Инферно

      До долгожданного отпуска, ради которого приходится вкалывать весь год, остаётся всего день. На этот раз обоюдно пришли к выводу, что для полного удобства сквад снимет отдельный дом.       Марину нужно было прилететь в Краснодар, поэтому он уже был в дороге, а вот Аркаша всё ещё мирно спал в своей комнате, совсем не ожидая резкого будильника, до которого оставалось ещё несколько минут. А он должен был поехать в аэропорт, забрать друга и потом уже вместе с ним мчать в Сочи к друзьям.       Тем не менее, Джохан заставил себя приехать за Марином чуть раньше и к тому моменту, как самолёт Мокану приземлился, тот уже ждал его, смотря в большие окна зала ожидания, на яркое солнце и бесконечный поток людей, искривлённо отражающийся в стекле.       Издалека он увидел немного потерянного, заспанного и уставшего друга, лицо которого озарилось широкой улыбкой сразу же после того, как он заметил улыбающегося и машущего рукой Аркадия издалека.       Марин быстро прошёл через турникеты и кинулся в распростёртые объятия друга.       — Спал бы, я и сам приехать мог, — мягко говорил летсплейщик, явно радуясь приезду друга.       «Ради этой улыбки я и ехал», — думал Джохан, всё ещё обнимая товарища.       — Давай тогда домой? Или, может, заехать куда поесть? — спросил Аркаша, наконец отпуская Мокану.       — К тебе. Ты же приготовишь мне что-нибудь? – с ехидством, неохотно отпуская Аркадия из своих объятий, ответил Марин.       Друзья успешно покинули аэропорт. Краснодар встречал Марина радушно, солнце мягко освещало зелёные улицы, пробок почему-то не было, поэтому BMW летсплейщика мирно катилась по дороге, почти не останавливаясь на светофорах.       — Боже, какие тайминги ты ловишь! — смеялся Марин, когда они проезжали уже третий светофор подряд на зелёный свет.       Буквально через час они были уже дома. Джохан суетился на кухне, в то время как Мокану по приказанию хозяина квартиры лежал на диване с прикрытыми глазами и кайфовал.       — Можешь идти, я закончил. И, кстати, нам выезжать уже через три часа максимум, чтобы нормально доехать. — проговорил Аркадий с кухни.       — Тогда давай поедим и, наверное, я ещё немного посплю, а то мне пиздец плохо будет.       Марин лениво поднялся и явился на кухню, где его встретили взглядом, а-ля «а не ахринели ли Вы, сударь?»       — Я тогда тоже посплю, рано вставал, а вчера как обычно: «Лечь спать? Нет конечно, посмотрю лучше какую-то хуйню»!       — Буду следить за тобой, чтобы нормально спал хоть во время отпуска, – усмехнулся Марин, садясь за стол, на что Аркаша лишь с улыбкой кивнул.       Как и рассчитывали, спустя три часа они выехали в Сочи с надеждой успеть прибыть к вечеру.       Поездка обещала быть довольно весёлой в такой-то комнапии, но уже часа через полтора обычные разговоры и подколы надоели и иссякли, а поскольку несмотря на опущенные стёкла, в машине было ещё и нескончаемо душно, дорога медленно, но верно превратилась в настоящий ад. Пейзажи за окном мало занимали, а из-за телефона уже давно начало укачивать, и единственным желанием друзей было уже поскорее добраться до назначенного места.

***

      Наконец-то они подъехали к дому, где уже приглушённо раздавалась музыка. Конечно, это сразу немного напрягло обоих: они были вымотаны этой поездкой и хотелось лишь немного отдохнуть в тишине, но мысль о встрече со своей родной компанией, конечно, безумно радовала и будоражила.       Как только они переступили порог и хлопнули дверью, раздались радостные возгласы: Кирилл, Олег и Тёма тут же вылетели встречать их. Все уже собрались и кайфовали по полной – кто-то распивал привезённый алкоголь, кто-то бурно что-то обсуждал, слушая музыку, в общем, отрывался народ на славу.       Аркаша и Марин тут же влились в атмосферу, хотя и не так рьяно, как остальные. Им было хорошо просто сидеть вдвоём в стороне и наблюдать за всеобщим весельем, слушая чужие истории о том, как кто сюда добирался.       Часы текли занимательно, хоть и медленно, ночь мирно опускалась на город, окутывая побережье, успокаивая людей за окном. Друзья спать пока не собирались, напротив, уже успели заказать пиццу и напитки. Марин и Джохан же наконец полностью расслабились, они чувствовали себя просто прекрасно: даже само осознание того, что так время будет проходить ещё очень долго приводило обоих в восторг. К тому же, такая чудесная смена обстановки мало кого смогла бы оставить равнодушным и вялым, курорт как никак.       Друзья без умолку что-то бурно обсуждали, прыгая с темы на тему, как это обычно бывает в большой компании. Тёплый смех разливался по комнате, как вдруг его прервал неприятный звук уведомления. Тем не менее, мало кто обратил на него внимание, даже сам хозяин телефона, Аркадий. Но спустя несколько минут после закрытия очередной темы, он всё же посмотрел в телефон и обомлел. Его лицо вмиг потеряло прежнюю расслабленность, взгляд словно резал экран. Аркаша ничего не объясняя встал и, быстро кинув «я сейчас», на удивление быстро удалился в соседнюю комнату.       Просторная тёмная спальня, освещаемая лишь тусклым светом компьютерного экрана заглушила все мешающие звуки. Джохан нервозно хлопнул дверью, тут же прижимаясь к ней и торопливо пробежался по строчкам ещё раз, два, три, пока не понял, что именно ему прислал незнакомый номер. Непонятно, как и каким образом сделанный скриншот на покупку канала с заранее набранными подписчиками. И пока Аркаша пытался понять, что это вообще значит, личка уже начала разрываться от гневных и ядовитых сообщений от людей, которые, по всей видимости, уже увидели этот занимательный шедевр. Чуть ли не в ужасе Аркадий судорожно откинул телефон куда-то на кровать, а сам запрокинул вверх голову, устало зашипев.       В голове мгновенно пронеслись сотни ужасных сценариев, касающихся каждой области его жизни. Перед глазами поплыло, голова болезненно загудела. Чтобы хоть немного снять нарастающее напряжение, он сделал пару тяжёлых шагов и со всей силы ударил по стулу, немедленно повалив его на пол с противным грохотом. Грудь разрывал крик, который Джохан изо всех сил держал в себе, выпуская наружу лишь рваные вздохи и стоны. Хотелось сию же минуту найти того, кто так нагло решил пошутить над ним и хорошенько вправить ему мозги, обругать, разорвать на части, прямо как сейчас рвётся в руках какой-то дешевый журнал, попавшийся на глаза. Лицо неистово горело, одна мысль сменяла другую, пока Аркадий гневно метался по комнате и вдруг замер у окна, обхватив себя дрожащими руками.       Что теперь будет с его карьерой? Как доказать свою честность перед публикой? И как это воспримут друзья, веселящиеся буквально в паре метрах от него? Поверят ли? Страх сжирал изнутри, заставляя искривлять физиономию в измученной и несчастной гримасе.       Сквозь зубы Аркадий чуть ли не каждую секунду выплёвывал ругательства и обрывки мыслей, что крутились в голове. Сердце бешено стучало, дышать было неимоверно трудно. Но почему? Ему ведь нечего бояться, но предательская паранойя и страх уже захлестнули разум огромной волной и тянули на самое дно. Он не мог найти себе места: то оперевшись о стену виновато опустит голову вниз и с силой ударит кулаком о бетон, то рванёт к кровати, обессиленно завалившись на неё и всё никак не мог прийти к компромиссу с самим собой, придумать какое-то универсальное решение всем проблемам, которые одна за другой всплывали из-за этого треклятого сообщения.       За окном уже очень давно стемнело. Откуда-то с улице в комнату проникал малиновый свет, приглушённая музыка уличных музыкантов, гул самолётов. Всё смешалось в раздражающий шум в ушах, который окончательно дереализировал.       И именно в таком состоянии застал его внезапно вошедший Марин. Он по привычке прикрыл за собой дверь и быстро заострил внимание на товарище. Глаза Мокану добродушно и даже наивно поблёскивали.       – Ты куда стартанул? – как бы невзначай поинтересовался он, – «Я сейчас» и свалил минут на двадцать.       Аркашу пробила дрожь. В голове всё разом перемешалось и дало резкий, нервозный сдвиг. Не помня себя, Аркадий медленно запустил холодную руку в волосы, провёл по бледному, влажному лицу и приковал к Мокану обезумевший взгляд.       – Марин! – будто бы даже с возмущением выдавил он дрогнувшим голосом. – Марин, это пиздец!       Было видно, что Марин сначала даже не придал значения такому поведению друга, вот только по мере нарастания сбивчивости тона и импульсивности движений Аркадия, с его лица сползла лёгкая ухмылка, сменяясь на выражение непонимания и даже обеспокоенности.       Зрелище действительно вводило в заблуждение: взрослый парень, всегда довольно сдержанный в выражении своих эмоций, сейчас словно слетел с катушек. Он бесцельно бросался из угла в угол с то краснеющим, то белеющим лицом, а сейчас вдруг в исступлении замер, неудобно скрещивая руки и постоянно дёргая головой, будто озираясь по сторонам, как преступник. Сложилось ощущение, что Марин застал его, как мальчишку, за чем-то страшным, что от него и ото всех остальных тщательно скрывалось. Аркаша и сам вёл себя так: весь скукожился и стыдливо отвёл испуганный взгляд, в котором читался шайтанский коктейль из злости, недовольства, страха и оцепенения.       С минуту комната замерла в нагнетающей тишине. Даже голоса ребят из-за стен слышны не были. Вдруг Аркашу словно облили ледяной водой, и он метнулся к окну, начиная что-то судорожно бормотать, то повышая, то понижая голос, выдавая сумбурные обрывки фраз:       – Это пиздец! Всё! Ублюдки... Я столько шёл к этому, чтобы!.. Чтобы кто-то так просто всё разрушил... Чёрт, и Полина ведь... Боже! Это настоящий бред! Просто какого чёрта это свалилось мне на голову, блять!?       – Да что у тебя случилось в конце-то концов? – умело скрывая нотки раздражение за усталостью и пониманием, проговорил Марин.       Барсуков обернулся, бросив на него ещё один ужасно странный взгляд, где теперь уже мало что можно было разглядеть кроме полного отчаяния. Он дёрнулся всем телом, издав едкий смешок, сорвавшийся с искривившихся губ.       – Посмотри! – он гневно ткнул пальцем на брошенный на край кровати телефон и тут же опомнился, перейдя на жалостливый тон, – Марин, не делай поспешных выводов, умоляю. Просто... Э-это пиздец!.. Я понятия не имею, что это, кто это и...       Он обессиленно склонился куда-то в бок, в отвращении зажмуривая глаза и тут же прикрываясь руками, едва касаясь ими своего лица.       Марин вопросительно взглянул на Аркадия, но послушно подошёл к злосчастному устройству и взял его в руки. Экран был включен, а там нетрудно было догадаться, что стало причиной таких бурных эмоций. Однако Мокану, кажется, нисколько не был впечатлён этим и лишь с сочувствием поднял голову на Аркашу.       Тот в свою очередь уже не видел и не слышал ничего, что окружало его. Он продолжил метаться по комнате, то хмурясь, то закрывая рот руками, то сутулясь, то делая резкие яростные движения, выпуская нарастающее напряжение. Ещё раз пинок достался тумбочке и пара ударов с руки пришлось на деревянное изголовье кровати. Речь срывалась на полный слабости и в то же время гнева крик, и довольно удивительно было то, что никто из их друзей ещё не решился прийти сюда. Хотя, оно было и к лучшему.       – Репутация... То, что я выстраивал так долго, так старательно все эти года, зарабатывал уважение, интерес не очень-то и доброжелательной публики – всё разрушено, всё! Абсолютно! И ладно бы канал, я ведь и заказов теперь не дождусь! Этот треш уже ничем не сотрёшь, совершенно! Ни один человек больше не посмотрит в мою сторону без отвращения! И чёрт бы с этим! Как, как на это отреагируют они? – он импульсивно развернулся к Мокану, выпадом показывая на стену в соседнюю комнату. – Это же ужас! Боже!       А Мокану лишь молча слушал всё это, понимая, что сейчас говорить что-то попросту бесполезно: ни о каком решении человек сейчас не думал и думать не хотел, это был просто океан эмоций.       Аркадий резко запрокинул голову, прикрыв ладонью глаза и потирая переносицу. Раздался то ли протяжный стон, то ли вздох. Полностью иссякший Аркаша упал на край кровати в сидячее положение. Губы его холодно подрагивали. Охрипшим, шипящим голосом были озвучены ещё несколько грубых пессимистичных фраз в отношении и шутников, и горького будущего Аркадия. Он наклонился, упав туловищем на колени и замолчал, сдержанно восстанавливая дыхание тяжёлыми вдохами.       Марин же вздохнул и тихо опустился совсем рядом с ним, просто показывая, что хочет быть рядом. Он склонил голову, пытливо стараясь понять, какую эмоцию вообще сейчас испытывает его друг, и с сочувствием положил руку ему на плечо.       Это будто стало спусковым механизмом для Аркаши. Он вяло поднял голову, ничтожно вглядываясь в доброе, надёжное лицо Марина и, кажется, хотел было что-то сказать, но из последних сил дёрнулся в сторону, обессиленно прижавшись к Мокану. Слёзы хлынули из внезапно захлопнувшихся глаз, сопровождаемые проглатываемыми всхлипами и рыданиями. Как-то стыдливо и робко Барсуков прижимал левую руку к своему лицу, будто стараясь вдавить слёзы обратно, куда поглубже, а второй сжимал запястье Марина на своём подрагивающем плече. Аркадий склонился к груди Марина так сильно, как только это было возможно и как ему позволяли крупицы оставшегося достоинства. Мокану не пытался успокоить или поторопить его, он почему-то догадывался, что это было лишним, да и, откровенно говоря, прибывал в лёгком шоке от этих скачков настроения.       Наверное, Аркаше не следовало так привлекать к себе внимание и выплёскивать всю свою накопившуюся усталость и тяжесть на душе на Марина. Конечно, он всегда поймёт и поддержит, но Джохану бы успокоиться самому, умыться и поскорее лечь спать, забив на всё и пообещав себе, что решение он найдёт завтра. А теперь он взваливает эту ношу на своего друга, и от этого становилось ещё противнее. Отвращение к себе заглушило поток других эмоций и, очень внезапно прекратив лить слёзы, Аркаша в исступлении прильнул головой к плечу Марина, робко всхлипывая.       Друг понимал его состояние, поэтому не отодвинул мокрое лицо от себя, а дал вдоволь наплакаться. Спустя ещё пару мгновений Джохан стал постепенно приходить в себя, понимать происходящее более здраво. Ему приятно было чувствовать себя защищённым рядом с Марином, но он понимал, что вечно бежать от этой проблемы нельзя и друга в неё втягивать тоже не хотелось. Поэтому он с неимоверным для себя усилием отодвинулся от Марина и взглянул в его спокойное лицо, где всё же были видны нотки переживания, что успешно подавлялись.       — Арка-аш, – казалось даже как-то тоскливо заговорил, наконец, Мокану, – это обязательно выйдет исправить, я тебя уверяю. Только давай завтра с этим разберёмся? Поэтому просто не переживай, сейчас тебе чего только в голову не лезет, понимаю, но послушай меня и попробуй хоть немного расслабиться, — мягко говорил Марин, пытаясь подбодрить друга.       Тот только неуверенно кивнул в ответ и прилёг на кровать. Движения его были нервные и резкие, глаза опустошённые, руки холодные... Не человек, а живой труп. Марин довольно улыбнулся и, поднявшись, вышел из тёмной комнаты, чтобы принести ему воды.       Недоумевающие товарищи теперь говорили куда тише, будто понимали, что случилось что-то напряжённое. Быстро оказавшись на кухне, Марин наполнил стакан и заодно решил ввести сквад в курс дела. Уже собираясь уходить он, как бы невзначай кинул:       — В целом можете просто новости глянуть, кто-то решил прикольнуться, но там всё поправимо я думаю. Я к нему пойду, а то мало ли что, переживаю всё-таки. Поспать Аркаше надо, а он хуй сейчас заснёт сам, — закончил он и удалился обратно в комнату, плотно закрывая за собой дверь.       Аркадий всё также лежал в постели, устало глядя в потолок. Лицо его ничего кроме горечи не выражало. Он едва ли обратил внимание на вошедшего. Марин протянул стакан с водой, который был выпит почти залпом. Холодная вода явно освежила перенапряжённый мозг, Барсуков с благодарностью посмотрел на Мокану.       — Давай спать ляжешь? Завтра со всем разберёмся, я тебе обещаю, — Марин легко прикоснулся к плечу Джохана, призывая лечь.       Но Аркаша не поддался, в его глазах всё ещё читался глухой страх. Мокану вздохнул и улыбнулся, без лишних слов забравшись на кровать и потянув друга лечь рядом. Аркадий с недоумением посмотрел на него, но всё же лёг рядом.       – Тебе удобно, любимый? Или тебя поцеловать и рассказать сказку на ночь? – вдруг беззлобно съязвил Марин.       – Нет уж, спасибо, новые компроматы мне не нужны, – усмехнулся Барсуков и почувствовал, что всё вернулось в норму.       – Спасибо, – закрывая глаза, добавил он, погодя.       Марин облегчённо выдохнул, крепче сжимая ладонь засыпающего Аркадия. В голове уже крутились зачатки идей о том, как можно исправить ситуацию, но оба парня старались сейчас отогнать их, ведь сейчас они уже погружаются в глубокий сон.