Not Real/Нереально

      Проснувшись, он на мгновение не увидел её. В комнате было слишком темно, а она лежала на кровати так далеко, что он не мог до неё дотронуться. Это заставило его проснуться от толчка, руки сами собой потянулись к ней. Кот не успокоится, пока снова не обнимет Маринетт.       Он действительно не хотел её будить, но внезапность его движений привела к тому, что она пришла в себя. Кот притянул её ближе к себе, прижавшись лбом к её спине.       Кошмары стали сниться ему все чаще, и он просил — практически умолял на коленях — Маринетт позволить ему провести с ней ночь, думая, что они пройдут, если он действительно будет рядом с ней, но этот кошмар оказался еще хуже прежнего.       Все еще находясь в сонном состоянии, Маринетт что-то пробормотала себе под нос и перевернулась на бок, лицом к нему. Он не поднимал глаз, снова и снова читая слова на её сорочке.       Желаю приятной ночи, напечатано по-английски.       Это определенно было не так. — Опять? — спросила Маринетт, её голос все еще был полон сна, а глаза полузакрыты. Кот вздохнул с облегчением, когда она прижалась к его груди. Он отчаянно пытался сдержать рыдания, прикусив губу, когда слезы беззвучно катились по его лицу. Маринетт попыталась отодвинуться, когда он замолчал, но он крепче сжал её руки, заставляя оставаться на месте. — Кот, — сказала она. — Пожалуйста, посмотри на меня.       Кот покачал головой, не говоря ни слова, подбородок уперся в макушку Маринетт. Он отчаянно пытался не впиться когтями в её спину, но его мышцы были напряжены, а руки сжимались, когда он обнимал её. Прошло совсем немного времени, и он услышал, как Маринетт хнычет. Кот отдернул руки, словно она была огнем, и позволил им упасть на неё. Маринетт была достаточно свободна, чтобы откинуться назад, и смотрела на него с глубокими тревожными морщинами между бровями. Кот фыркнул, его голос прозвучал едва слышно. — Мне жаль.       Маринетт незаметно подняла одну из своих рук оттуда, где она лежала между их грудями, и нежно погладила его по щеке, пальцы танцевали прямо на линии, где его маска соединялась с кожей. — Я в порядке, — сказала Маринетт. — Я здесь. Ты оберегаешь меня, хорошо?       Кот кивнул, как мог. Было приятно видеть её, слышать её голос и быть уверенным, что все это не было его кошмаром. Однако он не был уверен, что может полностью согласиться с её словами. С ней все было в порядке, и она была здесь, но он оберегал её? Кот не был уверен, что он на это способен.       Маринетт, казалось, заметила его нерешительность в том, чтобы полностью согласиться с ней, отчего выражение её лица стало еще глубже. — В чем дело? — спросила она. — Кот, что случилось? — Я не могу говорить об этом, — сказал Кот. — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты не делаешь мне больно, — заверила его Маринетт. — Но я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь мне, что с тобой происходит. А я хочу помочь тебе.       Кот хотел просто покаКоть головой и оставить все как есть, но Маринетт казалась такой решительной. Они оба не смогут заснуть, пока не поговорят об этом.       Сделав глубокий вдох и убедившись, что воздух входит и выходит из его легких без единой дрожи, Кот закрыл глаза Маринетт, отбросив весь тот фасад, за который он держался, и полностью показав ей, насколько сильны эмоции боли и отчаяния, которые он испытывал. Он хотел быть честным. Он не хотел причинять ей боль, но ей было бы еще больнеё, если бы он не поделился всем. — Сны, которые я вижу, становятся все чаще и чаще, — сказал Кот. — Каждый раз они одинаковые. — Что за сны? — спросила Маринетт, побуждая его продолжать. её рука переместилась с его лица вниз и легла на его бицепс. — Плохие, — ответил Кот, почти полностью отрешившись от своих слов. Он рассеянно играл с кончиками волос Маринетт, пока говорил. — Мы оба были там, и все казалось прекрасным, пока… Я просто не взглянул на свое отражение, и все было просто белым.       Очевидно, Кот выбрал подходящий момент, чтобы снова заглянуть в глаза Маринетт. Если бы он этого не сделал, то мог бы не заметить мгновенного шока, нескольких секунд осознания, мелькнувших на её лице, прежде чем они полностью исчезли.       Кот поднял бровь, пристально глядя на неё. — В чем дело? — Он почувствовал, как участилось его сердцебиение, когда Маринетт закусила нижнюю губу и отвела от него взгляд, её беспокойство полностью сменилось нервозностью. — Маринетт, в чем дело? Скажи мне.       Она не смотрела на него. Маринетт отстранилась еще дальше, замыкаясь в себе, пытаясь скрыть от него свои истинные чувства. Коту это не понравилось. Он был напуган, даже больше, чем раньше. — Ты уверен, — начала спрашивать Маринетт, — что это был белый?       Кот полностью сел на кровати и посмотрел на Маринетт, которая медленно подошла к нему, пока они не сели друг напротив друга, скрестив ноги. Кот глубоко вздохнул. — Почему это важно… — Это не реально, — сказала Маринетт. — Может, и нет, — сказал Кот, — но ты меня пугаешь… — Это не реально, — настаивала Маринетт. — Это просто сон. Ничего не случится. Поверь мне. — В данный момент мне это дается с трудом. Кот не хотел говорить так резко, но он устал и был напуган, а она явно ему лгала. — Ты просила меня открыться тебе, и я открылся, но… Пожалуйста, сделай то же самое для меня.       Маринетт издала дрожащий вздох. её глаза на мгновение поднялись на него, но Кот заметил, что они наполнились слезами. — Просто… — Маринетт фыркнула, вытирая щеки тыльной стороной ладони. — Это и мой худший кошмар.       С последним тяжелым вздохом Маринетт выпустила рыдание. Она упала вперед, прямо в объятия Кота. Он был вынужден поддержать её, подняв из сидячего положения напротив себя и усадив к себе на колени. Крепко прижимая её к себе, Кот пытался удержаться от слез, но через минуту сдался. Он положил свою голову ей на макушку. В конце концов он вынужден был прислониться спиной к стене, не в силах поддерживать ни себя, ни её.       Ни один из них больше не пытался скрыть свои чувства, позволяя каждой слезинке свободно падать. Это было легче, когда они находились в объятиях друг друга. Когда гул в ушах утих, и оба вновь обрели ровное дыхание, Кот продолжил прижимать Маринетт к груди, наклонившись так, что его губы почти касались её уха. Кожа Маринетт была холодной. Он прошептал ей: — Я люблю тебя. Я обещаю, что все хорошо. Но я должен все исправить, если есть что исправлять. — Я даже не знаю, как это предотвратить или предвидеть, — сказала Маринетт, слегка покачав головой. — Я видела это только один раз, и я никогда не смогу этого не видеть.       Маринетт отстранилась от него, все еще оставаясь прижатой к его боку, но он мог видеть её лицо в темноте при небольшом количестве света, проникающего через окно. Он хотел, чтобы она продолжила, ответила на вопросы, которые крутились в его голове, но когда она прижалась губами к его губам и нежно поцеловала его, он не мог не согласиться.       По его мнению, это длилось недостаточно долго. К чему бы ни вел этот разговор, а вел он не в лучшую сторону, догадался Кот, ему хотелось, чтобы поцелуй длился дольше. — Я хочу рассказать тебе о твоем кошмаре, — сказала Маринетт, испустив глубокий вздох, — но сначала мы должны поговорить о некоторых других вещах.