Я горжусь тобой

      Слишком огромный зал. Слишком много людей. Слишком большой риск пропустить опасность. Баретти потом голову открутит и на обозрение выставит, мол, глядите, что случается с тупой охраной. Ладно он. Что сделает Викарий — даже представить страшно. С его-то отношением к Иво. Как к сыну.       «Вы мне его берегите. Что случится… не приведи Единый… на милость не рассчитывайте. Не прощу».       Лу передёргивает плечами, сбрасывает лишние мысли. Только работать мешают. Продолжает скользить взглядом по толпе, чувствуя тугой тревожный комок в груди. Кожей ощущает приближение опасности, но самой себе даже не может объяснить, в чём дело. Иво всегда был и остаётся мишенью для ненавистников и врагов, но никогда во время сопровождения тело Лу не было так напряжено. А теперь она ждёт удар в любой момент.       Нервно сжимает кулаки. Чувствуя боль от впивающихся в ладонь ногтей, расслабляет их. Старается успокоиться, чтобы головой холодной думать и анализировать, но сложно. Сердце в груди бьётся гулко и тяжело, словно тревожность прибавляет ему вес. Дышится трудно. Хочется найти источник беспокойства и убрать. Иначе, кажется, сойдёт с ума.       — Кей? — заговаривает, едва шевеля губами и улавливая вернувшегося Кея за спиной. — Как у тебя? Нормально всё?       Короткое время — тишина. Потом:       — Спокойно пока. А что?       Лу шумно вздыхает. Снова сжимает кулаки, снова разжимает.       — Не знаю. Неспокойно. Дёргаюсь. Что-то не так.       — Внимательно тогда, — раздаётся в ответ. — Доверяй чутью. Оно у тебя уже как эмпатия. — В голосе отчётливо слышна улыбка. И гордость? — Не знаю даже, хорошо на тебя повлияла работа со мной или плохо.       Лу не отвечает — только усмехается. Да и на ум ничего толкового не идёт. Горло так сдавливает беспокойство, что мозг соображать отказывается. Так что дальше молчит. Продолжает внимательно наблюдать. Пытается выхватить что-то хоть сколько-нибудь подозрительное, но мероприятие идёт до раздражения спокойно.       Кей снова принимается обходить зал.       В один момент Лу сталкивается взглядами с Иво. Сердце подскакивает снова — уже не от нервозности. Реакция всегда такая, когда он рядом, когда смотрит, когда случайно касается, когда говорит с ней. Особенно когда улыбается, едва-едва приподнимая уголки губ, — это случается преступно редко. Чувство, которое ворочается в груди, мешает работать и думать, поэтому она хочет отвести глаза и продолжить наблюдать, но не получается.       Влюбляться в Иво Мартена — утопия. Не то чтобы Лу планировала, когда её в охрану взяли. Не то чтобы рассчитывала, что так будет. Не то чтобы хотела, но получилось так, как получилось. Теперь это мешает жить и работать. Мешает сохранять спокойствие. Мешает сосредоточиться.       Тупо. Бесит. Нечестно. И вряд ли взаимно. Как выбраться?       Признаться не вариант. Хуже станет. Если что-то и получится, кто-нибудь обязательно узнает. По тупой классике жанра — кто-то из врагов. А тогда использует её против него. Как будто проблем ему мало. Так что пусть лучше ничего не знает. Она переживёт, а ему нервотрёпки меньше.       Вдруг Иво едва заметным движением склоняет вбок голову, что обычно означает: «Подойди». Получает в ответ кивок, и Лу, стараясь сохранять хладнокровие, осторожно пробираясь через толпу, направляется к нему. Спустя минуту добирается, останавливается рядом, в очередной раз гордясь тем, что за последние годы привыкла к каблукам и ходила в них так же свободно, как в своей обычной обуви. Это можно отнести к особым навыкам. Боевым.       В шаге от Иво стоит немолодая, но потрясающе выглядящая женщина. На губах играет лёгкая доброжелательная улыбка, любопытный взгляд направлен на Лу. Обычно такое нервирует, потому что с начала работы в охране на неё смотрят и её обсуждают, точно диковинную зверушку, но теперь не хочется даже сморщиться. Несмотря на общую нервозность и желание выдрать кому-нибудь кадык.       Правда, дежурная вежливая улыбка всё равно выходит натянутой. Остаётся надеяться, что это не очень заметно. По крайней мере, для женщины.       «От Иво уж хрен чё скроешь. Гадство, опять допрашивать начнёт. Бесит».       По взгляду, конечно, уже понятно, что тревожное состояние замечено.       «Интересно, он так хорошо меня знает или просто проницательный?»       — …Лу Рид, — врывается в сознание голос Иво.       Кажется, до этого говорил что-то ещё? Крэп, вернуться бы в реальность уже! А то так проморгает что-то важное, потом будет чувствовать себя дурой.       — О, наслышана, наслышана, — дружелюбно тянет женщина. — Говорят, не так давно вы спасли месье Приору жизнь, дорогая.       — Это моя работа, — привычно отвечает, цепляя пальцами левое запястье.       — Ну что вы, не обесценивайте поступок. Знала я однажды предыдущее сопровождение… Не охранники, а недоразумение. А вы с месье Стоуном — прекрасная находка. Рада, что месье Приор в столь надёжных руках.       О да. Особенно он был в надёжных руках год назад, когда его отравили газом в собственных апартаментах. Как раз в дежурство Лу. Тогда думала, что Баретти голову ей снимет, выкинет из охраны и забудет о ней, как о ночном кошмаре. Обошлось. Но бдительность с тех пор выкрутилась на максимум.       Лу тогда едва держалась, чтобы не торчать около него, проверяя состояние. Иначе стало бы понятно, что волнение её обосновано не только обязанностями.       Приподнимая уголки губ чуть выше, произносит:       — Благодарю. Кстати, прекрасной находкой можно назвать и ваши серьги. Где вы такие нашли? Ни разу не видела.       Вновь вглядывается в толпу. Едва замечает, как женщина смеётся, говорит что-то вроде «Где же вы такую милашку отыскали, месье?», получает в ответ: «Сама меня нашла» — и прощается. Лу бросает механическое, но вежливое «Рада знакомству». Слабо вздрагивает, когда чувствует, как плечо Иво касается её — теперь они стоят бок о бок, глядя в разные стороны. Сердце вновь бешено заходится, сбивая дыхание. Он так близко, что пульс бьётся аж в горле.       «Помоги, Единый».       — Что с тобой? — раздаётся справа негромкий вопрос. — Весь вечер сама не своя.       «Пытаюсь игнорить факт, что втрескалась в тебя, как девочка-подросток, и не дать тебе умереть. А у тебя как дела?»       Лу бесшумно вздыхает. Хочет отойти, чтобы между ними было хоть какое-то расстояние, но стоит на месте, будто туфли в пол вросли. Пытается использовать любую возможность коснуться, чтобы предосудительно не выглядело? Возможно. Хотя вроде не смотрит в их сторону никто.       Как же мозг выносит всё это. В отставку подать, что ли? Причину только весомую придумать. Иначе реально с катушек слетит. Никогда ничего подобного не испытывала, а теперь пульс подскакивает, как психованный, каждый раз.       — Не знаю, — отзывается наконец. — Тревожно. Кто-то следит. Вроде спокойно всё выглядит, но прям… что-то не то. Слишком всё хорошо. А понять не могу, кто где. Бесит.       Иво делает полшага назад. Лицо становится лучше видно, и Лу невольно смотрит на него. Жалеет об этом, когда встречаются взглядами. Жалеет сильнее, когда уголки его губ самую малость приподнимаются, рисуя слабую улыбку. И милую. Даже слишком.       «Тьфу ты».       Иво отводит глаза, Лу мгновенно делает то же. Резко отпускает запястье, опускает руки, опасаясь, что пережмёт себе вены такой сильной хваткой. Старается расслабить пальцы и не сжать кулаки.       — Ты очаровательная, — не повышая громкость голоса и продолжая улыбаться, говорит Иво.       Кто его так сильно укусил? Даниэль? Мало ли.       — Ты выпил? — срывается с губ Лу. В следующее мгновение прикусывает язык, проклиная себя на чём свет стоит. Они, конечно, смогли подружиться, причём достаточно близко, но на людях-то субординация какая-то должна быть. Просто комплимент слишком неожиданный. С досадой выдыхая, произносит: — Прости. Не ждала. Почему очаровательная?       Впрочем, врать себе не может. Его слова отдаются в груди приятной щекоткой.       Повергая в шок, Иво всё ещё улыбается. Даже чуточку шире. Особенно после её: «Ты выпил?» Неужели такую реакцию и ждал?       — Ты так много впитала в себя за последние три года. Научилась вежливую беседу поддерживать, людей читать, настроение толпы угадывать, быстро на опасность реагировать. Так выросла. Серёжки теперь заметила. Я не догадался даже комплимент сделать.       Интонация необычная. Совсем не такая, как всегда. Что-то в голосе такое слышится… отчего коленки подкашиваются. Лу правда себя девчонкой пятнадцатилетней чувствует, которая влюбилась в того самого парня, а он вдруг чуть-чуть обратил на неё внимание.       Как бы успокоиться?       — Это ты меня испортил, — решает пошутить. — Превратил девчонку из Термитника в интеллигента.       Иво хмыкает, тянет вверх уголок губ. Так же сдержанно, но видно, что шутка его веселит.       — Если это называется «испортил», то меня устраивает. Интеллигентность тебе к лицу.       Лу смотрит на него, округляя глаза в притворном возмущении. С трудом сдерживает смех. Прикусывает губу.       Иво кидает мимолётный взгляд, сразу его уводит.       — То есть девчонка из Термитника тебя не устраивает? — спрашивает Лу, а следом повторяет за ним — отводит взгляд в сторону.       Уровень тревожности резко подскакивает. Становится совсем не спокойно, но разговор помогает держать голову соображающей. Почти. По крайней мере, сосредоточиться на поиске угрозы в состоянии.       Не-ет, так он это делает? Пытается помочь? Хочет успокоить?       «Единый, какое плохое зло я сделала? Нельзя же быть… таким. Вот таким! Нечестно…»       — Устраивает, — доносится до слуха ответ Иво. Лу еле может вспомнить, что спросила. Спустя мгновение, когда вопрос всплывает в памяти, он продолжает: — Но мне нравится, какой ты стала за то время, что провела со мной. Осталась собой, но выросла. Считаю, это прекрасно.       «Заткнись, пожалуйста. Щас расплачусь».       Иво на несколько секунд замолкает, но, очевидно, решает-таки добить — делает полшага вперёд, возвращаясь в исходное положение, и произносит:       — Я горжусь тобой, Лу.       Лу шумно, чуть ли не со свистом, втягивает носом воздух и шокированно округляет глаза. Резко поворачивается к Иво, впивается взглядом в бесстрастный профиль. Спустя растянутые до бесконечности секунды встречается с ним глазами. Из-за бешено скачущего сердца не может дышать.       Никто никогда не говорил «горжусь». Даже родители. Конечно, с ними отношения всегда были хорошими, отец любил, мать любит, но ни разу ни один из них не сказал: «Горжусь тобой». Может, повод не подворачивался, может, нечем гордиться было, может, ещё что…       Нервно сглатывая, вновь отворачивается. Не в силах больше смотреть ему в глаза. Стоит без движения, ощущая, как свербит в носу, недолго. Пытается собраться с мыслями, осознать услышанное, переварить, принять.       От него это вдвойне волнительно.       — Спасибо, — сипит, вроде бы справляясь с эмоциями. — Мне это важно.       Единственное признание, которое может себе позволить.       Боковым зрением улавливает кивок. Длинно и бесшумно выдыхает. Думает, что наконец в состоянии расслабиться хоть на секунду, но в тот же момент от неожиданности еле сдерживает крупную дрожь — чувствует мимолётное прикосновение к мизинцу.       Приходит мысль, что показалось. Или случайность. Но мгновение спустя это повторяется. Уже отчётливее. Такое показаться точно не может. Однако Лу не в состоянии пошевелиться. Опасается, как бы кто чего не заметил. Хотя в зале такая толпа, что на их руки вряд ли кто-то обращает внимание.       Надо уйти. Срочно. Сослаться на необходимость переговорить с Кеем и свалить. Надо. Надо… И всё равно продолжает стоять. Тело будто шевелиться не хочет. Сделать правильную вещь. Успокоиться и работать без лишних мыслей.       Но как работать без лишних мыслей, если он своим мизинцем цепляет её? Как это вообще называется? Как это остановить?       Знает, что уйти — правильнее, но цепляет его мизинец в ответ. Пытается не сдохнуть от сердечного приступа сохранять спокойствие и трезвую голову.       Лу без понятия, сколько проходит времени, прежде чем наконец находит в себе силы отпустить руку Иво и уходит. Пробирается сквозь толпу, не оборачиваясь, и идёт к Кею, стоящему у дальней стены. Встаёт чуть позади, за правым плечом. Снова сжимает левое запястье, приводит себя в чувства.       — Лу? — обращается к ней Кей. — В чём дело?       «Эмпатик».       — Ни в чём, — тут же отзывается. — Нормально всё.       Он поворачивает голову, смотрит через плечо. Хмурится, явно не веря ни единому слову. Наверное, хочет спросить заново, но передумывает и уводит взгляд обратно к народу.       Лу облегчённо вздыхает.       Следующие пару часов идут своим чередом. Музыка играет фоном, гости общаются, Лу тревожится. Всё выискивает глазами нарушителя спокойствия. В какой-то момент останавливается. Щурится. Пристально смотрит в противоположный конец зала.       Догадка, что цель обнаружена, подтверждается, когда за спиной появляется Кей и негромко произносит:       — Мы оба его видим, да? Давай к Приору. Только осторожно. Не беги. Не вызывай подозрения. Как будто просто идёшь что-то уточнить. Я к нему.       — Не учи. Знаю, — отвечает, находя Иво взглядом. — И к Приору идёшь ты. Уведи его.       — Лу, с ума сошла? Знаешь же, что тварь эта не за ним пришла — за тобой. Он бредит твоим убийством, с тех пор как ты подорвала бар. Вместе с ним. — На мгновение замолкает, вздыхая. — Уходи вместе с Приором.       Не глядя на Кея, сквозь зубы жёстко цедит:       — Я сказала: к Приору идёшь ты. Уведи его.       Тут же уходит. Расслабленно, не вызывая подозрений, но всё равно быстро. Идёт вдоль высоких окон, которые закрывают огромные плотные шторы. Взглядом выхватывает того типа — Призрака, как его прозвали. Конечно, она знает, что рискует жизнью, потому что он ненавидит её всеми фибрами души и мечтает убить, чтобы отомстить за бар и ожоги по всему телу. Но уйти не может. Сама должна с ним разобраться. Её же косяк. Не добила.       Останавливается. Тянет плечи назад, вперёд, разминая. Глубоко вдыхает, медленно выдыхает. В момент, когда Призрак вытаскивает из-под пальто автомат, Лу тянет руки, срывает штору и бросает её на него, вкладывая все свои пси. Короткую очередь он успевает выпустить, но она никого не задевает и проходится только по ближайшему столу и стене.       Впрочем, запустить панику этого хватает. Гости тут же кричат и разбегаются, расталкивая друг друга. Лу выхватывает взглядом Кея, уводящего за собой Иво, убеждаясь, что с ним всё в порядке — с ними обоими, — и возвращается к Призраку. Уходит от окон, останавливается в центре зала, который пустует к тому моменту, как он выбирается из-под шторки.       Лу тяжело дышит, отбегает назад, громко стуча каблуками. Сталкивается взглядами с Призраком, чьё лицо напоминает месиво и едва узнаваемо. Смотрит на стол, швыряет его. Чуть не глохнет от грохота из-за разбитой посуды. Швыряет второй стол. Тянет вперёд, роняя, стоящий позади Призрака огромный стеклянный стенд. Останавливается, всматривается, ждёт, выберется ли он из-под завала, который она устроила. К моменту появления основной охраны движения никакого так и нет, поэтому Лу решает уйти. Поворачивается спиной и от шока округляет глаза: Иво всё ещё здесь! А Кей на ставший возмущённым взгляд разводит руки в стороны.       Иво резко срывается с места, выкрикивая: «Лу!», чем повергает в ещё больший шок и худшее раздражение. Во-первых, таким эмоциональным — и вообще эмоциональным — Лу видит его впервые, а во-вторых, какого хрена он не ушёл?!       Кей бежит тоже, а она думает о том, какой сильный сейчас влепит ему подзатыльник.       А в следующее мгновение причина, почему они оба так рванули к Лу, становится ясной. Зверская боль прорезает насквозь, заставляя вскрикнуть и прогнуться в спине. Колени подкашиваются, и она уже готовится рухнуть, но Иво успевает подлететь и поймать её, оседая вместе с ней на пол. Голова обессиленно запрокидывается назад, до слуха доносится грохот от выстрела и глухой стук падающего тела, спину и живот невыносимо жжёт.       Иво укладывает Лу себе на колени. Обнимает одной рукой, второй осторожно приподнимает голову. Смотрит в глаза, и впервые она видит на его лице страх. Испуг.       Рядом приземляется Кей, срывает пиджак, сминает, прижимает к её животу. Вытаскивает из кармана брюк телефон, набирает кого-то, говорит что-то. Скорую вызывает, наверное, но Лу так быстро теряет способность соображать, что ей без разницы.       Всё равно вряд ли успеют приехать.       — Почему ты… не ушёл… придурок? — урывками хватая ртом воздух, спрашивает Лу.       На субординацию тоже уже без разницы.       Иво делает то, что ему совсем не свойственно, — повышает голос:       — Как чувствовал, что ты выкинешь что-то такое! Зачем осталась?!       — Это моя… работа. Ты… должен быть… в безопас… — Воздуха не хватает, сил — тоже. Язык еле ворочается. Лу пытается натянуть улыбку, но получается, наверное, жалкое зрелище. — Может… я и правда… псих… всё-таки. Нормальную… найди.       — Лу!       В очередном несвойственном порыве Иво обхватывает ладонями её лицо, наклоняется ниже. Пытается посмотреть в глаза, но она уже ничего не видит. Темноту только. Даже боль слабеет с каждой секундой. Становится гораздо легче…       Вряд ли бы, конечно, Лу когда-нибудь услышала от него «Я люблю тебя», но «Я горжусь тобой, Лу» — это вполне ничего.       Так умереть — тоже неплохо.