The day I met you

***

Поднявшись на крышу общежития, парень ощутил невыносимый северный холод от ветра, будто он был способен пробраться прямо до костей. Натаниэль был одет в одну лишь толстовку, что было совершенно не подходящим для поздней осени, — когда всё вокруг готовится к наступлению неизбежных морозов. Всё небо было покрыто густым слоем непроницаемых туч, которые явно не собирались проступаться, дабы позволить жителям города понаблюдать за чудесными звёздами и яркой луной… На краю крыши уже сидел второй парень, держа во рту сигарету, которую тот пытался безрезультатно зажечь, но из-за сильного ветра получалось слабо. Натаниэль подошёл к нему сзади, присел на корточки и прикрыл рот Эндрю Миньярда двумя ладонями, делая так званый капюшон и заслоняя огонёк сигареты от внешних воздействий. После долгой затяжки Миньярд отодвинул руки Веснински и обернулся к нему всем телом. — Натаниэль. — Да, это я. — Вижу по твоей рыжей шевелюре. Эндрю затушил окурок, кинув его на бетон и наступив на него подошвой обуви, не отрывая своей задницы от ледяной поверхности. Натаниэль смотрел чуть выше, за спину Миньярду — прямиком на растянувшиеся многоэтажные здания, а снизу на ярко освещённые улицы, по которым изредка прогуливались люди, а машины спокойно проезжали на проезжей части, не создавая пробок. Однако со временем их становилось всё меньше и меньше на дорогах. — Зачем явился сюда? Я же сказал, что скоро вернусь, — Эндрю в упор смотрел лишь на Ната, не смея отвести взгляд. — Я не был уверен, что ты не скинул кого-нибудь с крыши или сам не спрыгнул после того, как минут двадцать без остановки слушал вопли Кевина из-за одного нелепого проигрыша. — На пятнадцатой минуте мне хотелось его прикончить, — признался Эндрю, скривив рот в недовольной гримасе. — И мне, — согласился с высказыванием Веснински. — Я уже начал думать, чем воспользовался бы из ассортимента папаши. Натаниэль наконец-то вернул свой взор на Миньярда: его волосы были взъерошены, как будто их не расчёсывали месяцами; а под глазами красовались синяки, словно Эндрю не спал несколько ночей подряд. — Что с твоим внешним видом? — Жизнь, — ответил Миньярд так, будто это было самой очевидной вещью, которая только могла бы быть. — Справедливо, — Натаниэль закатил глаза. — Вообще, признаться честно, я и Кевина боюсь оставлять одного с нашим полным шкафчиком бухла. — Забудь о нём — хотя бы на эту ночь, — приказал Эндрю, положив руку на челюсть Натаниэля и слегка задрав его подбородок. Тут же ощутив прилив неизведанных сил, Натаниэль промурлыкал что-то в ответ, прежде чем присесть рядом с Эндрю. — Постоянно вспоминаю крышу Лисьей Башни, когда нахожусь здесь, — неожиданно высказался Эндрю, смотря далеко вдаль. — Что? Натаниэль обернул голову и взглянул на профиль Миньярда: его впалые скулы было видно даже в кромешной темноте. — Ты всё слышал. И прекрати так пялиться. Ещё один приказ, ещё одно повеление слетело с губ Эндрю, когда тот ощутил на себе взгляд проницательных глаз Веснински. — Я не… хорошо, — Натаниэль всё же сдался, выдохнув весь воздух из полуоткрытых губ, и опять-таки вернулся к просмотру на пустые улицы района. — Что за крыша в Лисьей Башне? — Абсолютно такая же, как и здесь: бетон, ночной холод и сигарета в руке. — И часто ты там зависал? Кажется, вдалеке, при горизонте, можно было увидеть чистое небо — без туч. Маленькие точки рассыпались по всей площади открытого неба, что в миг привлекло внимание Натаниэля. Он любил рассматривать звёзды, ведь они способны расслабить наблюдателя и заставить его забыть о проблемах хотя бы на несколько минут. — Почти каждую ночь. Эндрю достал новую сигарету из полупустой пачки, чтобы ещё раз попытаться закурить. Он слепо нуждался в никотине, когда тонул в омуте воспоминаний, которые находятся в его памяти до сих пор, и которые он может с пугающей чёткостью восстановить и воспроизвести. Не всегда эти воспоминания позитивные — можно сказать, что они реже всего связаны с чем-то хорошим. Выждав немного, Натаниэль также решил поделиться кусочком своего прошлого. — Я всё своё свободное время проводил с Рико и Кевином — пока тот не перешёл к вам — на корте. Никаких перерывов, никакого отдыха, потому что… блять, да я дышал экси, чёрт возьми. Лишь игра могла сделать меня по-настоящему живым. — Это потому, что ты наркоман? — поинтересовался Эндрю — скорее утвердительно, чем вопросительно. Натаниэль не смел отрицать высказывание Миньярда, ведь это было правдой — почти что истиной. Если взглянуть на историю Веснински чужими глазами, любой адекватный человек поймёт, что Натаниэль зависимый, только вот не от наркотиков, сигарет или алкоголя, как — опять же — обычные люди, а от держания клюшки в руке, от огроменного стадиона, который вмещает в себе сотню тысяч людей со всего мира, от попадания мяча по воротам после того, как ему с лёгкостью удалось обхитрить защиту противников, и от того, что ему порой посчастливилось обогнать Рико в счёте забитых голов за два тайма одного матча. Живя экси, он порой забывает о других возможных радостях существования на этом свете. — Помнишь тот день? — вырвалось незаконченное предположение из груди Натаниэля после длительной молчанки с обеих сторон. Эндрю уже на автомате обернулся и взглянул на него с явным вопросом на лице, чтобы тот продолжал. — День, когда мы впервые встретились. Миньярд издал слабый смешок, похожий больше на кашель. — Возможно, ты удивишься, Нат, но тот момент, когда ты с явной злобой и лютой насмешкой взглянул в мои глаза, как приблизился с мячом к воротам, я никогда не забывал. — Это была поистине жаркая игра. — «Встречайте, дамы и господа, третьи номера — нападающий и вратарь — наконец-то встретились на одном поле, чтобы нам удалось выяснить, смогут ли они друг другу противостоять», — Эндрю пытался спародировать голос телеведущей, которая без конца давала свои непрошенные комментарии во время всех двух таймов, но получалось у него плохо и дико смешно. Тучи уж совсем рассеялись на небе. Луна осветила всю поверхность крыши. — Я думал, ты не смотрел видеозапись игры. — Не смотрел, — согласился Эндрю, — Кевин заставил. — Дай угадаю, он грыз собственные локти во время всего просмотра? Эндрю никак это не прокомментировал, но и не стал отвергать гипотезу Веснински, что говорило о многом — в данном случае это кричало о маленькой победе Натаниэля за его великолепную сообразительность. Выждав несколько секунд после своей реплики, Натаниэль продолжил: — Однако, в любом случае, в той игре выиграли всё-таки мы, — тот решил попытаться подколоть Эндрю, взглянув на него с яркой и хищной улыбкой на лице. — Мне плевать. — Скучно так реагировать на всё и всех. После этого предложения молчание не прекращалось, поэтому Натаниэль, фыркнув и, в конце концов, обернувшись, спокойно предался воспоминаниям того невыносимого дня, расположившись лёжа на бетонной поверхности. Была середина октября — прошла неделя после того, как Вороны решили сменить свой округ, и первая игра у них должна была состояться сегодня против Лисов. Они были лишь какими-то жалкими неудачниками, по словам Рико, к которым перешёл Кевин Дэй по всем известным причинам — обыкновенная травма руки. «Какая жалость» — подумали бы простые люди, не зная полноценной истории. Натаниэль Веснински с самого утра не может сосредоточиться: то ручка выпадает из рук, то в ду́ше не получается отрегулировать необходимую температуру воды. Рико, заметив странное поведение Натаниэля, не мог ехидно не прокомментировать это: — Соберись, тряпка. У нас сегодня первая игра в сезоне, а ты уже ведёшь себя как самая настоящая размазня. Что тогда будет на поле? — На поле всё будет как обычно. А ты скажи мне вот что: какая тебя муха укусила за язык? Ко всем у тебя найдутся какие-то претензии. Жан уже весь измученный ходит — тут я лучше бы начал сомневаться в его дееспособности на поле. Морияма презрительно прищурился. — Натаниэль, заткни пасть, пока не поздно, — Рико будто выплюнул эти слова. — Неа. Пока ты сам не прекратишь, я тоже не остановлюсь. Рико подошёл к нему ближе. Разницы в росте у них почти не было, но благодаря своей злобе Рико казался значительно выше, однако, в любом случае, это ни капельки не пугало Натаниэля. У него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. — Тебе жить надоело? — Наверное. Жить под одной крышей с тобой — нечто, — на последнем слове Натаниэль развёл кисти рук в разные стороны и расширил глаза, будто показывал фокус перед малышнёй. Задрав подбородок, Морияма внимательно просканировал лицо Веснински, продолжая проводить никому неизвестные раздумья в своей голове. Натаниэль сначала тоже смотрел в ответ на Рико, но уже спустя секунд пять устал от этих гляделок, поэтому усмехнулся, обнажив зубы, и отсалютовал Рико двумя пальцами, направляясь к выходу из комнаты. — Продолжим этот недоразговор завтра. У меня не хватит сил на это дерьмо сегодня. После он закрыл за собой дверь громким хлопком. Рико его не останавливал. Вороны собрались в Эверморе за час до игры, чтобы подготовиться к ней. Где-то скоро должны были приехать Лисы на своём командном автобусе. В стартовом составе Лисов значился голкипер по имени Эндрю Миньярд, который тут же привлёк внимание Веснински. Натаниэль был прекрасно наслышан о нём: он являлся лучшим вратарём во всём южном округе, а ещё у него был тот же номер, что и у Веснински — третий. Придётся тяжко, но в этом и заключается вся суть. Натаниэль любит поразвлечься, поэтому мысленно поставил себе цель разбомбить ворота сегодняшних противников. Натаниэль надевал экипировку в раздевалке. Он сидел на лавочке, обувался и завязывал спортивную обувь, как вдруг к нему подошёл Рико и сложил руки на груди, ожидая, пока его заметят. Совсем скоро он это получил — Натаниэль соизволил оторваться на несколько секунд от шнуровки и посмотрел на Рико исподлобья, не выражая особой заинтересованности в происходящем. — Я планирую сегодня продержаться чуть ли не весь матч на поле. Вот тут-то Натаниэль окончательно покинул занятие и поднял голову. — Достаточно смелое заявление, учитывая то, что тебя всегда заменяли после половины каждого из таймов. Рико оскалил зубы. — Только не в этот раз. Противники настолько слабые, что мне хочется наблюдать за их попытками сделать хоть что-нибудь с самых первых рядов. На середине времени, отведённого Воронам на предматчевую тренировку, на другую половину поля вышли Лисы. Даже в полном составе их было катастрофически мало: бедняжка Ваймак не смог набрать достаточного количества игроков. Натаниэль осмотрел каждого из них: начиная капитаном команды, заканчивая Эндрю Миньярдом; его он узнал лишь по номеру, выведенному на спине оранжевой краской, так как точно такой же парниша стоял неподалёку. — Натаниэль. Грозный голос Тэцудзи прорезал воздух за ограждением, а рука злобно забарабанила по нему. Как же Натаниэль ненавидел его — так и задушил бы голыми руками прямо сейчас. Однако никто в этой команде не смел перечить тренеру, даже поднимать взгляд было запрещено. Веснински вернулся к тренировке, на миг притворившись послушным мальчиком, на что получил молчаливое одобрение от Тэцудзи — он любил, когда ему беспрекословно подчинялись. Всех до единого попросили покинуть поле, что могло означать лишь то, что остались считанные минуты до начала первого тайма. Выйдя за пределы ограждения, Натаниэль расположился неподалёку от скамеек для запасных игроков. Посмотрев на противоположную сторону стадиона, он встретился с проницательным взглядом Эндрю. Тот смотрел на него уже некоторое время и не разорвал зрительный взгляд даже после того, как Натаниэль оскалился не с добрых намерений. Миньярд в ответ на такое изменение в мимике Натаниэля лишь усмехнулся искусственно выведенной улыбкой, что выглядело местами крипово. Веснински показал средний палец спустя несколько минут непрекращающейся гляделки. Возле Эндрю стоял Кевин, который всё это время что-то ему объяснял, активно жестикулируя, но, кажется, Миньярд даже не обратил внимание на то, что возле него кто-то присутствует. — Ты меня вообще слушаешь, Эндрю? — Кевин был зол. — Кевин, да ты будто невидимый, — ответил парень, не отрывая своего взгляда от Натаниэля. — Но ты только не принимай это близко к сердцу, вдруг разобьётся. — Ты невыносимый. — Мне это превосходно известно, но что поделаешь — мне плевать на это. Кевин фыркнул и ушёл, оставив наконец-то в покое Эндрю. Однако тот лишь пожал плечами и сам отошёл в сторону. Натаниэль стоял в полном оцепенении вплоть до пронзительного гудка сирены, который оповестил о том, что капитанам пора выйти на середину поля для обмены любезностями и для разыгрывания мяча. Игра с самого начала не была безобидной. Обе стороны были настроены решительно — были готовы разгромить соперников ценной собственной жизни. Первый пас предоставлялся сделать гостям. Дэн кинула мяч в сторону Кевина, который тот с лёгкостью принял и уже надвигался к воротам, как ни тут-то было. Сделав десять положенных шагов, Кевин отрикошетил себе же мяч, кинув его в стенку под чётким углом, но как только он его поймал, Натаниэль выполнил силовой приём, который разрешалось делать по отношению к игроку, владеющий мячом. Удар был несильным, но вышиб Кевина из колеи, позволяя Натаниэлю завладеть мячом. Судьи не посчитали приём серьёзным, чтобы нарушать правила, так что игра не останавливалась. Натаниэлю хватило тех десяти шагов, которые тот пробежал словно молния, чтобы добраться к воротам. Эндрю уже стоял наготове, выставив огроменную вратарскую клюшку, но этого всё равно не было достаточно, чтобы отразить летящий с невероятной скоростью мяч. Ворота в миг окрасились в красный цвет, оповещая о забитом голе. Выражение лица Миньярда было скрыто под шлемом, но оно вряд-ли выражало что-нибудь хорошее. В любом случае, гол разогрел интерес Эндрю, чтобы тот поднажал со следующей стычкой нападающего и голкипера. Натаниэль, уходя на свою половину поля, отсалютовал Эндрю двумя пальцами, в точности копируя то движение, которое он послал Рико сегодня утром. Спустя ещё минут десять Веснински снова удалось завладеть мячом, и он летел к воротам, обгоняя защиту, применяя слабые силовые приёмы ко всем соперникам, что стояли на его пути, и, в конце концов, он добрался до Эндрю. Мельком прикинув, куда ему лучше закинуть, тот направил мяч в левый верхний угол, но там уже находилась клюшка вратаря, которая тут же отразила удар, направляя небольшой шарик прямо в Натаниэля. Всё произошло настолько быстро, что никто и не понял, как мячик отскочил от шлема Натаниэля с громким стуком. Это немного сбило с толку парня, но через секунду тот сообразил, что Эндрю только что сделал, и направив на него свою клюшку. — Ты чего творишь? — прорычал Натаниэль сквозь вопли фанатов за прозрачными стенами. — Играю. Разве не за этим мы все здесь собрались? Эндрю поставил клюшку на пол и опёрся на неё плечом, словно ему было невероятно трудно устоять на свои двух. — Наверное, несладко приходится, когда другие заранее предугадывают твои тактики, так ведь? — Миньярд исказил голос и произнёс предложение с ярко выраженной жалостью в интонации. — Пошёл нахуй, ёбаный кретин. — Ухты, как мы заговорили. А не прошло и часа с нашего знакомства. — Не нуждаюсь я в подобных знакомствах… Натаниэля прервали арбитры, которые постучали по ограждению, подгоняя парней. — Лети уже, птичка. Веснински разозлился ещё сильнее, но нужно было продолжать игру. Он всё же ушёл и занял отведённую позицию на разметке поля, чтобы возобновить приостановленный первый тайм, который скоро уже должен был подходить к концу. В этом матче победили Вороны со счётом 12:8. Сквозь прозрачную пелену Веснински и не заметил, как Эндрю навис над ним и уже добрые несколько минут разглядывал его лицо. — Наркоман, — пробубнил Миньярд перед тем, как наклониться и поцеловать Натаниэля, вырывая его из облака воспоминаний. Натаниэль дёргнулся от неожиданности, но на поцелуй ответил с невероятным и страстным желанием. Он мигом запустил холодную ладонь в волосы Эндрю, запутывая их ещё сильнее, но это было не важно. Важно было то, что Миньярд был здесь, был рядом и целовал его, заставляя его разум расплываться, а тело — расслабляться под ощущением родного веса на своей груди. Холод не давал о себе забыть — своими волнами он проникся под одежду Натаниэля, поэтому у того в тот же момент проявились мурашки по всему телу. Эндрю нагнулся ещё ниже к телу Веснински: ему был важен этот контакт, столь необходимое трение, но сейчас было не время, чтобы осуществлять задуманное. Натаниэль слегка натянул кожу головы Эндрю за пряди волос, когда возбуждение стало переходить все границы. Это не принесло боли, — в любом случае, Миньярд бы не заметил её, — но послужило якорем, чтобы Эндрю на крошечную долю отстранился от сладких губ Натаниэля. — Останови меня, — прошептал Миньярд на ухо другому парню. — Мороз, думаю, остановит. Пойдём внутрь. Эндрю не возражал — даже наоборот. Они спустились и вошли в их комнату. Как и предполагалось, Кевин давным-давно лежал в отключке на диване в гостиной, а возле него стояло множество пустых бутылок из-под алкоголя. — Ну и придурок… — промолвил Натаниэль, но не договорил, потому что Миньярд затащил его в спальню, предварительно закрыв дверь на замок. Лёжа на кровати Веснински полностью доверил себя Эндрю, который безостановочно покрывал его тело поцелуями, оставляя ещё и отметины на шее, ключицах. Натаниэлю было плевать, что кто угодно сможет увидеть их утром. Ему было абсолютно плевать. Так продолжалось вплоть до того момента, пока Миньярд окончательно не свёл Натаниэля с ума, что тот совершенно перестал ориентироваться в пространстве и времени. Отдавшись Эндрю, Веснински совсем скоро сумел забыть обо всём остальном на свете, ведь он находился рядом и никуда не собирался уходить, заполняя весь крошечный мир Натаниэля исключительно собой…