Молчи.

Спортзал стал для нее вторым домом. Спорт стал для нее успокоением. Он стал для нее проклятьем. Она приходит на стадион, забегает по лестнице на второй этаж. Коридоры выучены наизусть: восемь шагов прямо, повернуть направо, двадцать четыре шага прямо — дверь женской раздевалки. Нужно надавить чуть выше ручки, чтобы провернуть ключ в замке. Сумку — на скамью, обувь — под лавку, волосы — в тугой хвост. Она улыбается своему отражению в зеркале, затягивая пояс кимоно. Босыми ногами бежит по коридору, останавливается только перед входом в зал, чтобы поклониться священному месту тренировок. Друг улыбается, машет рукой в знак приветствия, приобнимает за талию. Он на нее даже не смотрит. — Ему не до тебя, — друг легонько хлопает ее по по плечу, приводя в чувства, не давая утонуть в мыслях. Конечно, ему не до нее. Чемпион страны, лучший ученик их сенсея. Кто она такая, чтобы он хотя бы на нее посмотрел? А она смотрит. Смотрит на его широкую спину через двух человек впереди во время разминки, смотрит, как он откидывает назад отросшую уже челку, смотрит, как он смеется, когда сенсей обещает ему побрить налысо, если он сделает что-то с волосами. Друг толкает локтем под ребра, одними губами шепча «не залипай». Она бросает последний взгляд на него, прежде чем закрыть глаза. Закрыть свой маленький мирок, чтобы видеть только цель, только красную точку на снаряде, в которую она должна ударить. Если он — лучший, она будет лучшей тоже. Потому что тогда ей не придется стыдиться своих чувств, ей не придется прятать глаза, он не посмеется над ней, когда она признается, потому что она уже не будет никем. Она признается. Когда-нибудь обязательно, но точно не сейчас, когда есть только та самая точка, куда нужно бить. Бить, сбивая в кровь костяшки пальцев, бить, стирая ноги об пол, бить, пока тело еще может двигаться, бить, пока кислород еще поступает в легкие. Она живет этим спортом. Они все живут этим спортом. Тело болит, кислород обжигает легкие, глаза уже не видят ничего, закрываясь от усталости. Нет уже цели, по которой надо ударить, до которой нужно дотянуться. Тренировка окончена и кажется, что окончена жизнь. Он подходит к ней, когда она падает на гимнастический мат в углу зала, потому что ноги уже не держат. — Ты сможешь мне волосы в хвостик собрать? Он протягивает резинку для волос. Самую обычную. Она смотрит на нее так, будто видит впервые в жизни. Его волосы кажутся шелком на ощупь. Она пропускает пряди сквозь пальцы, игнорируя то, как дрожат руки. От волнения? Она спишет это на перенапряжение. Не хватает кислорода? Она спишет это на сбитое тренировкой дыхание. Он улыбается, улыбается ей, когда она заканчивает. Бросает с улыбкой «спасибо» и уносится к остальным парням. Друг осторожно присаживается рядом. — Когда-нибудь я ему признаюсь. А пока лучше молчать, — она дарит своему другу счастливую, но такую болезненную улыбку. — Молчи, — соглашается друг. Потому что знает, что никто из этих двоих еще не готов озвучить вслух то, что чувствует.