Сломленный

      Дверь в комнату с шумом закрывается. Теперь можно не притворяться, позволить ревности и злости овладеть им. Тяжёлые вздохи заполняют каждый сантиметр помещения. Джаффар нервно сжимает и разжимает кулаки. Сдерживался тогда на площади как мог, чтобы не ударить наглого бедуина. Он точно положил на неё глаз ещё с того дня, как бессовестно заявился к воротам.       — Госпожа, вам это нравится? Вы так внимательно слушаете?       — Я бы хотела остаться… — ответ Ясмин словно ножевое, но она просила так умоляюще, искренне. Как можно было отказать?       С каждым днём становится всё сложнее и сложнее притворяться, прятать чувства, что вырываются из грудной клетки, только увидев её.             Джаффар хочет стать для неё первым и единственным мужчиной. Оберегать, быть опорой, радовать, любить без остатка. Хочет, чтобы взгляд влюблённых глаз Ясмин принадлежал только ему. Неужели он так многого просит?       Облокачивается руками на подоконник. Тихий шум ночного ветра нисколько не помогает, наоборот, запускает ещё больше мыслей. Догадывается ли Ясмин о его чувствах? Замечает ли пристальный, изучающий, жадный взгляд Джаффара? Он встряхивает головой, вновь ругая себя за подобные думы.       Переводит взгляд на кровать. Хотел бы он засыпать и просыпаться не один, а с любимой.       — И почему нет таблетки, блокирующей такие мысли? — усмехается сам себе, — может, хоть тогда голова не болела бы?       Подходит к постели, на ходу снимая плечевую кобуру, а затем и форму. Укрывается лёгким покрывалом, ёжась от холода. Минуты идут, а мысли Джаффара так и не находят покоя. Он сейчас отдал бы всё, что имеет, за возможность обнимать Ясмин, крепко прижимать, вдыхать запах её волос и тела. Джаффар только тогда понял, что его мысли стали далеко не целомудренными; что преступил невидимую черту, когда дышать стало тяжелее, а мужское достоинство оповещало о подъёме. Раньше у него легко получалось подавлять физическое влечение к Ясмин, но сейчас всё идёт не по плану.       — Джаффар, прекращай думать о ненужном! — злится на самого себя.       Переворачивается на живот, сильно сжимая руками подушку. Только вот образ Ясмин никуда не девается: её искренний взгляд, манящая улыбка, длинные и блестящие волосы цвета кофе, лёгкость в движениях и любовь к свободе. Такая юная, смелая, живая. А фигура…       — Что за испытание такое! — резко приподнимается, — Ясмин, ты даже ночью не покидаешь меня… — несколько медленных вздохов, и он вновь падает на подушку.       Видит Всевышний, он сопротивлялся. Отгонял мысли, запрещал образу Ясмин всплывать бесчисленное количество раз, но силы в этой войне оказались неравными. Глаза закрыты, а рука, чуть дрожа, спускается вниз, лишь на пару секунд задерживаясь у кромки нижнего белья.       Представляет, что Ясмин рядом, касается его волос, лица. Такая невинная.       Касается его обнажённой груди, плавно спускаясь всё ниже и ниже. Такая решительная.       Манит взглядом, дурманит, дразнит. Вот же дьяволица.       Тихий стон срывается с губ Джаффара. Воображение рисует очень яркие картинки. Её прикосновения требуют большего. Ему мало. Он отдаётся желанию, не испытывая ни грамма стыда.       — Джаффар… — шепчет томно, прямо в губы, тоже требуя большего.       От такого обращения у него отказывают все тормоза. Запускает руку в шелковистые волосы, а второй прижимает к себе как можно крепче. Он её не отпустит. Только не сегодня. Слишком долгими и мучительными были ожидания.       Джаффар представлял их первый поцелуй не таким требовательным и мокрым. Столь желанные губы оказываются слаще мёда. Запах любимой не сравним ни с чьим другим. Голова кружится, всё кажется таким реальным. Уже не пугают мысли, что кто-то застанет его за самоудовлетворением. Это всё неважно.       Ясмин смелеет, оказывается сверху, не разрывая поцелуй. Джаффар не против, разрешает играть с ним, он в её власти. С каждым движением Ясмин возбуждение растёт всё больше, принося собой только наслаждение.       Его Ясмин. Его любимая. Желанная. Нежная. Чарующая. Растрёпанная. На её лице нет смущения. Пусть. С ним она может не притворяться, он любит Ясмин любую. Она не должна его бояться. Он защитит её ото всех, даже от собственного отца.       Когда терпение достигает своего пика, Джаффар перенимает инициативу на себя. Прежде чем сделать Ясмин своей, внимательно смотрит ей в глаза, ожидая то ли разрешения, то ли просьбы остановиться. Она тянется за поцелуем, нежно касаясь щеки Джаффара.       Незнакомые, но такие приятные ощущения сближают влюблённых ещё больше. Они растворяются друг в друге полностью. Капля боли и море страсти. Это высшая степень доверия. Они и представить не могли, что можно желать кого-то так сильно.       В голове не остаётся никаких мыслей, сомнений, страхов.       Сегодня их любовь становится ещё крепче, и они будут за неё бороться всеми силами. Вдвоём у них всё получится.       Он кончает, пробуждаясь, будто ото сна. Рука ещё некоторое время накрыта результатом постыдного поступка. Дыхание постепенно восстанавливается, а в горле пересыхает. Как теперь ему смотреть Ясмин в глаза? Но Джаффар находит то маленькое, чему по-настоящему радуется: никто не сможет увидеть его воспоминание, никто не прочитает его мысли.       — Что я наделал… — неожиданно горячие слёзы, которые так долго искали выход, наконец-то скатываются вниз, прячась в каштановых волосах.       Джаффар чувствует себя сломленным. Ясмин — дочь великого человека, а он? Всего лишь водитель. Что он может ей дать? Только свою любовь. А достаточно ли этого? Ему никогда не хватит духу признаться в своих чувствах, чтобы не обрекать Ясмин на неизвестное будущее. Он никогда не будет достойным её.       Такая горькая правда причиняет нечеловеческую боль Джаффару день ото дня.