вольную душу. Но ему казалось… Что они все живы… А он уже нет. Казалось, его жизнь умерла вместе с ним.       Резкие порывы ветра на крыше были куда сильнее и холоднее. И так сырой воздух иглами впивался в лёгкие. Ему было тяжело дышать от желания плакать и того, как сильно продувается лёгкая, черная рубашка. Ближе к краю, казалось, ветер стал ещё яростнее, будто пытался отговорить его. Его отговаривали и его глаза. Высота здания и мелькающие внизу маленькие силуэты нещадно кружили голову юноши, от чего он пошатнулся и отступил назад.       — В первый раз? — раздался высокий голосок где-то по правую руку. Дернувшись от того, насколько он был неожиданным, парень обернулся к говорившему и замер. Зеленоглазый парнишка с аккуратными косами, что лежали на его тонких, будто детских, плечиках.       — В первый… — тихо сознался несостоявшийся суицидник, понимая, что пока что его деяние придется отложить. И откуда здесь этот малец? Когда он пришел на крышу то никого не было. Или из-за сильного ветра он не услышал, как хлопнула железная дверь на крышу… — Кто ты?.. — опускаясь рядом с мальчишкой он поджал ноги, сев в позу лотоса. Он как бы говорил, что прыгать не собирается… По крайней мере, пока.       — Венти. Очень приятно. — протянув тому тонкую рученку. С кивком он протянул руку в ответ и осторожно ее пожал. Ледяная… Будто он замёрз. От этой мысли он поежился, стянув с плеча пиджак и медленно опустил его на чужие плечи. Тот, кажется, принял его жест доброты, издав тихий смешок. Казалось, даже ветер притих, позволяя им поговорить…       — А что ты здесь делаешь?.. — спустя несколько минут комфортного молчания поинтересовался Кадзуха, глядя на собеседника искоса. Ему показалось, что его лицо не покидала нежная улыбка.       — Останавливаю таких, как ты. — многозначительно ответил его новый знакомый, показав ему на место, где посидеть будет более безопасно, нежели на краю.

И проносясь сквозь года ветряным потоком эти голоса врываются в нашу жизнь, переворачивая ее с ног на голову…

      — Венти! Я пришел! — уже наступила весна. Солнце все чаще веселило людей своим теплом, но единственное что не менялось это ветер на крыше их маленького укрытия. А также их встречи… Уже несколько месяцев они встречаются на крыше. И неизменно, в какой день бы юноша не пришел, его друг не покидал его, и верно ждал на крыше.       — О, а я тебя уже жду. — приободрившись, музыкант поднялся с небольшой, сделанной для них одних, подстилки, и раскрыл руки. Уже привычные, крепкие объятия. Но он все так же ледяной…       — Сегодня поешь? — поинтересовался он у друга с доброй улыбкой и сел в привычной позе лотоса. Мальчишка отмахнулся, плюхнувшись рядом с расслабленной позе и закинул руки за голову.       — Неа! ~ Я поел. — как обычно навеселе отзывался он, искоса поглядывая на бойца с некой хитроватой улыбкой, — А ты почему по сей день приходишь? Не за тем чтобы не застать меня здесь и спрыгнуть вниз, верно?       Какое-то время юноша молчал, сложив руки на коробочку с едой и замер. Венти так же не нарушал тишину, давая ему подумать. А ведь правда… Что его тянет каждый день возвращаться на крышу, забывать то, что он пережил? Почему компания этого мальчика с ветром в голове заставляет сердце замирать, будто оживая? Оно ускоряет темп, когда до слуха доносятся мелодии его исполнения. Он будто заново родился… Жизнь будто снова обрела смысл в этих встречах и душевных разговорах.       — Ты… Мне дорог. — тихо отвечал тот, кивком подтверждая свои слова. На такое заявление мальчик усмехнулся, наклоняясь к нему и подпёр будто девичье лицо руками, разглядывая задумчивый профиль юноши. Закат окрашивал их в красноватые оттенки, яркими цветами отражаясь в их глазах. Музыкант ничего не ответил. Не делал портить такой момент. Но он отлично понимал, что после такого откровения сердце одинокого, словно самурай, юноши, забилось скорее.

И именно тогда сердце открывается, заменяя гнетущую скорбь на чувство светлой печали…

      Снова начинало холодать. Они также встречались на крыше, но скоро появилось желание показать музыканту с невинными глазами мир. Любимые места, красивые, животрепещущие пейзажи… Засыпать с ним рядом и позабыть о том, что их дружба привязана к одному месту. Ведь вольное сердце желало двигаться дальше, но уже не одно… А рядом с ним.       — Венти… — тихо начал блондин, покосившись на друга. Тот тихо, удивлённо хмыкнул, наклоняясь к нему корпусом чтобы заглянуть в глаза и уставился с немым вопросом, — Ты хотел бы попутешествовать со мной? — от ответа он замялся, вновь отстраняясь от друга и заметно погрустнел. Кажется, он хотел что-то сказать… Но не мог подобрать слов…       — Понимаешь… — тихо начал музыкант и отложил инструмент в сторону, — Я не могу от сюда уйти. — на это юноша будто онемел, удивлённо глядя другу в глаза. Он явно не понимал, о чём идёт речь… Но ему и не пришлось объяснять. Немым ответом ему стало то, что силуэт его будто перестал иметь чёткие очертания       — Постой… Ты… — красноглазый поднялся, протянув руку в немой просьбе остаться. Казалось, счастье вновь ускользает сквозь пальцы.       — Я не ухожу… — он мягко обнял дрожащие от страха неизвестности тело, но как бы красноглазый не пытался обнять его в ответ, руки проваливались, словно его друг перестал быть осязаем, — Мы ещё увидимся… Когда ты станешь ветром… Я обещаю, я заберу тебя.       — Но я не хочу чтобы ты уходил… — дрожащим шёпотом говорил он музыканту. Тот напоследок ему улыбнулся нежной, родной улыбкой, что запомнится ему на всю оставшуюся жизнь…

И ветер всегда возвращается…

      — Папа! Смотри, листочки танцуют! — невинная, детская душа с ясными глазами, что видит больше других. Она показывала на кленовый лист, что казалось, кружился в танце с ветром.       — Оливия, тебе кажется. — кратко бросил отец, отмахиваясь от самого привычного для него явления. Только видь он детскими глазами, то точно бы забрал слова назад.       Две души, что годы спустя наконец смогли быть вместе. Они и нигде, и одновременно везде. Теперь они точно могут быть вместе. Вместе летать по миру на пару с ветром…       — Думаешь, нас раскрыли? — спросила тихо душа у другой, держа его за руку.       — Сомневаюсь… — по доброму сказала вторая душа возлюбленному, прижимая его руку к своей груди.

И теперь они никогда не расстанутся…