Дамка или ферзь?

Исер Куперман познакомился с Михаилом Ботвинником на шашечно-шахматном празднике устроенном бюрократами из министерства спорта. Сдержанные, строгие, спортивные фигуры — сними очки с Ботвинника, перед тобой Куперман. Одень Исеру очки и перед тобой уже Михаил Моисеевич. Не только внешне, но и манерами, привычками они были необычайно похожи друг на друга. Как близнецы. Михаил Моисеевич не сомневается, если бы Исер пришёл давать сеанс одновременной игры перворазрядникам, то никто ничего бы не заметил. Исер уверен, что Михаил сможет заменить его на пресс-конференции и промолчать, где надо. Никто ничего не поймёт. * * * Исер любит вспоминать, особенно, когда они оказываются в той самой квартире, как Михаил овладел им впервые. Они сидели и играли в шахматы. Куперман как-то сразу доверился и рассказал, что ходил в детстве сначала на шахматы. Поведал, как он любил ходить на кружок, как спорил с другом, кто первым станет чемпионом мира. А шашки появились совершенно случайно, когда он отвлёкся между турами на шашечную партию. И его навсегда зачаровали шашечные комбинации. Невероятно красивое явление. — Если бы ты остался в шахматах, то я убил бы тебя в матче претендентов или ещё раньше, — отвечал Михаил Моисеевич и делал какой-нибудь сильный ход. — Я так плох? — с усмешкой в голосе спрашивал шашист. Умение считать, навыки шашечной борьбы помогали и в их нынешней партии. — Ты довольно хорош. А ещё я понимаю, что мне придётся туго, если я сяду с тобой играть в шашки. У нас в шахматах можно сделать из ошибки хорошее положение, дать мат. В шашках же всё точно. — Как же ты прав, Миша, — Исер накрыл его руку своей, а шахматист не отпрянул. Он глянул из-под очков, как бы с немым вопросом. Исер подался странному порыву и поддался потянувшемуся к нему мужчине. Целоваться через столик оказалось крайне неудобным и задевая некоторые фигуры, они выбрались из кресел, не отстраняясь друг от друга, перебрались на диван. Удивительно, что всё шло, как по маслу. Одежда исчезала плавно, но не оказывалась небрежно отброшенной — её складывали на спинку дивана. — Почему мы это делаем? — спросил Михаил Моисеевич и отложил очки. Последний элемент, который хоть немного делал его не обнажённым. Теперь же его душа была обнажена. — Думать круглосуточно — вредно, — ответил Исер и поманил Михаила к себе. Медленные томные поцелуи сменялись более страстными. Руки, ласкающие член становились смелее и активнее. Любовник просил большего. Звякнула баночка вазелина, Исер покорно раздвинул ноги шире, позволяя Михаилу подготовить его. Он снова доверился и не прогадал. Шахматист был мягок, нежен, но напорист. Откуда-то он знал, как именно нравится Исеру. Хотя тот сам этого не знал. Шумное частое дыхание подтверждало возбуждение, но никто не проронил стона даже на пике. — Ися, ты прав, — выдал Ботвинник, кончая любовнику на живот. — Ты просто забываешь про отдых. Кому, как не мне этого не знать. Я же тоже спортсмен, — Куперман изменился в лице, приобретя краски летнего заката. Ему была приятна эта интонация, то как Михаил произносил его имя именно так, но здесь как-то более интимно. Михаил снова поцеловал его. — Ты пал перед шахматным королём, — лукаво улыбаясь, сказал Ботвинник, слегка прокартавил предпоследний слог. — И как ты расцениваешь меня теперь? — поинтересовался Исер. — Как ферзя, — ответил Михаил. Это звучало, как признание в любви, как оповещение о том, что теперь ты будешь его. — Я думал скажешь, что я легкомысленный, — шашист вздохнул с облегчением и крепче обнял любовника. — Отчего же? Мы получили удовольствие, — Ботвиннику нравилось подтверждать истины. — Всё произошло слишком быстро, — пояснил свои сомнения Исер. — Я не думаю, что ты разочарован. Невесомые быстрые поцелуи осыпались на шашиста — висок, скула, щёки, кончик носа. — Да, я хочу ещё, — согласился Исер. Михаил тоже с ним согласился. * * * Михаил предаётся ностальгии аналогично, но уже в квартире Купермана. Судьба пошутила над ними так — наделила массой совпадений. В тот вечер Ботвинник отказался играть в шашки и предпочёл уголки. Исер извлёк коньяк и проигравшему присуждалась стопочка. Хорошо приняв на грудь — Михаил Моисеевич стал протестовать и требовать шахматного реванша. Ему уступили. Фигуры перед глазами плыли, и, когда он скривил с позицией и через пару ходов выяснилось, что на доске пара чёрных слонов одного цвета… Партия была прекращена. — Я сегодня перебрал, и, к огромному стыду, ничего не смогу, — нехотя признался Ботвинник. Кружилась голова и тело казалось тяжёлым. Ему помогли раздеться. — Я всё сделаю сам. Покажу тебе настоящие шашки! Проведу твою шашечку до конца. Ты разрешишь мне пройти в дамки? — спросил Исер. Он раздвинул ноги любовника и огладил промежность. — Ты меня? — заикаясь спросил Ботвинник. Он тяжело вздохнул, потёр лицо руками и, наконец, кивнул. — Тебя, — Куперман поцеловал за ухом и постепенно спускался ниже. Не владея хорошей техникой, но хорошим старанием, он приласкал член Михаила ртом, беря только наполовину. Звякнула крышка на баночке вазелина, Ботвинник вздрогнул. Внутри стало прохладно и немного некомфортно, но он мужественно перетерпел первую боль, а вслед за ней пришла награда — пальцы любовника задели простату. — Аааах, — Михаил подался навстречу пальцам, но они тут же исчезли. — Пожалуйста сделай так снова, — попросил Михаил и закусил губу, чтобы замолчать. Стало немного стыдно. — Нет, сейчас будет кое-что другое, — Исер осмотрел результат своего рукотворения. Вход блестел и манил, поэтому не долго раздумывая мужчина толкнулся внутрь. — Боже, — выдохнул Михаил и откинулся на подушки. Исер воспользовался этим и припал к шее, даря серию лёгких укусов. — Ух ты! Откуда такие слова знаем? — поддел Куперман. Его руки придержали запястья любовника, но тому это не понравилось и шашист немного изменил тактику, переплетая пальцы с пальцами Михаила. — Я должен был сказать: «о, великий Ленин?» — съязвил Ботвинник. Он подумал, что трахаться таким образом нисколько не хуже, чем, когда они делают это наоборот. — Я хочу твои ноги на моих плечах, сможешь? — уточнил Исер. Ему давно хотелось узнать, что же такого в этой излюбленной Ботвинником позе, но сверху так и не представлялось шанса побывать. — Обижаешь, Ися. Я же здоровый, спортивный мужчина. Ничем не хуже тебя, — Ботвинник исполнил его просьбу, угол проникновения сменился, стимулируя уже полюбившиеся после пальцев шашиста ощущения. Рука любовника стала надрачивать в энергичном темпе — Михаил получал удвоенное удовольствие и быстро кончил. Исер толкнулся ещё несколько раз, вытащил и кончил на бедро расслабленного любовника. Он так устал. Прилёг рядом и подарил томный ленивый поцелуй. — Дамка проведена. Никто из них не говорил слов любви друг другу, боясь спугнуть любовника, но в глубине души ожидая, кто первый их скажет. Никто не говорил, ибо это и не нужно было — они давно научились понимать друг друга без каких-либо слов.