безмерные чувства

что бы я не сделала, что бы не увидела все, к чему коснусь — становится невидимым. все, на что смотрю — сразу испаряется, дружба и любовь со мною не случатся.

падший ангел неземной красоты бредет по одинокому городу, прижимая израненные крылья, с взъерошенными грязными перьями, к спине. под носом багряная запекшаяся кровь, он утирает слезы тонкими кистями, еле передвигая босыми ногами с разбитыми коленями. холод конца октября окутывает хрупкое тело, заставляя вжимать голову в плечи, обвивать себя руками, ведь тонкая ткань потрепанной рубахи на плечах не согревает вовсе. отвергнутый всем миром, высшими богами, он бредет по улице, собирая множество косых взглядов. над головой в черных смольных волосах нимб еле светится, юноша приваливается к кирпичной стене, зажимаясь в углу меж домов там, где меньше разгульного ветра блуждает. лицом утыкается в острые колени, а в животе урчание китов слышно, сводящее пустующий желудок в узел. он не помнит ничего, ни своего прошлого, ни почему сейчас здесь в неизвестном городе, без весомой одежды и голодный. что с ним произошло? почему второй месяц уже скитается по закоулкам улиц, распугивая людей и сражаясь с демонами за выживание. хотелось бы ему просто исчезнуть, умереть безболезненно, оставив душу на покой. ангел демона — уникальный случай, отличающийся от остальных демонов тем, что обладает способностью поглощать жизни людей одним лишь прикосновением, что делает его по-настоящему опасным для общества. физический контакт отнимает дни, месяца, года еще не прожитой жизни людей, и чем дольше этот контакт, тем больше времени он отнимает. — не двигайся, — юноша, готовый вытянуть катану из-за пазухи, стоит в метре от него, серьезен в своих словах, смотрит сверху вниз, прикидывая, кто или что перед ним. — и не хотел, — безразлично кидает ангел в ответ, отводя взгляд на свои босые пальцы ног, — прикончи уже быстрее и получи свою жалкую награду, — хмыкает себе под нос. скольких охотников на демонов он уже повстречал, и сколько ран получил от них. парня вводит в ступор ответ собеседника. еще никогда он не встречал демона, желающего и готового к смерти. азарт в глазах тут же ускользнул, рука отпустила рукоять катаны. — что ты такое? — неизвестный делает шаг ближе, снимая с себя черный пиджак и оставаясь в мятой светлой рубашке с подтяжками. — если бы я сам понимал, очевидно же, что чудовище, — ангел вскидывает руку, жестом указывая не приближаться нему. не понимает он отчасти, почему не хочет уменьшать количество жизни этого странного охотника с красно-черным сплитом, — не приближайся, если не хочешь потерять часть своей никчемной жизни. — не веди себя как зверь, когда к тебе относятся по-человечески, — юноша не тупой, складывает два и два, тут же понимая, что за демон перед ним, — можешь звать меня курсед, — легким движением он опускает на хрупкие плечи свой пиджак, не касаясь парня, — голоден? — да, — честно отвечает темноволосый, поднимаясь с земли. затекшие кости хрустят, отдавая неприятной ноющей болью. — акума, — бурчит себе под нос, выпрямляясь, расправляя крылья и равняя шаг с новым знакомым. — идем, чудо-юдо, блять, накормлю тебя, — от карих глаз не скрываются кровавые раны на белых перьях, как и мимолетное смущение на чужих щеках.

я рукой коснусь до солнца, и оно погаснет вмиг, небо обольется кровью, если я стою под ним. птицы потеряют крылья, если мимо пролетят, люди обратятся в пыль, как только мой поймают взгляд.

— нормальные люди друзей себе не среди демонов выбирают, — акума оглядывается по сторонам, укладываясь на общей постели. вот уже около полугода он находится под опекой курседа, став его напарником в делах общественной безопасности. патрулируют на пару районы, ходят и покидают работу в одно время; питаются одной едой, приготовленную кем-то по утрам; носят иногда одежду друг друга, путаясь вовсе, где чья; пользуются одним гелем и шампунем, но спят по разные стороны кровати. курсед с каждым днем все больше и больше влюбляется в этого демона, искушающего его до самой плоти. один только безразличный взгляд каре-зеленых глаз, наполненных вселенской печалью и болью, пронзает до самого сердца, впиваясь острым концом копья в мягкий орган. манящие розоватые губы не дают покоя бушующим мыслям в загруженной голове. курсед устал, дико устал притворяться, что все в порядке, когда тот, кто сердце разделяет на части, лежит по другую сторону кровати, обернувшись спиной и свернувшись в комок, тихо плачет по ночам, думая, что остается незамеченным. хочется коснуться его, обнять, прижать ласково и поддержать, сказать, что все его слезы попусту, что все будет хорошо, до тех пор, пока он рядом с ним. коснуться бы раз бледного лба губами, прочувствовать бархатную кожу, руками несильно сжимая и лишь успокаивающе поглаживая по худощавой спине, пересчитывая выпирающие позвонки. сказать бы все то, выплеснуть наконец наружу ту бурю эмоций и чувств, глубоко скрываемых где-то внутри, сковывающих его движения. но не может. не позволит себе обременить ангела излишними заботами. тот итак страдает, мучается в кошмарах по ночам, в которых только и прокручиваются эпизоды не прожитых жизней тех людей, чьи жизни он успел покалечить. и пусть он заявляет, что люди должны умирать в агонии, и не желает даровать им безболезненную смерть, курсед точно знает, насколько хрупка душа его ангела, и насколько болезненно морально ему даются эти «дары быстрой смерти». акума пассивен и не имеет воли к жизни вовсе, для него она мучительна. и множество раз признавался напарнику о том, как он, демон смерти, жаждет своей погибели. — пока ты жив, приходится тратить свои силы, а когда умрёшь, можно и расслабиться, — темные волосы скрывают грустную улыбку, мягкие крылья встрепенулись, — тебе повезло, я бы тоже хотел поскорее умереть. — а у самого губы трясутся и спина покрывается мурашками, когда говорит о смерти, особенно о смерти курседа, которому осталось около пяти лет. и, сколько бы курсед не молил его о желанных прикосновениях, ангел каждый раз уклончиво отвечал, что не хочет помогать человеку избежать мучительной смерти и даровать возможность уйти из жизни без боли и страданий. знает ведь тоже, что самому парню не лучше живется в этом мире боли и страданий. но, чуткий к смерти, его маленький разрушитель никогда не приближался к тому, кому суждено просуществовать еще долго, словно боясь, что ненароком убьет то, чем дорожит больше всего в этом мире. вел себя замкнуто и отстраненно, держась на расстоянии, помнит до сих пор, как ругались они, стоило курседу необдуманно схватить парня за руку, прижать к себе, укрывая своим телом от шквала удара одного из демонов. посчитал ведь, два месяца жизни отнял у самого дорогого человека. и пусть курсед действовал беспечно, зато наконец коснулся желанного тела. до сих пор где-то фантомными чувствами отдается у него по всему телу ощущения того, как крепко он держал своего хрупкого ангела-убийцу, прикрывал своей шкурой, лишь бы спасти, оставить целым и невредимым. время тогда будто бы остановилось во вселенной для них. курсед никогда не забудет. и никогда не признается парню в своих безмерных чувствах, оседающих тяжким грузом на душе. будет делать все: заботиться, защищать, поддерживать, молчаливо любить, только бы почаще смотреть в любимые глаза, ловя тихий редкий смех с уст напротив. неозвученные чувства обоих будут таиться в грудных клетках до последних дней. пока человек, одержимый тактильной нехваткой, и ангел-демон, убивающий своими прикосновениями, рядом. пока они есть друг у друга.

как бы сильно не старалась — все не получается. там, где мимо прохожу, все мигом разрушается. тех, кого любила сильно, в ветер превращаются, дружба и любовь у всех же получается.