В следующей жизни мы с тобой обязательно...

Люди слишком хрупкие. Они подобны маленьким белым бабочкам, летящим на свет лампы, зажженой в угольно-космической темноте. Проведи по ним ладонью, и все — конец короткой жизни. Словно и не было бабочки, а только этот светлый след и мягкая пудра, что остаются на руке.

***

      Что-то с треском ломается на крохотные частицы-осколки. Где-то в Пустоте внутри, там, где должно быть сердце у человека. Странник склоняется над чужим телом, съеживается до такой степени, что кажется маленьким ребенком. Такой хрупкий. Совсем как человек на первый взгляд. Его руки гладят охладевшее лицо, залитое кровью, они дрожат. Все это — слишком для него. Его мозг отказывается воспринимать произошедшее. Даже когда темноволосый в сотый раз гладит чужое плечо, вывернутое в неестественном положении, он надеется, что это все просто страшный сон. Что Казуха вновь поднимется сейчас с места, засмеется мягко, разгонит собравшиеся тучи своим голосом-колокольчиком. Скажет, что это все шутка, что они с Нахидой просто хотели пошутить над ним, и так заигрались. Он не будет злиться.

Этого не происходит.

      Буэр молча наблюдает со стороны. Она ничего сделать сейчас не может, лишь скорбно поджимает губы, смотря в пол. Ей так знакомо это чувство потери… Но она не помнит откуда. И не понимает человеческие эмоции так. Все же, Странник испытывал их больше и чаще, чем она. На хризолитовые глаза наворачиваются слезы. Темноволосый бьет кулаком по земле в сантиметре от головы бездыханного окровавленного самурая и сгибается сильнее, почти касаясь лбом пыльной земли.

На ней блестят еще не подсохшие алые капли.

      Пальцы юноши вплетаются заботливо в чужие светлые пряди, словно лежащий рядом самурай еще может чувствовать боль.

— Поднимайся, Казуха…

Ответа нет и уже никогда не будет.

— Вставай немедленно, Каэдэхара!

Тело неподвижно, сколько бы Странник не пытался трясти его, держась за рукав.

— Пожалуйста, очнись…

***

      В ушах Буэр до самого конца будет звенеть от криков темноволосого. Его трясет. Он бьет руками по каменистой земле, не замечая, что обдирает их в кровь. Истошно кричит, бьется в истерике до хрипов. Как мантру повторяет «нет, он не мог!» и «прошу тебя, вставай!», пальцами зарываясь в собственные волосы. Те не выдерживают напряжения, рвутся иногда, но Странник этого не замечает. У него хрипит в горле, а слезы уже не идут. Они кончились. Осталась только затмевающая разум боль потери. Его голубые глаза широко распахнуты, как у обезумевшего зверя. Он и впрямь словно сошел с ума. Продолжает, отрицая реальность, то звать погибшего самурая, кричать, в истерике посыпая того оскорблениями, то принимается целовать его бледное лицо, надеясь, что тот очнется. Губы и щеки Странника наверняка соленые. Он будто выплакал сегодня все слезы, что годами копил в себе. Он не в состоянии принять произошедшее: винит себя, окружающих, Буэр, которая вместе с ним была в городе и не могла помочь самураю, Путешественника, который отплыл в Фонтейн, стражу из города, что не примчалась к его возлюбленному на помощь. Слезы неконтролируемо стекают по щекам, падают в траву. Ресницы слипаются, закрывая обзор, а перед глазами плывет. Странник упирается лбом и ладонями в землю и молится. Всем Архонтам. Буэр, стоящей за его спиной, Мораксу, Барбатосу, Аим, Фокалор, Царице… Вельзевул, черт бы ее побрал. Голос хрипит от пронзительных криков, внутри словно раскинулась пустыня.       Спина и плечи юноши мелко подрагивают, когда беловолосая богиня проводит по ним рукой и обнимает его сзади. Голос ее дрожит, руки — тоже. Темноволосый хватается пальцами на камни, не желая покидать это место. Воздух здесь пропитан запахом Смерти, и металлический привкус железа оседает на языке после каждого вздоха, который приходится делать обкусанными солоноватыми губами.

— Буэр… Скажи, это карма за все, что я совершил в прошлом?

Богиня не отвечает на вопрос, лишь тянет его за собой.

— Пойдем, Странник.

***

      Прошлое остается в прошлом. Тейват меняется — Странник и Нахида просто смотрят на это и смиряются. Вместо шумных улиц Сумеру появляются дороги для автомобилей, вместо деревянных домиков — высокие каменные многоэтажки. Архонты теперь лишь часть фольклора: что-то из прошлого, чему когда-то поклонялись. Они живут среди людей, кто еще не почил, и наслаждаются тем, что их люди стали такими, какими стали.       Нахида каждое раннее утро распахивает настежь окна в спальне темноволосого и громко кричит «Проснись и пой, Странник!», на что получает едкое «Умолкни!».

Она не обижается, лишь улыбается уголками губ.

      Завтрак проходит в полной тишине. Она уютна, привычна. Нахида не говорит во время еды, а Странник просто не может найти в себе силы. Ночью ему опять снился кошмар. И так уже многие-многие столетия. Мытье посуды тоже проходит без общения. А после беловолосая зовет его погулять. Побегать по сугробам, полепить снежки. Странник со скепсисом приподнимает бровь, словно спрашивая, не шутит ли она. Нахида улыбается. Не шутит, значит.       Они одеваются довольно быстро. Странник слишком торопится на улицу для человека, который хотел провести день в телефоне, но это и логично в какой-то мере: чем быстрее выйдешь — тем быстрее зайдешь. Они идут по украшенным улицам, лавируя между прохожими, и останавливаются около кофейни «Фавониус». Нахида забегает купить какао, а ее темноволосый спутник остается около двери, от скуки рассматривая вывеску и рисунки на окнах.

Его отвлекает щелчок камеры. Он резко поворачивается в сторону, желая найти того смельчака, что решился на такое, и замирает.

Сфотографировавший его человек опускает камеру и тихо смеется. Голос его похож на звон колокольчика, а его каре-алые глаза поднимают волну эмоций где-то внутри у Странника. Его Пустота оживает. «Незнакомец» заправляет белые волосы за ухо, поправляет яркую крашеную в багрянец прядь и невинно улыбается: — Простите, просто Вы очень красивый. Могу я получить Ваш номер?

***

      Нахида выжидает в стороне, помешивая какао и топя в нем зефир. Она старается не мешать юношам, но те и так забыли об окружающем их мире. На губах беловолосой играет кроткая улыбка.

— Будьте счастливы в этой жизни.