Монстры не заслуживают счастья

      Эндрю Миньярд не имеет права на счастье. Монстры не заслуживают этого. Счастья заслуживают хорошие люди. Люди, которые не избивают людей до полусмерти и не накачивают их наркотиками. Люди, которые не угрожают окружающим перерезать глотку. Люди, которые не Эндрю Миньярд.       Монстрам суждено гнить в одиночестве. Сидеть в пустой комнате без окон и дверей, без капли солнечного света.

Эндрю знал об этом и давным-давно свыкся с этой мыслью.

      Осознал он это лет в 16, когда Аарон возненавидел его за убийство матери-наркоманки. Укрепил свой статус поехавшего ближе к 18, когда избил группу парней и начал приём таблеток по предписанию суда. Ох, как же он ненавидел эти таблетки, заставляющие губы растянуться в хищном оскале, делающие угрюмый и серый мир ярким и смешным. Как же хорошо они помогали кошмарам стать ещё более красочными, ведь ему было мало его эйдетической памяти, запоминающей каждую деталь прожитой жизни в мельчайших подробностях. Каждое прикосновение чужих рук к местам, где их не должно быть. Текстуру деревянной спинки кровати, в которую впивались его руки до побеления костяшек. Каждую мольбу прекратить. Каждое "пожалуйста", сказанное в надежде, что весь этот кошмар закончится, как только он попросит достаточно хорошо. Они никогда не останавливались. Никогда не слушали крики и шёпот, просящие остановиться. Никто и никогда его не слушал.

И он привык к этому.

      Привык к тому, что его "нет" никому не важно. Привык, что всем абсолютно плевать на него, его чувства и потребности. Ах да, у него же нет чувств, он бесчувственный монстр. И нет у него ни потребностей, ни желаний. Он робот, созданный лишь для того, чтобы отдавать и ничего не получать взамен. Игрушка, которую выбрасывают, когда та ломается.       Эндрю Миньярд - плохой, страшный человек. Человек, носящий чёрные повязки со спрятанными в них ножами. Человек, чуть что, угрожающий ими ни в чем не повинным людям.       И никто не догадывается — не хочет догадываться, — что под повязками скрываются сотни рубцов, нанесённых острым лезвием в попытке создать иллюзию контроля. Иллюзию того, что твоё тело пренадлежит тебе. И что ножи в этих самых повязках служат не для насилия, а для защиты. Защиты себя и своих людей. У Эндрю никогда не было ничего своего. Ни одежды, ни кровати, ни выбора. Поэтому он яростно защищает всех и всё, что принадлежит ему.       Люди считают его эгоистом, основываясь лишь на том, что он никогда никому не помогает. Считают его таковым, не зная того, что на самого себя Эндрю абсолютно всё равно. Ему важно лишь чтобы у его людей было безопасное место, куда они могут вернуться. Место, которого у самого Эндрю никогда не было. Дом.       Все вокруг считают его Монстром, Чудовищем, Психопатом, сломанной игрушкой, которую нужно срочно исправить, починить. Но только не Нил.       Нил понимает и принимает его таким, какой он есть, с его ножами, шрамами и травмами. Не нарушает его границ. Не просит больше, чем ему дают. Он - Несбыточная мечта, Мираж, Побочка от таблеток, что угодно, но только не реальный человек. Таких людей не бывает. Людям никогда не хватает того, что Эндрю им даёт, они хотят всё больше и больше, пока у него ничего не останется, а потом они о нём забывают. Но Нил не такой. Нил никогда не забывает об Эндрю.       Он всё ждёт, пока Нил оступится.       Нарушит его границы, потребует больше положенного, потому что всем всегда мало. Но этого не происходит. Блядский Джостен всегда осторожен в своих действиях и словах.       Эндрю ненавидит его. Ненавидит то, что Нил Джостен заставляет его чувствовать. Это что-то новое, отличное от обыденных гнева и апатии. Что-то, что пугает. Проще заменить его более привычной ненавистью.       После чуть больше полугода их с Джостеном "ничего", в коллекцию его прозвищ, состоящую из нескольких сотен экземпляров самых нелестных слов, добавляется одно-единственное, которое ему нравится — но Эндрю никогда не признается в этом даже самому себе, — "Дрю". После почти двух лет их с Нилом "не ничего", Эндрю всё ещё думает, что не заслуживает "этого". Не заслуживает мягких поцелуев, нежных прикосновений и слов. Не заслуживает Нила Абрама Джостена. В дни, когда тишина слишком громкая, а темнота настолько яркая, что режет глаза, Нил просто сидит рядом с его кроватью и тихо рассказывает, как прошёл его день, не нуждаясь в поддержании диалога. Он уйдёт, как только Эндрю скажет ему уйти. Замолчит, как только Эндрю скажет замолчать. Но дело в том, что Эндрю не хочет, чтобы Нил уходил или молчал. Он хочет видеть его лицо, слушать его голос и чувствовать то, что до сих пор его пугает, но уже не так сильно, как раньше. И на одно-единственное мгновение, где-то глубоко в душе, Эндрю Миньярд осознаёт, что наконец-то, после почти 20 лет страданий, он счастлив.