Другая жизнь

      Надеждам Марии на спокойный день не суждено было сбыться. Ночью бушевала гроза, благо дождь не пошёл, и только ужасающие своей силой раскаты грома доносились до её слуха. Она всю ночь ворочалась и так и не смогла нормально поспать — стоило только прикрыть глаза и задремать, как неожиданно вспыхнет молния, озаряя комнату холодным светом, загрохочет гром, заставляя Марию в испуге подскочить на диване, и наступит такая тишина, пропитывающее сознание тревогой, что, кажется, даже мысли стараются звучать в голове тише.       В связи с этими обстоятельствами девушка проснулась намного позже обычного (солнце было уже высоко в небе), помятая и встревоженная. Только даже пострадать ей нормально не дали, вернее не дала Мейбл. Она, словно маленький ураган, ворвалась в комнату, запрыгнула на Марию и начала громко кричать что-то наподобие: «Просыпайся! Солнце встало, и ты вставай!»       — Хорошо, хорошо… Встаю я, встаю, только слезь с меня! — та недовольно выбралась из-под тонкого одеяла — ей только сейчас, когда стихла гроза, удалось вздремнуть пару минут.       — Доброе утро!       — Доброе… Сколько сейчас времени?       — Сейчас уже восемь часов! Хижина скоро открывается! Мария, давай, быстрей!       — Угу, сейчас, — девушка попыталась разлепить глаза и собрать одеяло, но маленький вихрь потянул её в сторону старого комода. Мейбл пооткрывала все ящики, прежде чем нашла тот, что с одеждой.       — Вот, держи! Давай быстрей! — вдоволь порывшись в ящике, девочка протянула Марии вещи.       — Нет, подожди… у меня есть одежда… тут где-то… на стуле вроде…       Она сонно пробормотала что-то ещё и в пару шагов дошла до стула, на котором висела её вчерашняя постиранная одежда (всё же после рыбалки вещи стоит почистить). Мария начала снимать пижаму, как услышала скрип несмазанных петель и хлопо́к — Мейбл вышла, крикнув уже в коридоре, чтобы она поторапливалась. Ей оставалось только сонно потереть глаза и тяжело вздохнуть — день точно будет тяжёлым и безумно весёлым, по крайней мере для самой Марии.       Девушка шла по коридору на кухню, как вдруг услышала какие-то голоса. Это была программа про приключения Утка-тива, которую показывали по телевизору каждый божий день.       — Боюсь, что ваши услуги не понадобятся, сэр. Люди изучили улики, и это точно несчастный случай!       — Кря кря кря кря (несчастный случай?) Кря кря… (а может это…) Кря, кря! (Убийство?!)       — Что?!       — Утка-тив вернётся после новостей, — прозвучал голос диктора.       — Эта утка просто гений! — Мейбл от восторга и восхищения уткой-детективом выронила спицы, которыми вязала себе новый розовый свитер.       — Доброе утро, друзья, — Мария зашла в гостиную с тарелкой бутербродов и чашкой чая, она уже сходила на кухню и приготовила завтрак, решив разделить его с близнецами за просмотром интересного шоу.       — Доброе утро! — в унисон ответили близнецы.       — Бутерброды будете?       — Что?       — Я говорю, сэндвичи будете? — Мария поправила себя на слове «бутерброды», вспомнив, что в Америке их называют по-другому.       — Да, давай… Так, о чём мы? А, легко брать след, когда ты так близко к земле! — Диппер откусил кусок сэндвича и облокотился на стоящее сзади кресло.       — То есть ты хочешь сказать, что умнее Утка-тива?       — Мейбл, у меня хорошие аналитические способности, — хвастливо отозвался мальчик. — Вот, например, по запаху из твоего рта я могу сказать, что ты… съела целый тюбик мятной зубной пасты? — под конец тон голоса Диппера стал недоверчивым и даже шокированным.       — В ней были такие блестяшки…       — Эй, чуваки! Не угадаете, что я нашёл, — Зус появился как всегда неожиданно и как всегда с интересными вестями.       — Сокровища! — Диппер радостно закричал.       — Сокро… Эй, я первая хотела сказать, — засмеялась Мейбл.       Все поднялись со своих мест (Мария не забыла прихватить пару бутербродов) и пошли за Зусом вглубь коридора, ведущего в комнату девушки.       — Я тут прибирался и заметил потайную дверь, спрятанную прямо за обоями, — Зус остановился напротив распахнутой настежь двери, ведущей в тёмную комнату, от которой веяло чем-то опасным, Мария это точно чувствовала. — За ней очень-очень жутко.       Зус с пугающим скрипом открыл дверь до упора, так, чтобы она касалась стены, и вошёл.       В комнате было очень пыльно, грязно, везде висела паутина и стояли восковые скульптуры. Неподвижные, таинственные, будто живые люди, замершие от того, что мы ворвались в их пристанище. Марии показалось, что одна из скульптур перевела взгляд на неё, и она очень надеялась, что это ей только показалось. Конечно, она любит приключения, ей весело наблюдать за оригинальными персонажами истории, нравится разгадывать загадки и тайны, но не очень хочется, чтобы тебе ночью проломила череп топором восковая скульптура. Почему-то у Марии было настойчивое ощущение, что они живые и разумные.       — Ух ты! Тайный музей восковых фигур, — проникнувшись атмосферой, восхищённо прошептал Диппер, включая вытащенный из кармана жилетки фонарик.       — Все фигуры как будто живые, — Мейбл провела рукой по восковому Шерлоку Холмсу.       — А этот не похож, — фонарик осветил удивительно похожую на Стэна скульптуру.       — Здоров! — фигура, похожая на Стэна, оказалась настоящим Стэном.       Все находившиеся в комнате испуганно взвизгнули.       — Это же я, ваш дядя Стэн!       Все ещё раз взвизгнули и выбежали из тёмной комнаты, путаясь в пыльной паутине. Мария так и осталась стоять в комнате, лишь немного попятившись. Сначала она, конечно, испугалась, так как стояла спиной к Стэну и ребятам, но стоило ей увидеть знакомое лицо и услышать знакомый голос, как весь страх ушёл. Мария хмыкнула и медленно пошла в сторону двери вслед за Стэном. Он провёл рукой по стене у косяка двери и включил свет — на стене был старый выключатель, который Мария не заметила.       Ребята, успокоившись, вошли обратно в комнату.       — Нельзя же так пугать, дядя, — Диппер с упрёком смотрел на улыбнувшегося Стэна.       — Нельзя быть такими пугливыми, вот что я скажу, — Стэн прошёл вглубь комнаты, подходя к восковым фигурам.       — В своё оправдание? — еле слышно пробормотала Мария с усилием разглядывая восковую статую королевы Англии. Она ей казалась особенно живой из-за удивительного сходства; не знала бы, что эта восковая фигура, спутала бы с настоящей королевой.       — Это наш городской музей восковых фигур, — начал Стэн, когда все подошли к нему, вдоволь изучив статуи. — Раньше он был очень популярен и среди туристов, и среди местных жителей… Пока я о нём не забыл, — Стэн приложил руку к подбородку, как бы усиленно вспоминая что-то. — Здесь есть всё: Чингисхан, Шерлок Холмс и какой-то, не знаю, гоблин, что ли?       — Они не кажутся вам жуткими? — пролепетал Диппер, испуганно озираясь по сторонам.       — Нет! Лучше познакомьтесь с моим любимцем — Авраамом Линкольном! — Стэн указал руками на расплавившуюся под горячими солнечными лучами, проходящими через незакрытое окно, восковую статую, от которой остались только ноги.       — Что? О, нет! За что? Какой идиот не закрыл жалюзи?! — Стэн приблизился к остаткам воскового президента, тяжело и раздосадованно вздохнув. — Как же его теперь починить?       — Не расстраивайся, дядя Стэн, — подошла со спины как всегда жизнерадостная Мейбл. — Ну же! Где твоя улыбка? Не переживай, дядя, я сделаю новую фигуру из старого воска!       — Думаешь, сможешь сделать такую фигуру? — Стэн указал на остальные восковые скульптуры.       — Мейбл может сделать всё, — подала голос Мария, не отрываясь от разглядывания статуй, — у неё золотые руки.       — Да, Мария права, дядя.       — Дядя Стэн, вообще-то, как сказала Мария, я мастер на все руки!       — Я такого не говорила.       — …Поэтому ко мне всегда приклеен клеевой пистолет! — этот пистолет Мейбл совсем недавно приклеила и не смогла отодрать от своего одного из любимейших свитеров, поэтому решила оставить так.       — Отличная смекалка, — улыбнулся Стэн.       — Не знаю, что это за слово, но спасибо!       Так началось создание новой восковой фигуры. Вариантов было очень много: и огромные вафли с мускулистыми руками, и принцессы-кентавры-единороги, и статуя Свободы (идея Диппера), и древнегреческая богиня войны Афина (идея Марии), и, даже Утка-тив, но в один момент на Мейбл снизошло озарение, Божья милость, и вдохновлённую и окрылённую идеей девочку было уже не остановить. Она начала усиленно работать, не покладая рук и иногда пропуская приёмы пищи. Так, после многих часов работы и огромного количества потраченных сил, на свет появилась восковая фигура Стэна Пайнса.       Это было великое событие! Невозможно описать всё то торжество и великолепие момента, когда Мейбл представляла своё детище публике — столько радости и гордости за внучатую племянницу было в глазах Стэна. Мария на физическом уровне чувствовала важность события и могла только безудержно хлопать и свистеть в знак одобрения. Остальная публика, казалось, не прониклась торжеством момента, поэтому Мария кидала суровые и даже с небольшим презрением взгляды на достопочтенную публику, которой на самом деле были обыкновенные жители Гравити Фолз.       По окончании мероприятия гости ушли недовольные, так и не получив обещанную пиццу. Мария только прикрыла глаза и тяжело вздохнула — горбатого могила исправит, а Стэна ничто не исправит, каким скупердяем был, таким и останется.       Когда гости ушли, Мейбл торопливо подошла к Марии вплотную и, не поднимая глаз, дрожащим от волнения голосом спросила:       — Мари, я же красивую восковую фигуру сделала, да? Она же нормально выглядит?       Мария опешила от такого вопроса и общего подавленного состояния Мейбл, ей было очень непривычно видеть её такой. Ещё при просмотре мультфильма девушке больше всего импонировала Мейбл как самый жизнерадостный, весёлый, в некоторой степени наивный и живущий сегодняшним днём персонаж. Мария никак не ожидала такую уверенную в себе девочку увидеть настолько взволнованной и напуганной критикой людей.       — Нет, Мейбл, всё прекрасно. Я никогда не видела восковую фигуру красивей и совершенней этой.       Мария не сильна в утешении людей, ей плохо удаётся сочувствовать и сопереживать. Она в принципе не сильна в проявлении глубоких чувств, таких как любовь, понимание, сочувствие, искренняя радость за человека. Есть люди, рядом с которыми можно просто сидеть и молчать, понимая, что они поддерживают тебя и без слов. Есть люди, которые могут сказать тысячи слов утешения, но ты не почувствуешь того сопереживания и понимания, которого тебе так не хватает. Ко второму типу людей относилась и Мария, хотя она упорно старалась чувствовать боль других и поддерживать без слов, что у неё не получалось совсем.       — Правда?       Мейбл с надеждой подняла влажные глаза на Марию. У той внутри всё начало скручиваться в тугой узел, мешая говорить. Она вдохнула побольше воздуха в лёгкие и, опустившись на корточки перед Мейбл, чтобы быть с ней одного роста, начала:       — Мейбл, помни, что что бы ты ни делала, оно всегда будет превосходно. Ты — мастер на все руки. В твоей светлой голове всегда будут прекрасные идеи, не сомневайся в этом. Ты всегда будешь лучшей. Помни это. Договорились?       Мейбл ничего не ответила, а лишь счастливо качнула головой, впервые за разговор улыбнувшись. Мария слабо ухмыльнулась и потрепала девочку по голове.       — А теперь, пойдём к Стэну? Он уже заждался, наверное.       — Пошли, — Мейбл ухватилась за руку Марии, весело подпрыгивая. Они быстрым шагом направились в Хижину, куда ушли Стэн с Диппером.       Дальнейшие события были, конечно, захватывающие, но Мария в них не принимала никакого участия.       Стоило тёплому солнцу уйти за горизонт и уступить место вечерней прохладе и сумеркам, как Мария скрылась в своей комнате, не забыв прихватить пару бутербродов и сладкий чай, и не выходила из неё несколько часов.       — Дядя Стэн, ты!..       — Тише! — захотев было возмущённо вскрикнуть, Диппер стушевался под осуждающим взглядом Мейбл. — Мари уже спит, а ты тут кричишь!       — Дядя Стэн, хватит жульничать, — намного понизив тон голоса, Диппер с упрёком смотрел на Стэна.       — Я не жульничал.       — Хватит врать! — мальчик громко воскликнул, тут же закрыв рот руками.       — Диппер! — Мейбл грозно смотрела на брата. — Дядя Стэн! — взгляд перешёл на слегка смутившегося Стэна.       — Во-первых, Мария, скорее всего, сейчас не спит, — начал Стен, но запнулся, стоило Мейбл кинуть на него пронзительный взгляд карих глаз.       — А во-вторых?       — А во-вторых, если она даже и спит, то не проснётся от такого шума…       — В смысле? — в унисон спросили близнецы.       — Её и пушечным выстрелом не разбудишь, — недовольно фыркнул Стэн.       На самом же деле у Марии не было сна ни в одном глазу. Она с восторгом читала фолиант, который достался ей в подарок от расщедрившегося Стэна. В книге не было ничего сверхъестественного или выходящего за рамки, это была просто книга про разных мифических существ из легенд древнегреческой и других мифологий. Несмотря на то что эта информация о разных мифических существах ей ничего не даст, по крайней мере защититься от существ Гравити Фолз не получится; Мария с огромным удовольствием читала и перечитывала особенно понравившиеся моменты. Так она и уснула на диване, держа в руках книгу с недочитанной характеристикой грифона.       Когда воскового Стэна лишили головы, Мария лежала на тёплом диване и видела уже десятый сон. Сквозь дремоту она лишь слышала громкий крик, полный немного притворного ужаса и отчаяния.       Расследовать убийство воскового Стэна она не собиралась. Ей никогда не нравились детективы и всё это криминальное чтиво, поэтому когда близнецы ей предложили помочь им в разгадке этой тайны, Мария отказалась.       — Ну, почему? — в который раз спрашивала Мейбл. — Тебе разве не интересно узнать, кто убил воскового Стэна?       — Он изначально живым не был, так что убить его не могли.       — Хорошо, тебе разве не интересно, кто украл голову воскового Стэна?       — Нет.       — Почему? — теперь начал ныть Диппер.       — По кочану, по капусте.       Дети, насупившись, сверлили Марию взглядом, пытаясь прожечь в ней дырку.       — И не смотрите на меня так.       — Ну, Мари! — опять всё по новой: Мейбл начала ныть и упрашивать Марию, а Диппер угрюмо сверлил её взглядом.       — Нет! Даже не пытайся, меня не разжалобишь даже ты! — Мария нахмурилась, в ней нарастало раздражение.       В чёрных глазах на миг промелькнул странный огонёк, напомнивший Дипперу, случайно посмотревшему в глаза девушки, огонь азарта и даже насмешки. Ту осенило, её глаза расширились будто от ужаса, она судорожно вздохнула.       — Прости меня, Мейбл, но, увы, я не могу пойти с вами искать преступника, лишившего воскового Стэна головы, — удивительно спокойно произнесла Мария, сделав обманчиво сожалеющий вид. — Поверьте мне, ребята, я правда очень бы хотела разгадать эту загадку с вами, но у меня есть ещё дела. Я постараюсь справиться с ними поскорее, чтобы помочь вам… честно. Я не вру.       — Ох, прости, я не знала, что у тебя так много дел… Ладно, заканчивай с ними побыстрей, пока мы не нашли преступника, — последние слова Мейбл сказала, уже выбегая с хмурым Диппером из Хижины.       Мария только усмехнулась и пошла в свою комнату, где царил покой и умиротворение. Она наконец-то спровадила близнецов из дома и могла насладиться ставшими редкими в последнее время минутами тишины, которых ей так не хватало.       В Хижине стало настолько тихо и спокойно, что Мария могла услышать, как на кухне Стэн пьёт свой кофе, шурша газетой. В ушах вдруг зазвенело, но это был очень приятный звон, нарушаемый только её тяжёлым дыханием.       Мария в последнее время имеет проблемы со сном; кажется, она не просто сбила свой режим сна, она его свергла. Иначе как объяснить то, что просыпается она с криком петухов (которых здесь отродясь не было, но они почему-то всё равно кукарекуют), а в сон клонит, как только начинает вечереть. Видимо, она превращается в курицу. Или жаворонка. Или ещё какую-нибудь раннюю пташку.       Мария со вздохом прикрыла глаза рукой — опять всякие непрошенные мысли лезли в голову. Голова её сейчас напоминала разворошённый улей диких пчел, мысли путались, появлялись и исчезали. Мария попыталась ухватиться за пару из них, чтобы обмозговать их как следует, но они всё ускользали от уставшего сознания.       Мария откинулась на спинку дивана, плотно зажмурив глаза. Перед глазами летали разноцветные мошки и образы знакомых людей или просто когда-то увиденных ранее и забытых, меняли друг друга с невообразимой скоростью. Через пару минут, длившихся для Марии словно вечность, она провалилась в глубокий сон, который мало что сможет нарушить.