Во сне, мы...

— На самом деле, я не знаю, как тебя и благодарить, — сказал Лань Сичэнь с искренней улыбкой на лице. — Там ещё столько всего нужно было обсудить, я никак не мог уйти с конференции пораньше. — Это я должен благодарить тебя, Цзэу-цзюнь, — сказал Вэй Усянь, возвращая улыбку, по крайней мере, такую же искреннюю. — Я всё равно искал предлог, чтобы уйти! Это была правда. В течение двух дней Вэй Усянь только и делал, что придумывал разные причины, чтобы покинуть Башню Кои и провести вечер в городе или, может, устроить какую-нибудь ночную охоту. Он не был в восторге от всей этой показухи и нелепых речей, а именно это было здесь главным развлечением. Он пытался уговорить Цзян Чэна улизнуть вместе с ним, но добился лишь того, что тот разорался, выдав лекцию о том, что Вэй Усянь позорит их клан. Подошедший к нему Лань Сичэнь появился как раз вовремя, терпение Вэй Усяня уже почти иссякло. Лань Сичэнь пообещал отвлечься от дискуссий на один вечер и отправиться на ночную охоту со своим братом, но, к сожалению, разговоры затянулись. Лань Сичэнь не успел даже задать вопрос, как Вэй Усянь вызвался пойти вместо него. Лань Чжань, разумеется, выглядел совершенно преданным, когда вместо брата с ним встретился Вэй Ин. К счастью, Вэй Усяню потребовалось лишь немного подхалимажа, чтобы заставить Лань Чжаня заговорить с ним, и ночная охота, конечно же, увенчалась успехом, поскольку они были вдвоём. Они не всегда ладили. Ещё будучи подростками, они вместе учились в Облачных Глубинах. Вэй Усянь тогда был одержим идеей сделать Лань Чжаня своим другом, но без особого успеха. Лань Чжань вёл себя так, словно Вэй Усянь был самой большой неприятностью на свете. Это было очень забавно, если бы так не жалило. Теперь, годы спустя, он всё так же не был уверен, друзья ли они. Вэй Усянь, конечно, этого хотел. Лань Чжань был умным, талантливым и очень красивым. Скучноватым, конечно, но при этом надёжным. Как раз все те качества, которые хотелось бы видеть в друге. Но они виделись крайне редко, только на подобных сборищах, где собирались представители нескольких кланов. Вэй Усянь всегда думал, что Лань Чжаня видеть очень приятно. Даже если тот по-прежнему называл Вэй Усяня нелепым, вздыхал, слыша его подколы, и никогда не принимал приглашения посетить Пристань Лотоса. Вчера вечером Вэй Усянь снова просил, упомянув в качестве приманки всех хорошеньких дам Юньпина, а Лань Чжань только раздражался. Вэй Усянь не видел его этим утром, лишь столкнулся с Лань Сичэнем, когда слонялся по коридорам, ведущим к комнатам, отведённым клану Лань. — Тем не менее, я хотел бы заплатить за твои усилия, — сказал Лань Сичэнь. Он вытащил какую-то маленькую статуэтку из рукава-цянькунь и протянул её Вэй Усяню. При ближайшем рассмотрении легко было понять, что это что-то вроде курильницы. Солянка из разных животных, внутри которых было оставлено место для благовоний. Она была очень искусно сделана и прекрасно смотрелась бы на любой полке. — Нет, нет, в этом и правда нет необходимости, — пытался отказаться Вэй Усянь. — Разве это не двойной подарок для меня, ведь ночная охота сама по себе была увлекательной? Лань Сичэнь рассмеялся, и Вэй Усянь не мог не заметить, что в его улыбке мелькнуло что-то такое, словно он улыбался шутке, понятной только ему самому. — Нет, я действительно настаиваю. Они ещё поуговаривали друг друга подобающее количество раз, пока Вэй Усянь не принял подарок. Улыбка Лань Сичэня не сходила с лица. Вэй Усянь спрятал курильницу в рукав и не вспоминал о ней, пока они не вернулись домой. И она действительно мило смотрелась на его полке.

***

Вэй Усянь лежал в лодке, над ним ярко светило полуденное солнце, ноги его свисали с борта и касались воды. Вэй Усянь почему-то сразу понял, что это сон. Поэтому он и не вздрогнул почти, когда понял, что с ним в лодке кто-то есть. Он моргнул несколько раз и повернулся к сидящему рядом с ним человеку. Лань Чжань смотрел на него пристально, взгляд был таким же напряжённым, как и в реальной жизни, а его белое ханьфу казалось ослепительным на фоне ярко-голубого неба. — Лань Чжань! — поприветствовал Вэй Усянь, сверкнув улыбкой. Какую поистине прекрасную копию существующего мужчины для этого сна создал его разум. С серьёзным взглядом и идеальной осанкой Лань Чжань выглядел точно так же, как тот, которого Вэй Усянь оставил в Ланьлине. — Вэй Ин, — ответил Лань Чжань, немного запнувшись. Или, кто знает, специально выдержав подобающую паузу. Лань Чжань редко делал что-либо непреднамеренно. — Неужто ты уже так соскучился по мне, что решил появиться в моих снах? — спросил Вэй Усянь. Он не мог с уверенностью сказать, солнечный ожог ли это или румянец, но уши Лань Чжаня пылали. Однако тот не фыркнул от гнева и не сказал «нелепо». Он лишь смотрел на Вэй Усяня, словно тот устраивал какое-то представление, а Лань Чжань был его единственным зрителем. Ну, возможно, так оно и было, по большей части. Вэй Усяню нравилось разговаривать с Лань Чжанем, даже когда ответы были короткими, а иногда и вовсе никаких ответов не было. Вэй Усяню было очень как-то приятно, что его разум создал ему Лань Чжаня, с которым он мог подурачиться. — В любом случае, тут явная ошибка в логике, — сказал он, когда Лань Чжань так и не ответил. — Разве это не я скучаю по тебе? Ай-я, это смущает. Давай не будем на этом зацикливаться, ладно? Даже во сне я имею некоторую гордость. И тут Лань Чжань сделал странную вещь: мало того, что он выглядел удивленным, так ещё и выдохнул через ноздри и сказал «мн» так, что Вэй Усяню показалось, что в этом сне он Лань Чжаня совсем не раздражал, как это было бы с реальной версией. — Ты кажешься настоящим, — заявил затем Лань Чжань, задумавшись. Вэй Усянь моргнул, затем прищурился. — Я очень на это надеюсь! Разве я не настоящий? Даже если это сон. — Ты выглядишь так же, как в Ланьлине, — его взгляд опустился на руки Вэй Усяня. — У тебя на ладони царапина. — Никогда не думал, что ты настолько всё замечаешь, — царапина и правда была, он её получил во время охоты. Его улыбка стала шире. — Лань Чжань, я должен быть польщён? И часто ты так внимательно меня разглядываешь? Лань Чжань не ответил, но то, как он просто смотрел на него, само по себе было ответом. В груди Вэй Усяня возникло странное чувство. Его разум, должно быть, отчаянно нуждался в благожелательном отношении Лань Чжаня, чтобы придумать такую ​​его версию. — Где мы? — спросил Лань Чжань, прежде чем Вэй Усянь успел начать обвинять его в том, что тот — какой-то неправильный, фальшивый плод его воображения. По правде говоря, если бы не странно терпимое отношение, которое тот, казалось, проявлял к Вэй Усяню, этот Лань Чжань ему тоже казался по-настоящему реальным. — В Юньмэне, — сказал Вэй Усянь. — В моём доме. Ты бы его узнал, если бы хоть разочек побывал здесь! Разве я не приставал к тебе по этому поводу? Разве я не просил тебя приехать? — Да, — признал Лань Чжань. — А ты всё не приезжаешь, — заныл Вэй Усянь. — Только представь, как это бьёт по мужскому самолюбию! Мне что, терпеть эти отказы до скончания веков? Лань Чжань лишь смотрел на него. Наверное, это уже слишком - требовать объяснений от версии человека из сна. Вэй Усянь не знал ответа, так как же мог выдуманный им Лань Чжань знать? Однако прежде чем Вэй Усянь успел отмахнуться от этого и продолжить — разговор казался ему странно реальным, а он не хотел терять лицо даже в собственных мыслях — Лань Чжань наконец заговорил: — Ты это серьёзно? — Чего? Конечно, я серьёзно, — сказал Вэй Ин. — Раз или два отмахнуться от чего-то подобного это ещё нормально, но постоянно? Лань Чжань, у меня тоже есть чувства! — Нет, — сказал Лань Чжань. — Я имел в виду… ты действительно хочешь, чтобы я приехал в гости? Вэй Усянь выпрямился и сел, надув губы на Лань Чжаня. — Разве я не упрашивал тебя снова приехать в Ланьлин? Зачем бы мне всё спрашивать и спрашивать, если я не хотел, чтобы ты приезжал? — Ты хочешь заставить других чувствовать себя важными, — заявил Лань Чжань. В этом скрывался подтекст: более важными, чем они есть на самом деле. Пустые слова ради вежливости. Солнце над головой слегка припекало. Вэй Усянь нахмурился, глядя на расплывающиеся линии тела Лань Чжаня, который сидел с абсолютно прямой спиной, как обычно, и встретился с ним взглядом. Вэй Усянь понимал, что что-то тут не сходится. Разве он не крутился вокруг Лань Чжаня всё то время, что они знали друг друга? Не может быть, чтобы Лань Чжань не знал, как Вэй Усянь высоко его ценит. Очень показательно, что подсознание Вэй Усяня выдумало такую историю, чтобы объяснить, почему Лань Чжань так и не принял приглашение. Он застонал и потёр глаза, от яркого света они слезились. — Разве не стыдно придумывать себе версию кое-кого, кто говорит то, что ты хочешь слышать? Идеальная поза Лань Чжаня расслабилась, но это было едва заметно. — Мн. Вокруг них было безмятежное озеро, на его зеркальной поверхности качалось такое количество лотосов, что его можно было бы принять за цветочное поле, если бы они не касались воды ступнями. Прекрасный вид. — Ну, раз уж мы здесь, — сказал Вэй Усянь, — почему бы тебе не рассказать мне всё, что я хотел бы услышать? — Например? — Что людям нравится слышать? — Вэй Усянь ухмыльнулся. — А что бы ты хотел сказать? Лань Чжань на мгновение замолчал. Затем: — Я был рад сходить с тобой на охоту в Ланьлине. Вэй Усянь в шоке только и смог выдавить: — Чего? — Я ценю каждую секунду, проведённую рядом с тобой. — Стоп, стоп, — поспешил сказать Вэй Усянь, сердце внезапно забилось у него где-то в горле. Слышать, как Лань Чжань говорит такие вещи искренним и серьёзным тоном, было уже слишком. Даже если это был сон — даже если никто не пострадал и не был унижен — всё равно это было чересчур. Действительно ли это Вэй Усянь хотел услышать? Это ж был его сон. От этих слов Лань Чжаня его лицо покраснело, пульс участился, а внизу живота что-то скрутило. Он не мог отрицать того, что чувство смущения от таких слов было приятным. Ещё одна причина не раскрываться подобным образом, не выносить эти мысли на передний план своего сознания. — Тебе бы не понравилось это слышать, — сказал Лань Чжань, и в голосе его слышалось смирение с неизбежным. Вэй Усянь в ответ: — Возможно, я бы привык к этому, если бы ты когда-нибудь говорил со мной подобным образом в реальной жизни. — А ты был бы рад подобному? — А ты бы так делал, если я был бы рад? — Да, — без колебаний сказал Лань Чжань. Вэй Усянь вздохнул. — Эх, если бы. Что это за разговор, в конце концов? Два молодых господина в лодке в окружении цветущих лотосов, и один мечтает о том, чтобы другой говорил ему какие-нибудь приятности. Вэй Усянь и впрямь торопил события. Лань Чжань не успел ничего ответить, потому что именно в этот момент Вэй Усянь услышал отдалённые звуки, приказывающие ему проснуться, и через мгновение он открыл глаза, чтобы увидеть новый день в Пристани Лотоса, и вместо Лань Чжаня на него кричал Цзян Чэн.

***

Частенько Вэй Усяню было очень легко двигаться дальше. Его сердце было ветренным, а его разум не мог слишком долго на чём-то зацикливаться. И всё же он не мог перестать думать о том сне. Что бы он ни делал, сон постоянно присутствовал где-то в глубине его сознания, готовый заставить его думать, думать и думать. Как назойливая головная боль, которая вроде не слишком мучительна, чтобы заставить вас принять лекарство, но достаточно раздражающая, чтобы повлиять на ваше настроение. И вот он всё думал и думал о сне. Лань Чжань с ним в лодке, говорит ему всякое приятное. Это действительно то, что он хотел услышать? Что Лань Чжань так высоко его ценит? Кроме того, в тех словах, которые он произнёс, разве не было некой интонации? Вэй Усянь чувствовал, что краснеет всякий раз, когда думает об этом. Глубокий, серьёзный голос Лань Чжаня, говорящий о том, что ему нравится его компания. Это было очень… — Что такое, А-Сянь? — голос шицзе вывел его из задумчивости. — Ты снова отвлёкся. Он помогал шицзе готовить, одновременно прячась от госпожи Юй, которую вовсе не обрадует, что он вдруг заснул. Вэй Усянь на мгновение перестал нарезать овощи, что, видимо, и привлекло внимание шицзе. Она очень быстро заметила его странное поведение. Он улыбнулся. — Просто прислушиваюсь к шагам. Не хочу, чтобы меня за ухо потащили в зал предков! Шицзе взглянула на него. — Это всё, что тебя беспокоит? — А что ещё? — Хм, — хмыкнула она очень понимающе. — Я слышала, что ты ходил на ночную охоту со вторым господином Лань в Ланьлине. Вэй Усянь тут же занялся овощами, очень интенсивно их нарезая и стараясь выглядеть невозмутимо. — Ходил! — Но ты вообще даже не заикнулся об этом, — сказала шицзе. — Обычно А-Сянь сразу же разбалтывал мне о подобных вещах. — Да? Шицзе, ты же знаешь какая у меня плохая память, как я могу помнить постоянно о таком, а? — А раньше ты помнил, — сказала шицзе. — Интересно, не случилось ли чего? Что А-Сянь аж отвлёкся. — Ничего не случилось, — тут же возразил Вэй Усянь. — Я просто снова попросил его приехать, а он этого не сделал! Ну да ладно, когда меня волновало, что обо мне думает такой зануда, как Лань Чжань? Взгляд шицзе снова стал несколько насмешливым. — Но в прошлом месяце ты так разволновался, рассказывая о том, что собираешься увидеть его в Ланьлине. — Я такое говорил? — он почувствовал, как его лицо запылало, но, тем не менее, смело продолжил. — Что-то я не припомню. Он помнил. Он был очень взволнован и несколько раз упомянул об этом шицзе. — Угу-угу. Ещё ты часто говоришь мне, какой он красивый и как он преуспевает в самосовершенствовании, — продолжила шицзе. Она была права, конечно. Вэй Усянь, кажется, много говорил о Лань Чжане. Но разве в этом, в конце концов, не было смысла? Лань Чжань был великолепен! Но то, что он был великолепен, не означало, что он не был занудой. — Ты явно им восхищаешься, — сказала шицзе. — Разве не естественно беспокоиться о том, что думает о тебе тот, кем ты восхищаешься? — Думаю, я и правда чуточку восхищаюсь им, — признал Вэй Усянь. Обычно сказать такое для него не было проблемой. Теперь же он почувствовал, что признание чревато последствиями. — Представляешь, он сразу определил, куда направляется яо, за которым мы охотились! Я даже не успел поразить его своими навыками следопыта. — Я уверена, что А-Сянь компенсировал это своим владением мечом, — сказала шицзе, и Вэй Усянь рассмеялся. — А как же! Не мог же я допустить, чтобы Лань Чжань был единственным впечатляющим человеком, правильно? — Конечно, не мог. Они вдвоем и впрямь действовали впечатляюще, одолев монстра без особых усилий. Сражаясь бок о бок, они представляли собой устрашающую комбинацию. Лань Чжань даже посмотрел одобрительно, когда на Вэй Усяня не попало ни капельки крови чудища. — Шицзе, — сказал тогда Вэй Усянь. Он заметил, что снова перестал резать. — Что такое, А-Сянь? — Интересно… что это значит, когда тебе кто-то снится? — спросил Вэй Усянь. Шицзе моргнула, губы её чуть сжались, казалось, она сдерживала улыбку. — Что за сон? — Сон, где о тебе говорят всякие приятные вещи. — Хм, — взгляд шицзе, устремлённый на него, был очень нежным, с некоторой степенью веселья. — Разве нам не снится то, что у нас на уме? Может, А-Сянь хочет услышать это от кого-то. — Но я не думаю… — начал Вэй Усянь. — Ах-а… Просто… то, что кое-кто сказал, было немного… — Вэй Усянь! Ну конечно, ты здесь, прячешься за юбкой А-Ли! На этом разговор резко прервался. Шицзе могла лишь извиняться взглядом, когда мадам Юй уводила Вэй Усяня. И если Вэй Усянь и почувствовал некоторое облегчение из-за того, что не стал вдаваться в подробности своего сна, то об этом не должен был знать никто, кроме него самого.

***

Несколько ночей спустя он каким-то образом снова понял, что всё происходящее - в реальности лишь сон. И что это был за сон! Если в прошлый раз вода была снаружи лодки, то в этот раз вода была внутри деревянной бочки, а в комнате всё казалось очень сухим, как и положено в гостиницах. И снова напротив него сидел, в воде по пояс, знакомый мужчина. Вэй Усяню потребовалась секунда, чтобы осознать, что он сидит в бочке с Лань Чжанем голый и что взгляд Лань Чжаня прикован к его обнажённым плечам. Вэй Усянь ухмыльнулся, его вдруг очень позабавил этот бесстрастный взгляд. — Лань Чжань, на что это ты так уставился? — спросил он, и взгляд Лань Чжаня тут же метнулся в сторону. В Ланьлине Вэй Усянь ослабил воротник после охоты, ему было малость жарковато и он вспотел после долгой беготни. Тогда Лань Чжань тоже смотрел, но, прежде чем Вэй Усянь успел это прокомментировать, тот уже отвернулся, казалось, с раздражением. Их нынешняя ситуация была бы просто кошмаром, если бы это снилось Лань Чжаню, а не Вэй Усяню. Они вдвоём в одной бочке! Здесь ничего не было скрыто. Вода была тёплой, чуть парила, но в то же время достаточно прозрачной, чтобы всё было видно. Сквозь неё Вэй Усянь мог видеть всю грудь Лань Чжаня, его подтянутое тело и гладкую кожу везде, куда бы ни падал взгляд. Лань Чжань был крепче сложен, чем Вэй Усянь, чуть выше и немного шире в плечах. Вэй Усянь сухо сглотнул, гадая, действительно ли Лань Чжань выглядит так под своим ханьфу. Он однажды видел того обнажённым в холодном источнике в Облачных Глубинах. Тогда они были моложе. Нынешний Лань Чжань был взрослым и выглядел взрослее во всех отношениях. Взгляд Вэй Усяня невольно опустился ниже, и тотчас внизу живота у него возникло ощущение горячей вспышки духовной энергии. Он быстро поднял взгляд и тут же снова опустил его, потому что он наверняка ошибся. Зачем ему понадобилось выдумывать во сне такого монстра?! — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь сразу же снова отвёл взгляд, его щеки пылали. — Что это за сон? — пробормотал Вэй Усянь. Поистине ужасающе! Что это его подсознание вытворяет? На мгновение всё показалось забавным, но потом сразу же стало очень неловко! И всё же какая-то часть его хотела разразиться восхищённым, почти головокружительным смехом. Подобная штука, безусловно, подошла бы Лань Чжаню, который был идеален во всех отношениях. — Извини, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь махнул на него рукой. — За что ты извиняешься? Ты что ли так решил? Не говори чепухи, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь. — Кроме того, это совершенно нормально, верно? Мы же оба мужчины! Конечно, мы можем купаться вместе, в этом нет ничего неприличного! Лань Чжань не ответил. Вэй Усянь пытался найти одежду возле бочки, но, похоже, их пыталась разыграть какая-то логика сновидений, потому что её не было. Неужели перед тем, как залезть в бочку, они были голыми? Разум Вэй Усяня явно не выдерживал стандарты реалистичных сценариев сновидений. — Хм, кажется, нам придётся посидеть в этой бочке. Я не вижу никакой одежды, — сказал Вэй Усянь. Когда Лань Чжань так и не ответил, Вэй Усянь обернулся к нему и сразу почувствовал, как щёки запылали ещё сильнее. Глаза Лань Чжаня блуждали по его телу, напряжённо, как будто он упивался зрелищем. Ощущение жара в животе Вэй Усяня усилилось. — Хангуань-цзюнь, если бы я не знал тебя, я бы сказал, что ты заглядываешься на меня. Застигнутый врасплох, Лань Чжань сглотнул и снова опустил глаза. Несмотря на смущение, Вэй Усянь не мог не почувствовать нежность. Разве он не сделал то же самое всего секунду назад? Они оба изображали застенчивость, хоть всё это творилось в голове Вэй Усяня. Он облизнул губы. — Всё в порядке. Это не по-настоящему. Лань Чжань медленно кивнул. — Это сон. — Да, — сказал Вэй Усянь, затем твёрже: — Да. Никому от этого хуже не стало. Можешь меня разглядывать. Что это говорило о Вэй Усяне? Что он спит и видит Лань Чжаня, которому нравится смотреть на него голого? Это заставило его ёрзать. Вызвало у него желание поприставать. И невольно привлекло его внимание к тому факту, что это он сам спит и видит данный сюжет, и это именно он хочет, чтобы на него смотрели. Он не возражал против того, чтобы Лань Чжань смотрел на него, абсолютно. — Никому хуже не стало, — повторил мужчина, а затем медленно выдохнул. — Да, это сон, — согласился Вэй Усянь. — Если что-то и случится, то это всего лишь сон. Несущественно. — Если что-то и случится, — как попугай, повторил Лань Чжань. Вэй Усянь прокашлялся. Вместо того, чтобы остывать со временем, как обычная вода, эта вода с каждой секундой казалась горячее. Преодолевая смущение, Вэй Усянь встретился с Лань Чжанем взглядом и придвинулся к нему поближе. Лань Чжань хоть и смотрел на него настороженно, но не остановил его. Вэй Усянь положил руку ему на грудь. Кожа под его ладонью была влажной, гладкой и горячей. Сердце Лань Чжаня колотилось как сумасшедшее, хотя лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным. Это был сон. Но почему Вэй Усянь чувствовал себя таким смелым, таким дерзким? Разве он не имел дело сейчас с частицей своего воображения? Азарт бурлил в нём. И что-то ещё. — Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь. — Мы же купаемся, так ведь? Ты должен помыть мне спинку. Настоящий Лань Чжань уже назвал бы его бесстыдником. Да вообще, настоящий Лань Чжань вызвал бы его на дуэль сразу же, как только бы понял, что сидит в бочке не один, и в нём было бы столько ярости, что Вэй Усянь не смог бы удержаться от смеха. В радужках Лань Чжаня плясали языки пламени, и он молча кивнул. Его сильные руки нетерпеливо разворачивали Вэй Усяня. Вэй Усянь начал отодвигаться, но руки Лань Чжаня не отпускали. Вместо этого они задержались на коже его рук, а затем скользнули вверх, чтобы собрать распущенные волосы Вэй Усяня. Лань Чжань перекинул их через плечо Вэй Усяня, обнажая побольше кожи. Так делают, когда моют кому-то спину, хотя намерение ощущалось как нечто иное. Например, чтобы увидеть тело другого человека. Руки Лань Чжаня снова заскользили по его коже. Прошлись по лопаткам и остановились между ними, а затем надавили. — Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь смущающе высоким голосом, поскольку ему пришлось опереться о край бочки, чтобы не уйти под воду. В этом положении, когда спина прогнулась, бёдра, естественно, приподнялись. Его лицо вспыхнуло, когда он подумал о том, на что сейчас смотрит Лань Чжань. У Вэй Усяня была тонкая талия и стройные бёдра, но задница у него была округлая, и по тому, как руки Лань Чжаня двигались вниз, вниз, опускаясь по пояснице, было очевидно, куда они направляются. К чему всё это клонилось. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, и его голос был хриплым. — Я… И тут Вэй Усянь проснулся. Уткнувшись лицом в подушку, лежа на животе. Между ним и матрасом — его болезненно твёрдая эрекция. Потрясённый настолько, что и не отреагировал как-то, он моргнул, глядя на свет, льющийся через окно. Было утро, он лежал в своей постели, а не в бочке, и ещё бы чуть-чуть и он увидел бы сексуальный сон о Лань Чжане. Подушка достаточно хорошо заглушила его стон, показавший насколько мучительным сон был на самом деле.

***

— А-Сянь выглядит уставшим, — прокомментировала шицзе. — Ты опять допоздна засиделся? Ты идиот? Мы собираемся на ночную охоту, и как ты будешь с недосыпом? — огрызнулся Цзян Чэн. — Нет у меня недосыпа! — защищается Вэй Усянь. — Да если даже да, со мной всё равно будет всё в порядке! — Ты видел ещё один сон? — спросила шицзе. Вэй Усянь покраснел и отвернулся, чтобы скрыть румянец. Это, конечно, было бесполезно. Шицзе каким-то макаром всегда понимала. — Какой сон? — спросил Цзян Чэн. — Тот, в котором я ухаживал за девушкой-продавщицей тканей в Юньпине! Она кормила меня семенами лотоса, — сказал Вэй Усянь. — И мы говорили о том, как печально, что Цзян Чэн никогда не женится. Ответный взгляд был ожидаем. — Да пошёл ты! — А-Чэн, А-Сянь, — сказала шицзе, хотя её голос был весёлым. Когда она посмотрела на Вэй Усяня, в её глазах снова появилось что-то понимающее. Вэй Усяню захотелось, чтобы она не так хорошо его понимала. — Ты видел такой сон? Где кто-то кормил тебя семенами лотоса? Вэй Усянь подумал об утре, о том, как он, отделавшись несколькими неуклюжими передёргиваниями, быстро снял напряжение, из-за сна, который совсем был не о том, как кто-то кормил его семенами лотоса. — Нет, — сказал он. — Не видел я никаких снов! Я просто проснулся рано. Ты видела ж, как разозлилась мадам Юй на днях, когда я заснул! Цзян Чэн бросил на него раздраженный взгляд. — Так ложись пораньше, если хочешь и рано проснуться. — Ай-я, чего ты такой брюзгливый? Не дали днём поспать? — Я не брюзгливый, — отрезал Цзян Чэн. — Мальчики, — сказала шицзе, и, когда они захлопнули рты, продолжила: — Как насчёт пойти собрать немного семян лотоса после того, как вы закончите тренировку? — Звучит заманчиво, — тут же согласился Вэй Усянь, радуясь, что они сменили тему. — У шицзе всегда самые классные идеи. Хотя, судя по тому, как шицзе улыбнулась ему, Вэй Усянь понял, что эта конкретная тема ещё долго не исчезнет из её памяти.

***

Вэй Усяню снился ещё один сюжет с Лань Чжанем. В эти дни, казалось, в его снах редко кто-нибудь ещё играл главную роль. Только Лань Чжань. На этот раз они были на каком-то лугу. Вокруг них снова были цветы, красивые и тёмно-синие. Их окружал лёгкий туман, делая всё немного размытым, немного мистическим. Его голова лежала на коленях Лань Чжаня, чьи длинные пальцы перебирали его волосы. Вэй Усянь моргнул, глядя на него. — Лань Чжань, это всё очень нереально, — сказал он. — Ты бы никогда этого не сделал. — Ты бы тоже, — парировал Лань Чжань. — А я вполне мог бы, — заявил Вэй Усянь. — Разве я не самый бесстыжий из нас двоих? Лань Чжань, правда, тебе следует знать, что лучше не говорить подобных необдуманных вещей. Лань Чжань вздохнул, но его взгляд не отрывался от лица Вэй Усяня. Он был слишком красив, этот Лань Чжань из сна. Он действительно выглядел как настоящий, с серьёзной линией бровей и изящным изгибом носа. Хотя, возможно, та лёгкость, с которой Вэй Усянь так хорошо вспомнил его черты, была скорее связана с красотой Лань Чжаня, чем с чем-то там ещё. Да любой запомнит такое лицо с первого взгляда, это без сомнений. — Несколько дней назад мы с Цзян Чэном ходили на ночную охоту, — внезапно выпалил он. Даже если это был всего лишь его сон, ему захотелось рассказать об этом Лань Чжаню. — Там был призрак. И очень страшный. На месте глаз у него были только дырки, и из него постоянно сочилась кровь. — Вы освободили его? Вэй Усянь покачал головой. — Было уже слишком поздно. Он убил так много людей, энергия обиды из него вытекла. — Понятно, — сказал Лань Чжань. — Жаль, что тебя там не было, — признался Вэй Усянь. — Цзян Чэн — молодец, но в последнее время мне хочется только одного — снова сходить с тобой на ночную охоту. Лань Чжань, я всё время думаю о том моменте в Ланьлине, когда ты оттащил меня с дороги, когда яо напал. Ты был таким быстрым. Лань Чжань откликнулся: — Ты бы всё равно увернулся от него. — Дело не в этом! — он вспомнил тот момент, когда Лань Чжань взял его за талию и притянул так близко. — Я думаю, именно из-за твоих прикосновений я так часто думаю о тебе в последнее время. Вот только это было враньём. Вэй Усянь всегда много думал о Лань Чжане. Ну, не так уж и много. Средне. Столько, сколько каждый должен думать о Лань Чжане. Просто из-за этих снов Вэй Усянь, возможно, начал думать о нём немного по-другому. Хотя это тоже казалось неправдой — разве он не всегда прекрасно осознавал, насколько прекрасен Лань Чжань? Однажды он даже признался в этом шицзе. Что, может быть, Лань Чжань немного красивее, чем он сам. Но то, как ему в последнее время снился Лань Чжань — этот Лань Чжань, который вёл себя с ним таким особенным образом — говорило само за себя. Вэй Усянь подумал о том, как вот так положить голову на колени Лань Чжаня в реальной жизни, и у него сдавило грудь. Пальцы Лань Чжаня коснулись его щеки. Это заставило его вздрогнуть. — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Чжань. — А-ха, я веду себя глупо, да? Неважно, — сказал Вэй Усянь. — Это всего лишь сон. Во сне любой может сказать что угодно, верно? — Даже здесь, — вздохнул Лань Чжань, — Вэй Ин говорит то, что на самом деле не имеет в виду. Вэй Ин фыркнул. — Даже здесь Лань Чжань отчитывает меня. Застрявшие на своём Вэй Усянь и его Лань Чжань из сна. Он гадал, что бы сделал реальный человек, если он вот так положит голову ему на колени. Оттолкнёт ли его Лань Чжань? Прочитает ему лекцию о манерах? Или, может быть, вздохнёт покорно и позволит Вэй Усяню немного отдохнуть, положив голову на его бёдра? — Чем ты занимался, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь. — Уже столько недель прошло, как я видел тебя не во сне в последний раз. Лань Чжань какое-то время молчал, не переставая перебирать пальцами его волосы. — Я выполнял свои обязанности. Вэй Усянь не смог сдержать вырвавшееся у него фырканье. — Лань Чжань, ай! Как же трудно с тобой просто болтать! Вместо того, чтобы обидеться, Лань Чжань лишь моргнул. — Что бы ты хотел услышать? — Да что угодно! Как поживает старик Цижэнь? Как Цзэу-цзюнь? — Оба в порядке, — немедленно ответил Лань Чжань, а затем, после некоторого колебания, добавил: — Брат спрашивал о тебе. В тоне его голоса сквозило раздражение, что было в новинку для Вэй Усяня. Он не знал, что даже Лань Чжаня может раздражать собственная семья. В конце концов, его братом был Цзэу-цзюнь, которого любили все. Вэй Усяню потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что это вообще-то сон, и что бы ни говорил Лань Чжань, это было творение его собственного разума. Конечно, в этом сне Цзэу-цзюнь спросил бы о Вэй Усяне. Он подыграл. — Да? Почему? — Он думал, что мы, кажется, сблизились, — сказал Лань Чжань. Вэй Усянь нахмурился. — Из-за ночной охоты? Но мы были друзьями и до этого! Лань Чжань, надеюсь, ты сказал ему об этом! Лань Чжань выглядел как человек, который не сказал об этом Цзэу-цзюню. Он откашлялся и перевёл взгляд на лес перед ними. — Он ведёт себя так, будто мы с тобой недавно разговаривали, — глубокий голос Лань Чжаня звучал почти так же растерянно, как и его собственный. — Мы не пишем друг другу писем. И он знает это. — Может, и нет, — размышлял Вэй Усянь, а потом на его лице появилась игривая улыбка. — А может, он знает, что мы постоянно встречаемся во сне. Лань Чжань хмыкнул, хотя в голосе его не было недовольства. — Если бы это было так, он бы уже давно расспросил меня о тебе. — Ха-ха-ха, Лань Чжань, ты хочешь сказать, что я тебе снился? — неважно, во сне ли это Вэй Усяня или нет, но от подобных слов Лань Чжаня у него внутри забурлило радостное чувство. — Да, — бесстыдно подтвердил Лань Чжань. — Ох, — сказал Вэй Усянь и не знал, что ещё добавить. Он лишь парил в тёплой неге, рука Лань Чжаня гладила его по волосам. Какая глупая реакция — так радоваться сну. Но, наверное, Вэй Усянь и сам был малость глуповат.

***

Пожалуй, это становилось некоторой проблемой. Эти сны, в которых он видел, как они с Лань Чжанем сидят рядышком, выражая физическую привязанность и произнося слова, которые были так откровенны в своей нежности. Вэй Усянь не знал, зачем его голова делает всё это! Он понял, что нужно что-то с этим делать, когда Цзян Чэн снова разозлился на него за рассеянность, а потом разозлился ещё больше, когда Вэй Усянь снова заговорил о том, что ему снится девушка-продавщица из магазина тканей в Юньпине. Он написал Лань Чжаню письмо. Он не упомянул ни о снах, ни о бочке, ни о чём-то ещё, что могло бы смутить такого достойного молодого господина, как Лань Чжань. Он лишь изложил ему свои новости, спросил, что нового у Лань Чжаня, а затем приложил очередное приглашение посетить Юньмэн. После последнего сна он понял, что если и дальше будет видеть Лань Чжаня только в таком контексте, грань между реальным Лань Чжанем и тем, которого он выдумал в своей голове, будет неуклонно стираться. Ему нужно увидеть настоящего Лань Чжаня, чтобы вывести себя из состояния сиюминутного безумия. Он не был… он не хотел… они едва ли были друзьями, и то, что Вэй Усянь напридумал такой бред во сне, всё только усложняло! Реальность и его собственное воображение смешалось. А что, если, подумал он, подписывая письмо, что, если мне действительно нравится Лань Чжань? Нет, на самом деле его беспокоило не это. Настоящий вопрос был: что, если он не нравится Лань Чжаню? Что, если Вэй Ин откроется, а Лань Чжань почувствует себя некомфортно и, наверное, будет раздражаться, и они никогда больше не будут разговаривать, чтобы избежать неловкости? Он тут же пришёл в себя. О чём он вообще думал? Дело было не в чём-то ещё, а в том, что Вэй Усянь должен увидеть Лань Чжаня в реальной жизни, где тот не будет постоянно строить из себя влюблённого в Вэй Усяня, и быстро и эффективно прийти в себя! Лань Чжаню всего-то нужно навестить его, вести себя отчужденно и недовольно, а затем отправиться восвояси. И проблема решится сама собой.

***

Следующий сон, приснившийся Вэй Усяню с Лань Чжанем, происходил, должно быть, в доме Лань Чжаня. Он очень гордился своим воображением, что то придумало такое красивое место для жизни Лань Чжаня. Всё чистое, спокойное и красивое, как и сам Лань Чжань. Была явно ночь: в комнате было темно, Лань Чжань лежал на кровати, а Вэй Усянь прижимался к его груди. Однако Лань Чжань не спал, как обычно, поскольку его глаза были широко открыты и смотрели на Вэй Усяня. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел произнести и слова, как Лань Чжань перевернул их, вдавив Вэй Усяня в матрас. Он не смог сдержать вскрик при этом движении. — Лань Чжань, что ты делаешь? — потребовал он, хлопнув того по груди. — Где твои манеры? Так прижать меня к своей кровати, ты знаешь, как это выглядит? — Ты в моей постели, — сказал Лань Чжань, в темноте комнаты его глаза блестели. — Прижали! Поймали в ловушку! Знаешь, Лань Чжань, никогда бы не подумал, что ты такой зверь! Сначала эпизод с бочкой, а теперь вот это… Я, пожалуй, начну думать, что у тебя есть мотивы, если ты продолжишь в том же духе! Каким-то образом, несмотря на то, что Лань Чжань немедленно отступил, это оказалось худшим, что Вэй Усянь мог сказать. Наверное, как раз именно из-за этого результата, но Вэй Усянь не мог себе в этом признаться. Выражение лица Лань Чжаня стало замкнутым и отстраненным. Он не просто вернулся на свою половину кровати, а встал с неё и сел у круглого окна в другом конце комнаты. Вэй Усянь, ошеломленный и внезапно почувствовавший себя малость пристыженным, сел. — Я не это имел в виду, — крикнул он Лань Чжаню, и его голос прозвучал слишком громко в ночной тишине. — Всё в порядке, — ответил Лань Чжань, с нужной громкостью. Не зная, что делать, Вэй Усянь остался сидеть на кровати. Неужели он случайно создал себе кошмар? Оскорблять Лань Чжаня, вот так просто, когда его чувства явно были задеты? Вэй Усянь почувствовал, как чувство вины скрутило все его внутренности. Это был его собственный сон, но почему для него было так важно что здесь произошло, он не мог сказать. Может, Вэй Усяню просто не нравилось расстраивать Лань Чжаня, будь то в реальности или во сне. — Ты отправил мне письмо, — сказал Лань Чжань. — Да, — ответил Вэй Усянь слишком быстро, слишком нетерпеливо. — Я хочу, чтобы ты приехал в Пристань Лотоса. — Я знаю, — пауза затянулась. — Я думаю, что приеду. И, может, если бы у меня хватило смелости… Вэй Усянь ждал, затаив дыхание, но Лань Чжань не продолжал. Он подождал ещё минуту или две, но Лань Чжань так и не закончил предложение. Это же мой сон, — подумал Вэй Усянь. — Так почему я жутко разочарован? Разве он так и так не знал, что сказал бы Лань Ванцзи? Но дело в том, что Вэй Усянь знал, что он хотел бы услышать от Лань Ванцзи. Но даже это было нелепо. Это был сон, и что бы там не сказал Лань Чжань, это ничего не будет значить. — Но даже во сне ты не думаешь об этом как о возможности, — сказал Лань Чжань. — И что это значит? — Ты заигрываешь, но при этом ничего не имеешь в виду, — сказал Лань Чжань, и в его словах послышалась нотка горечи. — Когда это я с тобой заигрывал? — почти машинально спросил Вэй Усянь, и по тому, как Лань Чжань наконец повернулся и посмотрел на него горячим взглядом, Вэй Усянь понял, что он снова сказал что-то дурацкое. — Когда? — спросил Лань Чжань. — Совсем недавно, в твоём письме. Вэй Усянь открыл рот, чтобы начать отнекиваться, но в итоге так ничего и не смог сказать. В письме он действительно кое-что написал. Отметил красоту Лань Чжаня и попросил сразиться с ним, когда тот приедет, и даже сказал, что позволит ему спать в своей постели, если тому покажется, что в комнате для гостей чего-то не хватает. До этих снов Вэй Усянь не счёл бы всё это даже слегка кокетливым. Он просто творил глупости, валял дурака. Но он понял, именно сейчас, что в этом был умысел, некоторая намеренная игривость. С Лань Чжанем он всегда был бесстыдным. Он сглотнул. Было ли это проявлением его собственной вины? Может, в этом сне Лань Чжань злился на него, потому что это всё, что Вэй Усянь умел делать, даже сейчас? Намекать на что-то, но не делать? Что бы сделал, сказал, подумал настоящий Лань Чжань? Однажды он спросил Вэй Усяня, ведёт ли тот себя так легкомысленно по отношению ко всем, и Вэй Усянь ответил, что думает, что да. Теперь ему надо об этом подумать ещё раз. Так ли это, правда ли? Он был уже взрослым, но его желание позлить Лань Чжаня никуда не делось, только усилилось. — Лань Чжань… — Я приеду, — сказал Лань Чжань. — Всё в порядке. Я приеду. — Ты говоришь так, словно собираешься на войну, — заныл Вэй Усянь. — Лань Чжань, там будет весело. Ты думаешь, что я легкомысленный, но, может быть, я уже и не такой легкомысленный. Лань Чжань склонил голову, красивый в тусклом свете комнаты. Вэй Усянь ещё не закончил. — И, может быть… может быть, мне тоже есть в чём признаться. Нельзя делать поспешные выводы! Ты не можешь обвинять меня в том, что я такой легкомысленный человек, совсем не давая мне шанса доказать обратное! Его громкость снова возросла, почти сравнявшись с дневной. Лань Чжань не стал его отчитывать, а лишь моргнул, глядя на него с непроницаемым видом. — Ты ведёшь себя так холодно со мной! — заявил Вэй Усянь. — Может, ты больше и не избегаешь меня рьяно, но когда ты сам-то пытался сблизиться со мной? Лань Чжань повернул голову. Вэй Усянь проснулся.

***

В итоге, он всё же умудрился приятно удивиться ответному письму. В нём Лань Чжань своим изящным и чётким почерком подробно описал всё, что произошло с ним за последнее время, а также сообщил, что действительно приедет в гости. После стольких лет отказа это было похоже на розыгрыш, злую шутку. Лань Чжань ответил так мило. Но последний сон постоянно всплывал у него в памяти, как он ни старался не впадать в уныние. Он страдальцем не был! Он был человеком действия и умел отвлекать себя. Но с другой стороны, в словах, сказанных Лань Чжанем во сне, было что-то такое, что вызывало зудящее чувство. Разумеется, они явно беспокоили только Вэй Усяня. Сны были не чем иным, как его собственным подсознанием, вкладывающим слова в уста Лань Чжаня, жившего в его голове. Неужели Вэй Усянь, сам того не подозревая, так переживал об этом? По правде говоря, он никогда не беспокоился о том, что может показаться слишком поверхностным или похожим на человека, которого не стоит воспринимать всерьёз. Конечно, всё может быть, он и не осознавал, что в том, как он дразнил Лань Чжаня, была доля искренности, но он никогда не считал такое поведение вредным. В конце концов, такие слова могли ранить только в том случае, если ожидания не совпали. Это было самонадеянно. Думать, что Лань Чжань замечает как Вэй Усянь строит глазки, и хочет, чтобы это было по-настоящему. Лань Чжаня напрягало всякое неподобающее поведение. Хотя с возрастом его терпимость выросла, всё равно было заметно, когда что-то из сказанного Вэй Усянем действовало ему на нервы. Он гадал, насколько сильно в толковании его сна было принятие желаемого за действительное. Он понял, что дела пошли плохо, когда даже Цзян Чэн заметил это. — Чего это ты такой смурной? — спросил Цзян Чэн, когда они были у озера и собирали семена лотоса. Вэй Усянь снова отвлёкся на письмо, сон и его последствия. — Ты ж наконец-то уговорил Лань Ванцзи приехать в гости, разве ты не должен носиться повсюду и рассказывать об этом всем, кто тебя слушает? — Я уже сделал это вчера, — сказал Вэй Усянь. Он носился. Несмотря ни на что, он был взбудоражен. — Ты думаешь, я поверю, что одного дня достаточно, чтобы выплеснуть годы этой чепухи? — спросил Цзян Чэн, как всегда подозрительно. — Вместо этого ты хандришь. — Я не хандрю, я размышляю, — чопорно заявил Вэй Усянь. — Цзян Чэн, как ты собираешься стать главой клана, если не замечаешь такой простой разницы? — Ты не размышляешь, — сказал Цзян Чэн почти с отвращением. — Ты никогда ни о чём не думаешь. Вэй Усянь столкнул его в озеро и провёл остаток дня, скрываясь от очень разгневанного Цзян Чэна. «Уворачиваться надо было», — подумал Вэй Усянь.

***

Когда Лань наконец прибыли, Вэй Усянь едва мог усидеть на месте во время приветственных церемоний. В зале, где они обедали, Лань Чжань сидел в другом конце комнаты, рядом со своим дружелюбно улыбающимся братом, который приехал вместе с ним. Лань Чжань выглядел таким же реальным, как и во сне, и таким же красивым. А может, даже ещё красивее. Он встретился взглядом с Вэй Усянем, и когда Вэй Усянь одарил его своей самой ослепительной улыбкой, уголок его рта чуть-чуть изогнулся вверх, и всё существо Вэй Усяня пришло в восторг. Он и нервничал, и волновался, и не был до конца уверен, какая из этих эмоций сильнее. Было как-то очень захватывающе видеть Лань Чжаня здесь, в реальном мире, после стольких снов с ним. Настоящий человек во плоти, а не просто воображаемый, пусть у Вэй Усяня и была очень яркая его версия. Лань Чжань был таким высоким, таким серьёзным и таким красивым. И приехал навестить Вэй Усяня. Он встретился с Вэй Усянем взглядом, как обычно, совершенно невозмутимым, и Вэй Усяню пришлось подавить дрожь. К тому времени, когда они закончили со всеми необходимым для надлежащего приёма церемониями, Вэй Усяню казалось, что он вот-вот выпрыгнет из своих штанов. Он тут же набросился на Лань Чжаня, смело вторгаясь в его личное пространство, словно не подозревая о том, что Лань Чжань предпочитает держать с людьми дистанцию. Однако, тот не отстранился. — Лань Чжань, ты и правда приехал, — сказал Вэй Усянь. — Я думал, это никогда не случится! В ответ Лань Чжань просто наклонил голову. Лань Сичэнь, что стоял позади с госпожой Юй и дядей Цзяном, смотрел на них с той же улыбкой, какой он смотрел на Вэй Усяня в Ланьлине. Почему-то улыбка шицзе тоже была какой-то слишком понимающей. Вэй Усянь решил, что нужно срочно спрятаться от них как можно быстрее. — Я обещал показать тебе окрестности, так ведь? — сказал Вэй Усянь. — Лань Чжань, тебе столько всего нужно увидеть! Обещай мне, что останешься ненадолго, а? — Мн. — Даже если Цзэу-цзюню придётся уехать пораньше по делам клана, ты должен остаться, хорошо? — Мн. Яркая улыбка осветила лицо Вэй Усяня. — Прекрасно! Ты должен компенсировать все те случаи, когда я просил тебя приехать, но получал отказ! А теперь пойдём, пойдём, нам нужно уйти, пока никто не заметил, а то, я уверен, нас тут заставят участвовать в скучных посиделках! Он потянул Лань Чжаня за рукав, и, к его удивлению, Лань Чжань легко подчинился. Его покладистость не ограничилась готовностью таскаться за ним. Вэй Усянь сначала показал ему Пристань Лотоса, все места, которые были для него важны и с которыми были связаны истории. Он прожужжал Лань Чжаню все уши, но, тем не менее, Лань Чжань, похоже, ничуть не терял желания следовать за ним. У озера с лотосами взгляд Лань Чжаня стал задумчивым, а молчание — глубже. Вэй Усянь спросил его, не замолчал ли тот, поражённый красотой, и Лань Чжань, абсолютный монстр, мгновение молча моргал, глядя на Вэй Усяня, а затем кивнул, и Вэй Усянь покраснел. «Он имел в виду озеро, он имел в виду озеро», — мысленно повторял Вэй Усянь, ведя их к городу Юньпин. Было ясно, что сны уже настолько повлияли на него, что он стал бредить. Он попытался избавиться от этого чувства и двигаться дальше, отвлекаясь на текущую задачу. В это время дня в городе кипела жизнь: торговцы продавали всевозможные изящные вещицы, а в воздухе витал аромат вкусной, острой еды. После того, как он полдня тянул Лань Чжаня за рукав, чтобы посмотреть всё, что стоит посмотреть, он почувствовал, что проголодался. Он привёл их в свое любимое место, где можно поесть. В нескольких улицах от главной дороги было крошечное заведение, где в каждое блюдо добавляли изрядное количество специй. Вэй Усянь не мог дождаться, когда Лань Чжань попробует настоящую еду после стольких страданий от вкуса блюд Облачных Глубин. Предполагалось, что он должен будет за это заплатить, но ещё до того, как у него появилась такая возможность, Лань Чжань уже позаботился об этом. Лань Чжань, казалось, сделал это автоматически. Возможно, он ожидал, что Вэй Усянь снова забудет свой кошелёк с монетами, ведь такое уже случалось несколько раз в прошлом. И, конечно же, это было прекрасно, потому что в итоге они ели самую вкусную еду, сидя у окна, через которое проникали лучи послеполуденного солнца. Вэй Усянь внимательно наблюдал, как Лань Чжань пробует блюда, с нетерпением ожидая, понравятся они ему или нет. Лань Чжань молча прожевал, прежде чем проглотить. Может, реакция и была, когда кусочек пищи впервые коснулся его языка, но выражение лица промелькнуло так быстро, что Вэй Усянь не успел его уловить. Лань Чжань долго молчал, а затем произнёс слегка хриплым голосом: — Вкусно. Вэй Усянь был в восторге. — Тогда мы будем есть здесь каждый день! — … — Лань Чжань опустил взгляд на свою тарелку, красную от специй. — Мн. Вэй Усянь принялся за своё блюдо, почему-то очень довольный, что Лань Чжаню еда понравилась. Это было то, что ему действительно нужно! Нормальное общение с Лань Чжанем после стольких снов, когда они были так близки, как не могли бы быть в реальной жизни. Лань Чжань не смотрел на него так, как во сне. Конечно, он смотрел на Вэй Усяня, когда разговаривал с ним, и отвечал всякий раз, когда Вэй Усянь что-то спрашивал. Но между ними существовала дистанция робкой дружбы, та, которая исчезала, когда Вэй Усянь засыпал. Не было ни открытой симпатии, ни близости тел, за исключением того, что Вэй Усянь осмелился украсть; хватать Лань Чжаня за рукав, вторгаться в его личное пространство. В реальной жизни Лань Чжаню и в голову бы не пришло играть с волосами Вэй Усяня. Это было здорово, правда. Того факта, что Лань Чжань приехал, для Вэй Усяня было достаточно. Он ел свои блюда, выбирая сначала самые сочные на вид куски мяса. Возможно, то, как они вели себя сейчас, было немного разочаровывающим. Может быть, эти сны были для него способом посмотреть правде в глаза, увидеть то, чего он хотел, но ещё не осознавал, а теперь, когда он понял, что хочет, игнорировать подобное уже больше не мог. Он хотел не обращать на это внимания. Лань Чжань вёл себя так обычно, так нормально, а Вэй Усянь не мог думать ни о чём, кроме того, будут ли его руки так же сильно прижимать Вэй Усяня к матрасу в реальной жизни, как во сне. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь чуть не уронил лапшу. — Что такое? Лань Чжань немного помолчал. — …Ты молчишь. А-а, ну да. Вэй Усянь сверкнул улыбкой. — Лань Чжань, разве не ты всегда читаешь мне лекции о тишине во время еды? Теперь, когда я в кои-то веки замолчал, ты всё равно недоволен? Лань Чжань долго смотрел на него, как будто в слова Вэй Усяня было слишком трудно поверить. В конце концов он, похоже, решил, что спорить об этом не стоит. Дальше они ели молча.

***

Вечером, купив ещё еды в трёх других ларьках, они отправились провести остаток дня на берегу озера. Они смотрели на отражения в зеркальной поверхности безмятежного пруда, и Вэй Усянь подумывал, а не сказать ли что-нибудь, а потом чувствовал себя трусом, когда губы его не слушались. Он думал об их первой встрече в Облачных Глубинах, как он пробрался туда после комендантского часа с Улыбкой Императора и как разозлился Лань Чжань. И о времени спустя несколько месяцев, когда гнев Лань Чжаня так и не исчез. Людям нравился Вэй Усянь. Он не стеснялся это признавать — он был весёлой компанией и частенько затевал что-нибудь увлекательное. Лань Чжань, однако, был одним из тех, кто не был с лёту очарован им. Но сейчас он приехал. Он ответил на письмо, и он появился. Разве это не означает, что они подружились? По крайней мере, это должно было означать именно это. А если Вэй Усянь заикнётся о чём-то другом, не заставит ли подобное Лань Чжаня снова невзлюбить его? Были ли когда-нибудь в их общении со стороны Лань Чжаня романтические нотки? Он так не думал. Это он всегда был таким, бесстыдным и двусмысленным. Лань Чжань лишь отчитывал его за за такого рода вещи. Даже в последнее время, когда он неохотно принял Вэй Усяня как своего друга, он не переходил никаких границ. Вэй Усянь хотел поцеловать его и посмотреть, что из этого выйдет. Эта мысль была настолько бесстыдной, что ему захотелось окунуться в озеро и немного остудить голову. Оттолкнёт ли его Лань Чжань? Или поцелует в ответ? Если бы Вэй Усянь попросил Лань Чжаня ухаживать за ним, стал бы тот вообще о подобном думать? — Что ты думаешь об экскурсии, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь, поворачиваясь к нему. Тот уже смотрел на него. — Оправдал ли Юньмэн твои ожидания? Лань Чжань кивнул в ответ. — Ха, я рад! Ты ведь ещё не раз приедешь, да? Теперь, когда знаешь, какой вкусной может быть еда и какими красивыми озёра, — сказал Вэй Усянь. Снова кивок, хотя что-то в том, как Лань Чжань наклонил голову, заставило Вэй Усяня подумать, что он снова сморозил глупость. Может, так и есть. Лань Чжань пробыл здесь всего день и, надо надеяться, не собирается уезжать в ближайшее время, а Вэй Усянь уже просит его вернуться. — И, — продолжил Вэй Усянь, прощупывая почву, — девушки здесь тоже очень красивые, правда? На этот раз Лань Чжань только пристально посмотрел на него. Вэй Усянь встретил этот взгляд и стойко его выдержал. Он выторговал танхулу у женщины с родинкой на подбородке, а она пялилась на Лань Чжаня, а не на Вэй Усяня. Он мог понять такое предпочтение. Он лишь хотел знать, а понравилась ли она Лань Чжаню. В конце концов Лань Чжань отвернулся, вроде как снова на него рассердился. — Не хочешь отвечать? Ну и ладно, — сказал Вэй Усянь. — Мне бы всё равно не хотелось слышать, как ты называешь их симпатичными. Это, по крайней мере, вызвало реакцию. Лань Чжань повернулся к нему, слегка нахмурив брови, словно не совсем веря услышанному. Вэй Усянь, внезапно осознав, что именно он сказал, негромко прыснул, правда, как-то нервно. Никто из них не успел ничего сказать, потому что именно в этот момент Цзян Чэн решил появиться из ниоткуда. — Так вот где ты был весь день? Мама в ярости, — сказал он, и Вэй Усянь не мог поверить, что не заметил топота, пока Цзян Чэн не подошёл так близко. — Не здесь, — сказал Вэй Усянь. — В городе Юньпин. Я обещал показать Лань Чжаню окрестности. Я же не мог не включить его в расписание, так ведь? Цзян Чэн насмешливо хмыкнул. — Ну да, как будто это не просто повод пойти и повертеть хвостом перед девушкой-продавщицей тканей, о которой ты всё время говоришь. Вэй Усянь замер. Краем глаза он заметил, что и Лань Чжань тоже. — Цзян Чэн, я совсем не понимаю, о чём ты, — сказал Вэй Усянь, малость запаниковав. Его попытка казаться беззаботным получилась какой-то сдавленной. — Ой, заткнись, — сказал Цзян Чэн. — Та, которая постоянно тебе снится. — Никто мне не снится! — Да чего ты так препираешься? Что за лицо? — спросил Цзян Чэн, затем, казалось, немного не веря: — Небо, она тебе действительно так нравится? Вэй Усянь открыл рот, чтобы всё отрицать, но Цзян Чэн лишь махнул рукой. — Мне всё равно, вообще-то. Я просто пришёл за вами обоими. С этими словами он развернулся и зашагал обратно к Пристани Лотоса, оставив Вэй Усяня и Лань Чжаня наедине в жуткой тишине. Лань Чжань больше вообще не смотрел на него, а просто встал. — Лань Чжань, то, что только что сказал Цзян Чэн… — Меня это не касается, — отрезал Лань Чжань, в его голосе не было ни капли эмоций. И это был ответ на вопрос, который Вэй Усянь боялся задать. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, прежде чем он смог выдавить из себя улыбку. Они направились вслед за Цзян Чэном, а болтовня Вэй Усяня разбавляла эту ужасную тишину.

***

Той ночью сон Вэй Усяня был туманным, почти печальным. Он был в своей комнате, на своей кровати, и всё выглядело так же, как и тогда, когда он ложился спать вечером. Если бы в нём не было уверенности, что это сон, он мог бы поверить, что просто проснулся среди ночи. Матрас сбоку прогибался под тяжестью, и когда Вэй Усянь повернулся, чтобы посмотреть, на него смотрел в ответ Лань Чжань. Они оба лежали на спине, просто смотрели друг на друга и дышали одним воздухом. — Лань Чжань, — сказал он в тишине. — Я тебя разозлил. Лань Чжань лишь глядел на него, его красивые ресницы затрепетали. — Ты вообще не смотрел на меня после того, как мы вернулись в Пристань Лотоса, — обвинил Вэй Усянь. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Ты хочешь внимания, — сказал Лань Чжань, и его голос звучал не сердито, а измученно. — Твоего внимания, — настаивал Вэй Усянь, а затем спросил: — Неужели это так плохо мне хотеть его? Разве не ты сделал меня таким? Ответа не было. Только усталые глаза смотрели на него, изучая лицо. Вэй Усянь продолжил: — Ты сказал, что тебя не касается, кто мне нравится. Почему нет? Я хочу, чтобы это тебя касалось! — Ты говоришь то, что я хочу услышать, — ответил Лань Чжань тихим голосом. В словах не было обвинения, но они как будто были полны вины. Вэй Усянь сразу понял, что этот Лань Чжань был прав. Во сне Вэй Усяня этот Лань Чжань наверняка хотел бы такое услышать. Во сне Вэй Усяня они оба были влюблены друг в друга. Насколько было бы тогда неправильно, если бы Вэй Усянь довёл эту пьесу до конца? Ведь здесь был только он и его воображение. Его сердце защемило. — Ну и ладно, — сказал он. — Я говорю то, что ты хочешь услышать. Что ж, я перестану. Лань Чжань, допустим, мне нравится девушка из города Юньпин. Выражение лица Лань Чжаня не изменилось, но в полумраке комнаты его глаза потемнели ещё больше. — Допустим. Допустим, мне нравится эта девушка, но ты очень хочешь меня, — сказал Вэй Усянь, его голос слегка дрожал. Он потянулся, чтобы схватить руку Лань Чжаня, и поднес её к своему уже ослабленному поясу. — Ты реально хочешь меня так сильно, что готов даже меня принудить, — сказал Вэй Усянь, слова прозвучали громко, хоть он и говорил шёпотом. Его сердце билось так быстро. Глаза Лань Чжаня медленно округляются. — Вэй Ин, — прохрипел Лань Чжань. — И вот ты берёшь меня, и, хотя я очень смущён и сопротивляюсь, ты плюёшь на это и обращаешься со мной без всякого уважения, — рука на его поясе напряглась, вцепилась в него. — И в глубине души мне это понравится. Ты сделаешь мне так хорошо, что я забуду ту девушку из Юньпина… Слова оборвались, когда губы Лань Чжаня внезапно оказались на его губах, тёплые, несмотря на то, каким холодным всегда выглядел Лань Чжань, и Вэй Усянь растаял. Его прижали к кровати, и через секунду Лань Чжань прижался к нему всем телом. В его голове вдруг не осталось никаких мыслей, никаких тревог. Всё, что он чувствовал — это Лань Чжаня на себе. Сильные руки тянули его за одежду, прикасаясь к нему там, где ещё никто никогда до него не прикасался. Он раздвинул бёдра, чтобы Лань Чжань придвинулся ближе, несмотря на все разговоры о сопротивлении. Даже если бы он и сопротивлялся, этот Лань Чжань лишь заставил бы его принять всё. Лань Чжань прикусил его нижнюю губу, и Вэй Усянь издал звук, которого уже и не стеснялся, потому что всё происходящее было слишком хорошо. Он лишь притянул Лань Чжаня поближе и не вспомнил, даже на секундочку, что это вообще-то сон, а этот выдуманный Лань Чжань не тот, кого он хочет.

***

Утром Вэй Усянь не мог встретиться взглядом с Лань Чжанем. Сидя за завтраком и вместо еды жуя нижнюю губу, он не знал куда деваться от стыда. Но это же был сон. Может, он и не сделал ничего такого прям ужасного. В конце концов, разве это не то же самое, что думать о ком-то, трогая себя? Тот человек и знать не знал бы об этом, и поэтому такое не могло обидеть. Но это всё равно выглядело неуважительно. Выдумал Лань Чжаня во сне, чтобы тот проделывал с ним такие вещи. А ему это так понравилось, что он проснулся в грязной одежде. Во сне его кожа была испещрена отметинами, его бёдра, талию и ягодицы грубо сжимали, но, когда он проснулся, ничего такого заметно не было. Было и ещё кое-что… То, что Лань Чжань делал с ним такое, о чём он раньше даже не подозревал. Ему приходило в голову, что двое мужчин могут делать определённые вещи. Но он всегда думал только о прикосновениях рук, поцелуях в укромных местечках и ​​тому подобном, но то, что сделал Лань Чжань… У Вэй Усяня нигде не болело. Его тело было таким же здоровым, как и накануне, и всё же он немного поёрзал, как будто сидеть было неудобно, потому что так и должно было быть, судя по тому, как поиздевались над его задницей. Он не мог удержаться и не взглянуть на Лань Чжаня, чей взгляд был решительно устремлён вниз, а весь он был на два тона холоднее обычного. Лань Чжань был правильным и чопорным человеком, который уж точно не знал, что такое можно выделывать с Вэй Усянем. — Господин Вэй, — сказал Лань Сичэнь, возвращая его к настоящему. — Тебе не по вкусу еда? Вэй Усянь поспешно улыбнулся, стараясь выглядеть как человек, которому не снились сексуальные сны о брате этого человека. Он не совсем понимал, как это сделать, но был готов попробовать. — О нет, еда вкусная! — и чтобы показать, что он серьёзен, Вэй Усянь откусил кусочек. Лань Сичэня это, похоже, позабавило, что не придало Вэй Усяню уверенности в успехе своего выступления. Впрочем, веселье всё лучше особого интереса. — Ты, может быть, плохо спал? — спросил Лань Сичэнь, и Вэй Усянь чуть не подавился лапшой. Он прокашлялся, а затем снова улыбнулся, стараясь вообще не смотреть в сторону Лань Чжаня. По лицу человека ведь не скажешь, что ему снился подобный сон, верно? Конечно, без вещественных доказательств всё это в любом случае будет лишь домыслами. — Я спал просто отлично! Лань Сичэнь всё же выглядел как человек, который видит насквозь этот беззаботный фасад Вэй Усяня. — Приятно это слышать. Надеюсь, тебе понравился мой подарок. У Ванцзи тоже есть такой. Вэй Усянь моргнул. Курильница? Он зажигал её время от времени, используя по вечерам, поскольку аромат благовоний успокаивал. Он как раз делал это прошлым вечером, подумал он. — А, да! Мне было очень приятно, — сказал Вэй Усянь. Затем до него дошла последняя часть того, что сказал Лань Сичэнь. — Их две? — Ну да, — подтвердил мужчина. — И они, конечно же, связаны. Вэй Усянь уставился на него, ничего не понимая. — Связаны? — В снах, — сказал Лань Сичэнь, а затем его глаза слегка округлились, так как взгляд Вэй Усяня остался пустым. — Ой, я забыл упомянуть об этом? Если два человека используют курильницы одновременно, они могут видеть общий сон. Я думал, у вас с Ванцзи было таких несколько? — Лань Чжань и я?.. — начал Вэй Усянь. И тут до него дошло. Из его неожиданно ослабевшей хватки выпали палочки для еды и загремели по подносу. Рядом с Лань Сичэнем застыл и Лань Чжань. Не в силах ничего делать, лишь оцепенело таращить глаза, с каждой секундой краснея всё больше и больше, Вэй Усянь пытался осмыслить сказанное. У них с Лань Чжанем было несколько общих снов. События вчерашнего сна прокручивались у него голове, и теперь с осознанием, что не только его собственное воображение придумало такое. А и воображение мужчины, сидевшего через два столика от него, того самого, чьи широко распахнутые глаза смотрели на Вэй Усяня. Прошлой ночью эти глаза, тёмные, покрасневшие, видели его всего, самые интимные части его тела. Сердце Вэй Усяня билось как бешеное, явно пытаясь вырваться из груди. Лань Чжань первым взял себя в руки, но сказал лишь: — Вэй Ин. Каждое мгновение, которое они пережили во сне, теперь быстро проносилось в его голове. Он действительно опозорился, говоря так открыто, бесстыдно. Флиртуя, требуя внимания, думая, что он говорил сам с собой, когда был… когда он был… — Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь, внезапно всё осознав. Если человеком в его снах действительно был Лань Чжань, настоящий Лань Чжань, то не только Вэй Усянь хотел услышать эти слова. Тот, кто не был уверен в поведении Вэй Усяня по отношению к нему, тот, кто хвалил его, тот, кто гладил его по волосам и обвинял в непостоянстве — всё это был Лань Чжань. Настоящий Лань Чжань днём ​​злился на него за то, что думал, что тот влюблён в какую-то девушку из города Юньпин, а затем любил его ночью, потому что Вэй Усянь попросил. — Это правда? — спросил он вдруг резко. — Лань Чжань, это правда? — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, всё так же не отрывая от него взгляда. В отчаянии. — Ты должен мне поверить. Я не знал. — А если б знал? — потребовал Вэй Усянь. — Я бы сказал тебе. — А то, что я просил тебя сделать прошлой ночью, ты бы всё равно сделал? Лань Чжань закрыл глаза, словно готовясь к удару. Когда же он открыл их снова, взгляд его был решительным. — Да. Да. Не успев полностью осознать, что делает, Вэй Усянь вскочил на ноги и направился к Лань Чжаню, который поймал его, когда тот бросился в его объятия. — Лань Чжань, Лань Чжань, ты мне так нравишься, — сказал он, и внезапные, крепкие объятия ослабли. — Ты хоть понимаешь, через что ты меня заставил пройти? Лань Чжань обнял его в ответ с ещё большей силой. — Вэй Ин. Ошеломляющий восторг, тот факт, что он был вовсе не одинок в своих чувствах — Вэй Усяню лишь оставалось уткнуться лицом в шею Лань Чжаня и смеяться. Он так боялся, так переживал! — Вэй Усянь, что ты себе позволяешь? — резкий голос госпожи Юй заставил Вэй Усяня резко вернуться в настоящее. Он завтракает со своей семьёй. И брат Лань Чжаня тут. — Отойди от Лань Ванцзи, ужасный мальчишка! — Извини, извини, — сказал он, отстраняясь, и почувствовал лёгкое волнение, когда Лань Чжань не сразу отпустил его. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, большинство присутствующих, казалось, были только рады такому повороту событий. Лань Сичэнь улыбался, шицзе тоже. Дядя улыбался, казалось, немного смущённо, но всё же улыбался. Вэй Усянь изо всех сил старался забыть о том, что он там порассказал шицзе о своих снах и какой вывод мог сделать Лань Сичэнь из их нынешнего поведения. Цзян Чэн выглядел рассерженным, что, скорее всего, означало растерянность. Мадам Юй открыто сверлила взглядом. — Возвращайся на своё место, — рявкнула она. Вэй Усянь, хотя и не без того, чтобы ещё раз взглянуть на Лань Чжаня, ослепительно улыбнулся. Лань Чжань посмотрел ему вслед с таким выражением удивления, словно ещё не до конца осознал ситуацию, и сердце Вэй Усяня забилось от желания вернуться в его объятия. Когда он снова сел, воцарилась тяжёлая тишина. Вэй Усянь размышлял, а что бы он сказал, если бы ему пришлось объяснять ситуацию. Был ли какой-нибудь способ превратить всё это в нечто такое, что можно было бы аккуратно преподнести своей семье? Прошлую ночь точно никак. В конце концов, ситуацию спас добродушно улыбающийся Лань Сичэнь, который, должно быть, в глубине души понимал, что скандала не избежать, если потребуют подробностей. Он просто сказал: — Полагаю, пора начинать планировать свадьбу, не так ли? Вэй Усянь встретился взглядом с Лань Чжанем и просиял.