Другая жизнь

      На ярко-голубом небосводе весело светило летнее солнышко, своими игривыми лучами опаляя незащищённую кожу рук и лица. Дремучий лес радовал глаз своей зеленью на опушке и глубокими тенями дальше. Иногда лучи всё-таки пробирались сквозь густые кроны и солнечными зайчиками скользили по земле. Зрелище для человека, решившего забрести в лес именно сегодня, было просто очаровательным.       Мария прищурилась и раскрыла створки окна шире, позволяя воздуху, наполненному запахом хвои и сухой травы, проникнуть в комнату. Она очень жалела, что не может погулять по лесу и увидеть его великолепие. Нет, ей никто не запрещал, но девушка считала не лучшей идеей гулять в месте, кишащему не всегда дружелюбными существами, когда у тебя очень болят руки. Да и ноги, в принципе, тоже.       Мария вздохнула и раздражённо потёрла бинт на предплечье, тихо зашипев, когда стало особенно неприятно. Она надеется, что шрама не будет. Порыв прохладного ветра всколыхнул занавески и устремился внутрь, принося с собой свежесть. Мария немного успокоилась и, поведя забинтованным плечом, достала с полки так и не дочитанный фолиант. Старенький диван прогнулся под её весом, и девушка, сев по-турецки, положила книгу на колени, принявшись её внимательно листать.       Мифология ацтеков, древних греков, римлян, даже скандинавов — всё это встречалось на страницах в совокупности с рисунками, дополняющими истории и дающими представление о действиях и внешнем виде людей и животных. Марии это казалось довольно-таки интересным, и она насколько глубоко погрузилась в чтение, что не заметила приближение к её комнате Стэна.       Девушка обнаружила незванного гостя только тогда, когда мужчина с громким, режущим уши скрипом открыл дверь и переступил порог.       — Ты как?       — Нормально, — ответила Мария, положив книгу на подлокотник и спустив ноги с дивана.       — Я пришёл тебе бинты поменять, — Стэн подошёл и положил бинты на диван, — сомневаюсь, что ты сможешь сделать это сама. Так и будешь ходить в одной и той же повязке, пока не заживёт, — добавил он язвительно.       Мария только дёрнула уголком губ и начала снимать футболку, обнажая перебинтованное плечо.       Остекленевший взгляд Стэна вперился в спину девушки. А точнее, на шею, где начинался шрам, который шёл вдоль всего позвоночника. В голове опять стоит картинка, как девочка лежит на дороге, истекая кровью. В воздухе непередаваемый аромат палёной плоти, а от тела пышет жаром. В тот момент Стэн подумал: «Насколько это больно?»       И сейчас, глядя на уродливый шрам, он думает так же: «Насколько это было больно?»       У него самого есть ожог на лопатке, который он получил во время последней драки с братом. Это было больно. Очень. Он несколько недель не мог нормально спать на спине.       У Марии ожог был большой. Намного больше, чем у него самого. И лечился он очень долго. Она получила его после удара молнии. Наверное, электрический заряд прошёл через всё её тело, вызывая ни с чем не сравнимые ощущения. Она могла умереть просто-напросто из-за боли. Молния могла прожечь её внутренние органы.       Но она жива. Удивительно, правда?       Он до сих пор помнит, как через два года после их знакомства она открыла ему свою маленькую тайну:       — Болит? — спрашивал он тогда, аккуратно обрабатывая края раны.       — Он всегда болит, — тихо отвечала ему Мария дрожащим голосом. — А когда не болит — зудит или ноет.       — А когда он не болит? — так же тихо спрашивал Стэн.       — Когда сплю на животе. Тогда просто ноет.       — Сильно?       — Очень.       Стэн тогда только поджимал губы и молчал. Его шрам не причинял ему столько дискомфорта. Стэн и сейчас поджимает губы и переводит взгляд на плечо.       Она опять сидит перед ним раненая: сначала шрам на позвоночнике от молнии; через пару лет, когда она могла нормально передвигаться за пределами хижины (и перестать бояться, что молния ударит в неё, как только она выйдет за дверь), следы от когтей медведя, который на неё напал; месяц назад разбитые в драке костяшки; и сейчас — ободранные руки в драке с какой-то тварью.       — Отодвинь лямку, — просит Стэн, когда Мария села на диване ровно, повернувшись к нему боком.       Девушка послушно тянет лямку майки наверх и придерживает её, позволяя Стэну размотать бинты. Ободранная кожа практически зажила, но на бинтах то и дело оставались кровавые пятна. Стэн чуть морщится и достаёт из аптечки спирт. Дезинфицирование раны, накладывание новой повязки, повтор всего этого на предплечье, потом на костяшках — всё это происходило в тишине.       Нет, не в напряжённой или неловкой, эта тишина была приятной, расслабляющей, и никто не смел её нарушить.       Мария, потому что её всё устраивало, и она чувствовала себя комфортно, вот так сидя со Стэном и ничего не говоря, Стэн — потому что глубоко задумался, не отрывая пристального взгляда от виднеющегося из-под майки края шрама.       Закрепив последний бинт, Стэн тянется и аккуратно трогает выступающие позвонки девушки, заставляя её вздрогнуть.       — Больно? — тихо спрашивает мужчина и смотрит в глаза повернувшейся Марии долгим печальным взглядом, словно это его, а не её шрам.       Мария улыбается краешком губ и непривычно беззаботно говорит:       — Уже нет.       Стэн кивает и, тепло улыбнувшись, убирает остатки бинтов в аптечку. Мария внимательно следит за его ловкими руками, делая в голове заметки, где и что лежит, чтобы в случае чего не рыться долго в препаратах, а сразу найти нужное средство.       Это была довольно старая привычка, которая даже привычкой-то и не была. Мария с детства обожала лазить по всему дому и осматривать каждый шкафчик, каждую полочку просто потому, что ей было интересно. Но, необделённая хорошей памятью, она с лёгкостью запоминала, где что лежит, и всегда знала, куда нужно идти, чтобы найти нужную вещь.       Любопытство перенеслось вместе с ней и в этот мир. Как только шрам перестал причинять боль от простого существования в пространстве и при лёгких движениях, Мария облазила всю Хижину вдоль и поперёк, кроме тех комнат, которые должны были найти только близнецы — тогда воспоминания о мультсериале были ещё свежи. Даже в подвал, когда Стэн уехал по делам, она разок заглянула. Зрелище, конечно, было захватывающим, но пробыла тогда ещё девочка там не долго: боялась попасться или оставить какие-нибудь следы, которые Стэн мог бы заметить.       Спрашивается, почему Мария не спустилась туда ещё раз? Ответ прост. Ей было уже не интересно. Ну, огромный подвал с порталом в другое измерение, и дальше что? Он же ещё не включён, поэтому выглядит довольно потрёпанно. Первый раз на то и первый раз, что всё тогда казалось каким-то особенным, имело сакральный смысл. А потом это стало бункером с кучей непонятных кнопок и лампочек.       Мария незаметно вздохнула: даже жаль, что вещи, которые раньше вызывали восторг, заставляя сердце биться чаще, сейчас превратились во что-то обыденное и серое.       Стэн прервал мысли девочки щелчком крышки аптечки. Мужчина выпрямился, кинул на Марию нечитаемый взгляд, и, махнув рукой, вышел из комнаты, крикнув напоследок:       — Ещё раз себя покалечишь — лечить не буду!       — Хорошо-хорошо, — Мария легонько улыбнулась.       «Я и сама уже научилась», — думает она.       Стэн скрылся из виду, тихо прикрыв за собой жалобно скрипящую дверь. Мария перетекла из положения сидя в положение лёжа и, подложив здоровую руку под голову, прикрыла глаза.       Бой с Рамблом был словно глоток свежего воздуха, взбодривший Марию. Она наконец-то поняла, что всё ещё беспомощна. И перед монстрами, и перед… Биллом.       Демон разума, как-никак.       Без особых проблем пролезет в голову, только через сон, правда, или с помощью заклинания, но с приобретением физической формы может и через реальность устроить апокалипсис и…       А почему она это помнит?       Мария широко раскрыла и вскинулась со своего места. Девушка подбежала к столу, вытащила из выдвижного ящика тетрадку и открыла её. Схватив лежащую рядом ручку, Мария пролистала все листы, исписанные её копиями, и, открыв чистый разворот, пролистала ещё пару листов, прежде чем начать записывать.       Мысль сначала упорно ускользала, заставляя вену на виске девушки вздуться, а ручку жалобно трещать от того, как сильно её сжимали меж пальцев. Мария несколько минут, словно статуя, просидела над чистым клетчатым листом, не решаясь марать бумагу записями.       «Как же там было-то?» — отчаянно думала девушка. — «Может, лучше написать с самого начала?»       Подумала — сделала. Мария начала записывать все приключения, в которых она участвовала вместе с двойняшками и о которых просто слышала из первых уст. Успела дописать она только до сегодняшнего дня: много времени было потрачено, чтобы восстановить в памяти то, чего она не видела собственными глазами. Собственное вмешательство, хоть и не особо значимое, Мария решила не записывать в основном тексте, а вписать в виде приписок.       Она устала как собака, извините за выражение.       Мария помассировала затёкшее запястье правой руки и тяжело встала.       На часах было два часа дня. Желудок жалобно завыл, напоминая своей хозяйке о пропущенном приёме пищи. Мария только вздыхает и морщится: с одной, стороны, она рада, что аппетит вернулся, но с другой — ей постоянно требуется еда. Это раздражало, особенно человека, который до этого не чувствовал голода в принципе: ела Мария только из-за того, что понимала — без еды долго не проживёшь.       Девушка поджала губы и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре было темней, чем в освещённом оконным светом помещении. Мария бесшумно прошла на пустующую кухню.       В доме было тихо, и девушка не без удовольствия потянулась, прежде чем подойти к холодильнику и взять купленную только вчера колбасу. Еда была свежей: с тех пор, как Мария чудесным образом «выздоровела», всё съедобное не задерживалось дольше одного-двух дней. Даже ненавистная ей зелень.       Мария привычным движением разрезала весь батон на кусочки, на столько же частей порезала колбасу и сложила их вместе, чтобы в конце у неё получилась куча простеньких бутербродов. Налив в любимую — то есть самую большую в доме, — кружку чая и как следует подсластив его, Мария села за стол и принялась за немного опоздавший обед.       Мария доедала последние бутердроды, когда в кухню вошёл Диппер.       Мальчик замер на пороге, удивлённо смотря на активно трапезничающую Марию. Его взгляд упал на перебинтованные руки, на лице промелькнуло виноватое выражение, и он, глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, подошёл и сел напротив Марии.       — Мария, я хотел извиниться за то, что… ну…— Диппер стушевался и стыдливо отвёл взгляд, — ты сильно поранилась из-за меня…       — Да ничего страшного, — перебила его Мария, когда наконец-то допила свой чай. — Я на тебя не злюсь. Сама нарвалась.       — Нет! Если бы я не позвал Рамбла, то всего этого не случилось бы и…       — И Робби бы избил тебя, — вновь перебила мальчика Мария, — а я бы избила его, — намного тише добавила девушка, смотря куда-то в сторону.       — Что?       — Я говорю, что ты молодец, что додумался позвать кого-то сильного.       — Но ты же пострадала! — негодующе воскликнул Диппер.       — Иначе пострадал бы ты…— Мария осеклась на полуслове. — Хотя, ты и так пострадал… даже больше, чем я.       — Я почти не пострадал!       — В смысле? — Мария недоумённо приподняла бровь, пристально взглянув на Диппера. Она собственными глазами видела, как Рамбл кидал Диппера из стороны в сторону, чудо, что мальчик не получил сотрясение мозга и не перемолол себе все кости.       — Мария, я отделался парой синяков, ушибов и содранной на коленях и локтях кожей — ничего серьёзного.       Диппер потёр небольшую, покрывшуюся корочкой рану на руке и вновь отвёл глаза. Он не мог смотреть на Марию: взгляд постоянно цеплялся за бинты и царапину на лице, а в груди появлялось гадкое чувство вины.       — Диппер, — Мария позвала погрузившегося в себя мальчика, — я сама виновата, что поранилась, и даже не думай меня разуверять. Я сама полезла в драку. Не вини себя.       Диппер склонил голову, виновато поджимая собственные губы. Мария тяжело вздохнула и, перегнувшись через весь стол, потрепала его кепку.       — Ты не виноват, понял?       Диппер кивнул и рысью выбежал из комнаты, скрывшись за поворотом. Девушка только покачала головой и села на место. Ей многое предстоит обдумать и записать в тетрадку, пока мысль не потерялась.       Мария откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Как же всё болит. От перенапряжения в драке с Рамблом у Марии ноют все мышцы. Девушка тяжело повздыхала и встала с неудобного стула, направляясь к выходу из кухни.       Вдруг раздался звонок в дверь.       Мария поморщилась. Она уже прошла лестницу и собиралась пойти в комнату, поэтому не горела желанием возвращаться назад. К радости девушки, Стэн, до этого сидящий с детьми в гостиной, сам пошёл открывать дверь. Мария затаилась в тени под лестницей и, вытянув немного голову, чтобы видеть, что происходит у двери, внимательно прислушалась.       Тихо щёлкнул замок, скрипнула дверь и послышался преувеличенно радостный голос Стэна:       — Приветствую вас в мире чудес и волшебства!       — Стэн Пайнс? — спросил неизвестный мужской голос.       — Налоговая инспекция!       Мария напряглась, готовая бежать и прятать все компрометирующие документы в кабинете Стэна.       — Меня нашли! — закричал Стэн и кинул под ноги незнакомцу дымовую… хлопушку? Мария не знает, как она называется, но отдаёт ей должное — эффект просто поразительный.       Мария, недолго думая, сорвалась с места и со всей доступной ей скоростью направилась в кабинет Стэна, точно ориентируясь в, как кажется другим, запутанных коридорах.       На самом же деле коридоры были не такими уж и запутанными. Кто будет строить в своём доме лабиринт? Просто они связывали между собой практически все комнаты в здании, поэтому представляли собой скорее не лабиринт, а путь с множеством развилок. Заплутать в коридорах было невозможно: можно было выйти не туда, куда хочешь, но, в конце концов, добраться туда, куда надо, можно было без особых проблем. Просто запомнить пару поворотов, и уже через пару дней нахождения в доме ты знаешь его как свои пять пальцев… Ладно, не пять, но четыре точно.       Мария дошла до кабинета и, игнорируя надписи на двери, предназначенные Дипперу, тихо пробралась внутрь. Быстро распихав по самым неожиданным местам нужные (вернее, ненужные, по крайней мере, инспекции) документы, Мария удовлетворённо вздохнула и ушла со спокойной душой. В надёжности своего сокрытия важных бумаг девушка не сомневалась: скажите, кто будет искать налоговые документы в… цветочном горшке? Или в сундуке с кучей взрослых журналов? Или за картиной? Правильно, никто.       Мария оттряхнула руки от несуществующей пыли и спустилась в гостиную, где застала очень интересную сцену:       — …договор о передачи Хижины малышу Гидеону! — радостно пролепетал маленький пухленький мальчик, в котором Мария безошибочно узнала Гидеона, собственной персоной. — То есть мне!       — Нет, прочти повнимательней, малыш, — снисходительно проговорил Стэн, весело глядя на мальчишку.       — Подтверждаю, что хижина передаётся… Съешь лимон, коротышка?!       Мария сдержала невовремя подступивший смех: с её ракурса был отлично виден лист с написанной на нём огромной надписью Стэна.       А вот сам Стэн сдерживать смеха не стал. Впрочем, как и двойняшки.       — Да как ты посмел! — кричал Гидеон, разрывая договор. Ошмётки полетели, конечно же, на пол, и тут Марии стало не до смеха. — Я не позволю вам над собой смеяться!       — А я позволю, — Мария вышла из своего импровизированного укрытия и посмотрела сверху вниз на Гидеона и нанятого им… телохранителя? Адвоката? Не суть важно.       — Что? — возмутился было мальчик, но был подхвачен Марией на руки.       Девушка в мгновение ока оказалась у двери, поставила замолчавшего от такой наглости Гидеона на землю, схватила за руку мужчину и поставила его около мальчишки. Она придирчиво прошлась взглядом по комнате, проверяя наличие лишних людей, а затем вновь повернулась к Гидеону.       — Вам здесь не рады, — сказала Мария, хлопнув перед опешившими вторженцами дверью.       Наступила долгожданная тишина. Мария медленно повернулась к смотрящим на неё широко раскрытыми глазами Пайнсам и приподняла бровь. Перебинтованное плечо слегка заныло, но девушка его проигнорировала.       Стэн отмер первым:       — Так ему и надо!       — Ага, — поддержали его в унисон близнецы.       — Пойдём, посмотрим телек? — обратился Стэн вроде бы ни к кому, но в то же время взглянул Марии в глаза.       — Не, я в свою комнату пойду, — Мария подождала кивка Стэна, а затем отвернулась и пошла вглубь коридора, чувствуя на себе два любопытных взгляда. И почему она не сомневается, что это двойняшки?       — Кстати, — Мария остановилась посреди коридора, а затем повернулась и быстрым шагом направилась обратно в гостиную, — дядя Стэн!       — М? — кивает жуящий чипсы Стэн.       — Я налоговые документы в кабинете спрятала, мне их поставить на место?       Стэн только махнул рукой, мол, оставь как есть. Мария пожимает плечами и теперь уже точно направляется в комнату. Тетрадь сама себя не допишет.