Фантики

В кабинет географии всегда было светло даже когда небо хмурилось или даже плакало. Но этот день, несмотря на ослепительное солнце не предвещал ничего хорошего его обитателям. — Здравствуйте, садитесь. Сегодня будет наш последний урок географии. По личным причинам я вынужден уволиться. — Ровный голос учителя, звучал четко, будто он долго репетировал, что будет говорить. В этой фразе не проскользнуло ни одного междометия, ставших уже привычными ученикам. Пока класс не потонул в возмущенном гуле, мужчина развернулся к доске и начал писать тему урока. Никто не забыл прошлую учительницу по географии, пусть и прошло почти три года и если дважды с географами повезло, то не факт, что повезёт в третий, тем более, что выпуск уже через пару месяцев, потому увольнение нового учителя произвело такой фурор. Конечно урок никто не слушал — все разговаривали с соседями, обсуждая новую тему. Только один парень сидел и ни с кем не сплетничал. Раздражение поднималось изнутри, как дикий зверь, удавкой стягивая горло. Колено дергалось в такт ручке, что стучала по тетради. Надо было успокоится, но слишком много сил уходило на сохранение мнимой увлеченности происходящим в телефоне. Звонок для всех стал неожиданностью, многие парни подошли к учителю пожать руку на прощание, а Женя продолжал сидеть. Когда класс опустел, брюнет поднялся, подошел к учительскому столу, забрал ключ и запер дверь. С тихим щелчком замка раздражение будто смыло, оставляя после себя только легкую нервозность. — Жень, ты что делаешь? — Учитель, что все это время молча наблюдал за действия подростка, подал голос, когда парень задержался у двери. — Ненавижу. — Что? — Я ненавижу вас. Даже не так. Я ненавидел вас еще всего пару месяцев назад. Можете думать, что я болен и будите правы. — Женя сопровождал свои слова действиями: по одной пуговице медленно расстёгивал кофту, параллельно чуть ослабляя узел галстука. Серая шерсть была отброшена куда-то в сторону парт за ненадобностью, а парень начал двигаться в сторону учительского стола. — Мне нужно просто удовлетворить своё любопытство. Можете ничего не делать и думать о ком угодно, я даже не против, если вы будите называть чужое имя. — Какое имя, Женя?! Объясни нормально, что ты хочешь? — Константин Георгиевич внимательно наблюдал за учеником, но не понимал ровным счетом ничего. — Как что? — Парень подошел вплотную к столу, ловко садясь на него. Пальцы занялись пуговицами на рубашки, игнорируя галстук. — Опыта у меня конечно немного, но разве не в этом вся прелесть? — Какой опыт? И слезь со стола! — Географ вскочил со стула и ударила кулаком по столу. Это было его ошибкой. Женя ловко забросил руку мужчине на шею, притягивая его ближе, но его порыв был пресечен. — Почему? Я же вроде не урод какой, здоров, силен. Не верите? Могу справку показать. — Ты не понимаешь своей бестолковой головой, что своими действиями подводишь меня под статью?! 8 лет строгача пишут всем без разбору, даже если всё было по согласию и через пару месяцев «жертве» восемнадцать будет! — Учитель был в ярости. — Нет, это вы не понимаете. Я любил его искренне, он ни слова не сказал в ответ, но мне было неважно. И вдруг он меня бросает и появляетесь вы. Вместо него. Я ненавидел вас всей душой. Но немного времени назад что-то щёлкнуло и я не смог вас больше ненавидеть. — Женя смотрел в глаза учителю не мигая. — Я же сказал, можете считать меня больным, извращенцем, просто шутником, но я не шучу и полностью здоров. То ли это болезненное откровение, то ли пронзительный взгляд карих глаз, но мужчина больше не смог сопротивляться и первым потянулся к чужим губам. Может он тоже болен? Какой-то страшной неизлечимой болезнью, что наступает годам к сорока и сводит людей с ума? Страшно. Но такое страх против какой-то дикой, почти животной похоти, что будто спала глубоко внутри, а сейчас подняла голову и начала дергать за ниточки, отбирая право управления телом у разума. Они с остервенением целовались, хотя это больше было похоже больше на борьбу, чем на поцелуй. Попытка отобрать инициативу, сделать партнеру больнее, доказать своё главенство. Но в такой «борьбе» кислород кончается намного быстрее, вынуждая взять небольшой перерыв, но они на этом не остановились. Учитель левой рукой забрался под расстегнутую рубашку а второй начал оглаживать парня по бедру, сипло дыша ему в шею. Дальше было как в бреду: пуговицы звонко прыгали по полу, хриплые возбужденные стоны смешивались с болезненными всхлипами. ^^^ — Ты узнал, что хотел? — Константин Георгиевич даже не взглянул на ученика, что так и сидел на столе: в галстуке и полуспущенной рубашке. Мужчина поднял с пола свои вещи, оделся, взял портфель и направился к двери. — Ключ сам сдашь на вахту. Надеюсь, мы больше не увидимся, прощай. И с этими словами, легко открыв дверь, ушел. Женя еще долго просидел на этом столе, смотря куда-то вдаль. Потом все же слез, оделся, но ключ так и не отнес. Спустя месяц, когда отец мальчика вернулся с работы, она нашел его уже бездыханное тело у раковины. Чуть теплая вода продолжала тонкой струйкой стекать на длинную рваную рану на запястье. В здоровой руке парень сжимал ключ от кабинета географии.