Девушка-беда

Снова Сима встретилась с «девушкой-бедой», как про себя она окрестила незнакомку, уже в трезвом состояние. Пожалуй только это позволило ей с трудом, но поверить в происходящее. С той попойки в клубе прошла уже неделя. Серафима начала понемногу отходить после разрыва с Климом. Странный эпизод с как будто специально вырубившемся светом также начал забываться, оправдываемый слишком большим количеством выпитого алкоголя. Сейчас девушка сидела в какой-то кафешке. У отца Долмацкой — местного криминального авторитета сейчас важная встреча с «коллегами». Кажется в «Шёлковом Пути» или ещё каком-нибудь дорогущим ресторане Санкт-Эринбурга... Сима если честно уже и не помнит какое название он говорил. Суть не в этом. Дом пуст. Многочисленный обслуживающий персонал разумеется никуда не делся, но тем не менее делать там решительно нечего. На съёмной квартире, которую Серафима снимала, чтобы быть рядом с институтом, тоже делать нечего. Немногочисленные друзья как назло или не в городе или заняты. Ощущение будто весь мир настроен против неё. — Приветик! Хорошо что Сима в это время не делала глоток своего Рафа. Что-то ей подсказывает, что кофе определённо бы попало не в то горло. На втором свободном стуле за столиком сидела «девушка-беда». В этот раз в чисто-белой отглаженной, кажется даже слегка накрахмаленной рубашке и чёрных брюках. Всклокоченные как у какой-то карикатурной ведьмы в прошлую встречу волосы на этот раз были убраны в высокую причёску с парой аккуратно, явно специально вытащенных прядей и парой растрёпанных, выпавших случайно. Кажется это французским пучком называется, или как там Луиза говорила... — Ты меня помнишь? — так и не дождавшись реакции на приветствие, спросила «девушка-беда». — Помню, — медленно проговорила Сима. Долмацкая не понимала, что незнакомке от неё надо, но несколько предположений у ней имелось. Например её прошлый внешний вид вполне располагал к теории, что за девушкой кто-то гнался. А сейчас она по видимому хочет использовать Долмацкую как свидетеля. Ну или ещё что-нибудь подобное... — Хаус! — незнакомка закусила губу, тут же растеряв большую часть весёлости. Вдруг она резко наклонилась вперёд, ложа руку на висок Симы. Долмацкая даже застыла от такой наглости, едва не выпустив чашку из рук. Да что она себе позволяет?! —Ты чего творишь?! — Серафима откинула чужую руку, вскакивая со стула. Чашка, опасно наклонившись, со звоном встала на стол. Жидкость каким-то чудом не расплескалась. — Я не люблю когда моё личное пространство нарушают! Ложь на самом деле. Не то чтобы Сима получала какое-то сильное удовольствие от постоянного близкого контакта с людьми, но и особой ненависти она не испытывала. Просто нужно было хоть как-то оправдать свой пожалуй слишком грубый поступок. Конечно Серафима его таким не считала... Но при взгляде на похоже начавшую паниковать странную девушку внутри что-то засвербело. — Ты ещё помнишь? — с лёгкой надеждой спросила незнакомка, поднося руку к губам и что-то беззвучно говоря. — Что помню?! Тебя?! — Долмацкая отошла подальше от стола. Кажется она сумасшедшая. Ну или же просто прикалывается. В любом случае, чтобы от Серафимы отстали стоит подыграть. — Нет не помню. — Врёшь, — неожиданно жёстко усмехнулась «девушка-беда». Всю её былую растерянность как будто ветром сдуло. Из-за отблесков уличных вывесок карие глаза вдруг приобрели алый оттенок. — Шпионила за мной, тварь?! Сумасшедшая резко вскочила с места. Сима только сейчас поняла, что в кафейне они одни. Ни официантов, ни баристы, ни парочки влюблённых посетителей в тёмном углу. — Тебя послал мой отец?! Отвечай, ведьма! — продолжала нести какой-то бред поехавшая, с неотвратимостью танка идя на пятящуюся назад Серафиму. Ну и как Долмацкая только умудряется влипать в подобные ситуации? Чёрт его знает... Она никогда не была пугливой. С отцом — криминальным воротилой это просто не возможно. Но сейчас, перед лицом взбешённой припадочной, чьи глаза каким-то непостижимым образом продолжали гореть красным даже, когда она вступила в тень, Серафима невероятно чётко осознала, что надо бежать. Да, это позорно. Но инстинкты буквально орали, что в данный момент такое отступление просто жизненно необходимо. Долмацкая рванула на улицу, оттолкнув стеклянную дверь. Она даже не сразу поняла, что забыла куртку на вешалке в кафе. Но было уже поздно. Из верхней одежды на Серафиме лишь кожанка, которая совсем не спасает от холода. Ледяной ветер буквально промораживает тело до мурашек. Сапоги скользят на припорошенном снегом льду и Сима лишь невероятными физическими усилиями спасает себя от падения, буквально изворачиваясь, чтобы сместить центр тяжести в нужную сторону. Редкие прохожие почему-то абсолютно не обращали внимания на Серафиму, что уже слышала за спиной бегущую преследовательницу. На крики никто из них так же не откликался. Даже не поворачиваются, будто не слыша. Какого дьявола тут вообще творится?! Долмацкая свернула в арку и побежала по какому-то двору. Резко, как будто из воздуха появившаяся сумасшедшая подставила подножку жертве. Сима даже понять ничего не успела как мир ушёл из под ног. На девушку тут же упала незнакомка, без труда перевернув её и вжав в ледяной, ещё не убранный с дорожек снег. — Кто тебя подослал?! — Глаза и правда красные... Когда чокнутая успела нацепить линзы? — Кто твой господин, я тебя спрашиваю?! — Какой нахрен господин?! — разозлилась Сима и попыталась скинуть её с себя, но попавший точно в солнечное сплетение кулак почему-то совершенно не вызвал никакой реакции. Сумасшедшая даже не дёрнулась, а у Долмацкой появилось чувство, что она ударила рукой по дереву. — Ты думаешь я с тобой шутки шутить буду? — зло прищурилась припадочная, что-то доставая из кармана брюк. — Ничего! Ты явишь своё истинное лицо, ведьма! Психованная наконец что-то достала. Кажется какую-то упаковку... Сима не смогла рассмотреть точно. Посыпавшийся в лицо порошок помешал. — Твою мать! — Долмацкая отчаянно закашлялась, зажмурив слезящиеся глаза. — А что такое, мразь стеклянная? — с наигранным беспокойством поинтересовалась сумасшедшая. — Не думала, что у меня есть чем открыть твоё полусгнившее личико?.. Она резко замолчала, вглядываясь в совершенно не изменившееся лицо, зажмурившейся, испуганной девушки. Катя провела рукой, стряхивая не подействовавший порошок Корнелиуса. Пресвятые зеркала... Это не ведьма...