Полюби меня

Все, как всегда, ждут лишь одного человека, который в этот раз будет сообщать самые важные и актуальные новости на ближайшее время. Самон неторопливо плелся в кабинет Момоко, даже старался идти как можно медленнее. Все остальные надзиратели уже были в комнате ожидания, стоило парню только войти, как все поднялись и большим недовольством на лице поприветствовали глав. надзиратель 5-го корпуса. От увиденной картины Гокуу лишь усмехнулся и зашел первым в кабинет, дабы не выслушивать гневные комментарии о его опоздании. — Доброе утро, начальница. — Его излюбленной фишкой таких приветствий, после опоздания, было снятие кепки и поклон, где одна нога ставилась за другую, а корпус тела находился под наклоном в 45 градусов. После этого ритуала зашли и все остальные работники, вторым, кто нарушил тихие приветствия, был Мицуру. — Доброе утро, начальница! — В привычной крикливой манере произнес радио вещатель Нанбы. Как только все уселись, Хьякушики объявила о начале собрания. Сначала обсудили планы на неделю. Скоро должно было наступить ханами, а потому в этот раз Нанба должна была стать следующим участником в ежегодном фестивале. Другие надзиратели из крупных тюрем и некоторые заключенные, что должны выходить в этот день на свободу, будут присутствовать на этом торжественном мероприятии. А потому теперь Гокуу будет вынужден большую часть времени проводить в саду, а другие надзиратели по его просьбе заменять или помогать. Конечно же все это будет обговариваться заранее, вторым значимости плана на неделю была подготовка тюрьмы к этому мероприятию. Заключенные должны быть осведомлены, а так же самые показательные и образцовые зэки получат возможность полюбоваться сакурой 5-го корпуса. Собрание длилось как обычно час, вновь начался спор о том, кто же должен помогать в этом году Самону, рыжика, как правило, очень часто приглашали в другие тюрьмы, где растет сакура, чтобы он помог подготовиться к торжеству. Звали его конечно в основном такие же любители природы, как и он сам, уж очень хотелось пообщаться с человеком, который их понимает. Гокуу младший всегда был за смотаться к ним, а то от вида бетонных и холодных стен воротить начинало. В этот раз это был Хаджиме и Шин, один вызвался сам, поскольку таким образом мужчина хотел выпросить лишний раз определенные цветы, травы и фрукты для приготовления различных масок, чаев и прочего. Поскольку в саду пятого корпуса было наибольшее количество различных трав и растений, то это был лишний хороший повод набрать чего-нибудь для изготовления косметики. В женской тюрьме так же шла подготовка, а потому в этот раз решили, что некоторые работники из женской части сотрудников тоже помогут. Саузандо был только рад, узнав о такой возможности, хоть и придется заплатить, но рыжеволосый делал довольно неплохую скидку на все продукты, пусть она и варьировалась в разные сезоны, в целом более чем устраивала ходячий источник любви к женщинам. А качество получаемых продуктов было не менее удовлетворительным, даже чаще всего вызывала восторг и большое количество положительных комментариев от девушек в женской колонии, что протезированный готов был платить по гроб жизни Гокуу. Впрочем, только Сугороку был не рад этому, он на дух не переносил, по его словам, этого бабника. Да так что был готов согласиться на дополнительную гору отчетов, только бы не видеться с напыщенным самовлюбленным петушарой. Казалось даже с Гокуу младшим придирки и доставания друг друга на глазах остальных были просто мелкими детскими ссорами, которые не шли бок о бок с источаемой ненавистью между Хаджиме и Шином. — Что ж, на этом все. Всем спасибо, сейчас мне в саду нужен… — на секунду мужчина задумался, кого стоит сейчас позвать в сад — только Шин. Всем до свидания. — Стоило только попрощаться, так Самона сразу же попросила задержаться начальница. Грустно вздохнув, он посмотрел на дверь, через которую уходили остальные и повернул голову обратно, печально окидывая взглядом Момоко, как всегда, Кенширо уходил последним. «Псина влюбленная» — пронеслось мельком в голове, как только дверь закрылась, а Гокуу младший сел обратно в свое кресло. — Снова? — строго спросила девушка напротив. Ее хмурые брови, а так же выражение глаз, скрывали обеспокоенность Момоко за подчиненного. Последнее время он вел себя странно: забывал документы, говорил невпопад и смотрел в пустоту, казалось прожигать это невидимое пространство он мог часами. Работы хоть и было очень много, но подобным образом Рыжик вел себя редко, в основном это было после пробуждения от тяжелых травм, чаще всего на голову, которые он получал при поимке преступника в городе. — Да — сначала уверенно выпалил Самон, но сразу же попытался отвертеться — Я. Н-нет. Ну. Как бы да. Эм. — Тяжелый вздох и нервный взгляд был спрятан уже в углу комнаты, пересекаться взглядами ему больше всего сейчас не хотелось. Пальцы жили своей жизнью и выполняли разные комбинации: то скрещивание, то постукивание, то просто нервно двигались в различных направлениях. — Я и сам если честно не знаю, что со мной не так. Может быть переутомление? — И вот яблочно-зеленые глаза смотрят в красные с большой надеждой и неуверенностью, только бы она поскорее отпустила, а не допрашивала его как Сугороку старший. Руки дрожат, а тело, словно вспыхнуло как спичка, стало невыносимо жарко и холодно одновременно, картинка начала постепенно расплываться, волнение, как цунами, накрыло с головой и утащило в океан переживаний. Надзирателю нужно сейчас как-то убедить эту властную женщину в том, что с ним все в порядке, а не то его ждет горе участь, находится под присмотром Хаджиме, что был хуже врачей. — Давайте тогда, например… — именно в этот момент в голове Самона мысли и идеи решили покинуть его. — Я временно не буду до конца недели приносить отчеты? Как раз отдохну, подготовлю все к фестивалю. Вы будете спокойны… — пауза и удивленный взгляд Хякушики заставили предпринять еще одну унизительную попытку оправдаться. — Я буду… спокоен. — Вдох полный безнадежности и великой усталости эхом раздался в кабинете. Шин просто живого места от него не оставит, если обезьяна опоздает. И это лишь подливает масла в огонь. Хякушики опускает голову и обессиленно выдыхает. Уговаривать его взять хотя бы пару дней для отдыха, казалось недостижимой целью, поэтому она соглашается с предложением надзирателя 5-го корпуса и отпускает его. — Хорошо, я согласна с твоим предложением, но прошу тебя, действительно не занимайся отчетами. Хотя я все равно чувствую, что стоит к этому привлечь Хаджиме Сугороку. Он точно проследит, чтобы твои руки не прикасались к отчетам по делам пятого и всех остальных корпусов, а были только на бумагах о состоянии и прогресса подготовки к ханами. — Умоляющий взгляд вишневых глаз заставляет сердце Гокуу сжаться, а середине груди почувствовать боль совести и сострадания перед этой девушкой. Ему не хотелось ее подводить. — Я все сделаю, обещаю… Вялая рука отдает честь, что лишний раз доказывает большую несобранность и отсутствия всяких отчетов о собственных действиях из-за усталости, а глаза и вовсе перестали фокусироваться на чем-либо и смотрели в непонятное пространство. Гокуу встает и, шатаясь, старается побыстрее уйти, а Момоко, смотря на это, грустит. Стоило Самону выйти за дверь, как парнишка тут же съехал по ней и медленно упал на бок. Температура достигла своего апогея, картина была мутная, как если глаза открыть в пресном водоеме и попытаться что-то разглядеть вокруг себя, а в ушах стоял тихий, но не менее раздражающий звон. Саузандо, который после получения смс от обезьяны, на всех парах отправился в мужскую колонию прямо к кабинету. Он так же позднее получил предупреждение от Хаджиме, что Самон задержится, поэтому был рад раскладу таких обстоятельств, ведь ему не придется лишний раз искать этого цветочного любителя по всей колонии. И сейчас этот человек пребывал в невероятном шоке. Работая с этим человеком, Шин впервые увидел, чтобы Гокуу младший так просто свалился после разговора с собственным начальством. «Что же она такого сказала, что ты вышел как в воду опущенный» — мелькнуло где-то в голове сероволосого, пока мужчина не присел, чтобы детальнее изучить дееспособность рыжика на данный момент. Надзиратель пятого корпуса неподвижно лежал и тяжело дышал, тело окончательно обмякло и не слушалось, а веки медленно опускались вниз. Заместитель главного надзирателя женской колонии понял, что знакомый слегка приболел, поэтому с горем поплам усадил бедолагу на свою спину и отправился в медецинский блок. «На носу такой праздник, а этот разгильдяй заболел!» — думал про себя Шин, идя с недовольным лицом. На этом больном лежит такая ответственность, о которой он прекрасно осведомлен, но все равно умудрился начудить со здоровьем. Всю дорогу до медецинского кормпуса мужчина возмущался и ругался на сидящего на его спине. Уже на месте он передал Самона медикам и отошел в курилку, чтобы лишний раз не мешаться под ногами докторов, которые еле сдерживали себе от выкрикивания мата и ругани в сторону пациента. Саузандо пара конечно же отблагодарила, что тот приволок его в это место, чуть руку не оторвали и не забрали к себе в качестве наблюдателя за рыжим чудом.