Взаимное доверие

Последняя пуля с легким звоном ударилась об пол. — Уф, так-то лучше, — Данте лениво потянулся и спрыгнул со стола, пока его брат снимал перчатки. — Как она? Вергилий, тем временем доставший из лежащего на столе вакуумного пакетика новую пару перчаток, обернулся к дивану. Кэт, измотанная недавними событиями, дремала, повернувшись лицом к стене. Бледные пальцы сжимали раненую руку. — Думаю, что все обойдется, — младший из братьев надел перчатки и вернулся к аптечке. — Ей повезло… — Ну да, повезло… Ты хоть соображаешь, что наделал? — Данте всеми силами старался сдержаться, чтобы не отвесить братцу хороший удар в челюсть. — На хрена тебе вообще понадобилось убивать Лилит? Не мог этого позже сделать, когда Кэт была бы с нами? — Я не смог бы этого сделать позже, можешь это понять? — Вергилий говорил тихо, но четко, словно пытался каждым своим словом пригвоздить брата к земле. — Лилит выдала бы Мундусу то, что мы — братья! Понимаешь, чем это могло нам грозить? — Ни хрена не понимаю! — прорычал Данте, стараясь не повышать голос. — Меня уже заебала твоя секретность! Хочешь и дальше играть в шпионов — флаг тебе в руки, но не вмешивай в свои игры невинных людей! — Играть? Это не игра, это — война! — Ага, а на войне все средства хороши, да? — Безусловно! — И, прежде чем Данте успел вставить хоть слово, Вергилий продолжил: — Давай будем друг с другом честными, брат — ты переживаешь только за Кэт, верно? Ты бы не стал все это делать ради человечества? Данте замолчал — несомненно, в словах его брата был резон. Но злость, накопившаяся в душе за последние несколько часов, все же требовала выхода. Данте хотелось от души выругаться, чтобы отвести душу — что он и сделал, отвернувшись от Вергилия и подойдя к заколоченному окну. Вдобавок, страшно хотелось курить, но в этой дыре, где они укрывались от Мундуса и его подручных, особо не подымишь. — Пойду за медикаментами для нее, — Вергилий стряхнул невидимую пыль со своего пальто и быстро надел его. — А тебе советую разбудить Кэт. И еще — подумай как следует над своими приоритетами. — Прио… чего? — переспросил Данте, но за братом уже захлопнулась дверь. Парень чертыхнулся и, сунув руки в карманы, подошел к дивану. Девушка все еще спала, свернувшись клубком. Она лежала на правом боку, чтобы не задеть лишний раз раненое плечо. Изредка Кэт вздрагивала, сильнее сжимая руку бледными пальцами, и ее дыхание становилось частым и прерывистым. Данте протянул было руку, чтобы слегка тряхнуть ее за плечо, но быстро убрал, вспомнив о ране. И как теперь ее будить? Не окриком же? И без того Кэт наверняка достаточно наслушалась в плену у Мундуса. А может, и не только слушала. Парень осторожно сел на край дивана, стараясь не потревожить спящую. Судя по ссадинам на лице, досталось Кэт изрядно. Данте вспомнились жесткие допросы в полицейском управлении, которым он подвергался, и воспоминания эти были не самыми приятными. Но все же те ублюдки, которые пытали его, не шли ни в какое сравнение с Мундусом, который вполне мог допрашивать девушку сам… если не позволял себе еще чего-то. Данте скрипнул зубами от злости, отгоняя не слишком приятные мысли. В любом случае сейчас Кэт в относительной безопасности… но состояние ее все же оставляло желать лучшего. Девушка внезапно тихо застонала, сильнее сжав руку. Данте вздрогнул и обернулся к ней: — Кэт? Та что-то прошипела сквозь зубы и попыталась было встать, но парень осторожно остановил ее: — Эй, тихо ты… Рану откроешь. — Мне больно… — Кэт наморщила нос и закусила нижнюю губу, пытаясь не заплакать. Плечо горело от боли, и она могла ощутить кусочек свинца, застрявший в мышцах. — Потерпи еще немного, хорошо? Вергилий сейчас вернется, — Данте попытался уложить девушку обратно, но та покачала головой: — Я не смогу уснуть. Чертовски болит… — Прости, я бы помог, если бы знал, как… — тут Данте осекся. Мысль, пришедшая ему на ум, была дикой. Но еще хуже было наблюдать за мучениями Кэт, старавшейся не показывать, как ей на самом деле плохо. — Кэт, — он убрал руки и посмотрел ей в глаза. Убедившись, что девушка внимательно слушает, Данте продолжил: — Я постараюсь вытащить пулю. Но учти, будет больно. — Хорошо. Она даже не раздумывала над ответом. Голова кружилась, к горлу начинала подкатывать тошнота. Но Кэт понимала, что пулю так или иначе надо вытаскивать. Здравый смысл подсказывал, что в итоге боль легче не станет. Рана есть рана, и в любом случае придется терпеть еще довольно долго. К черту. Кэт было бы проще переносить ее без этого гребаного кусочка свинца. Неловкими пальцами девушка начала расстегивать молнию кофты. Язычок то и дело выскальзывал из рук, и молния не поддавалась. Вздохнув, Данте отвел ее руки: — Дай-ка я сам. Через пару минут расстегнутая кофта отправилась в недолгий полет и приземлилась в углу комнаты. Данте нахмурился, увидев рану — ткань кофты впитала в себя почти всю кровь, но на плече еще оставались засохшие бурые пятна и потеки. Сама рана была идеально круглой и небольшой. — Бля… и как дальше?.. — пробормотал Данте, оглянувшись к столу, где не так давно Вергилий вытаскивал пули из его спины. Пинцет небрежно валялся возле самого края, рядом со скомканными перчатками. Игнорируя их, Данте взял пинцет и вернулся к дивану. — Будет чертовски больно, Кэт. Сможешь потерпеть? — Да, — кивнула она и повернулась к нему спиной. Как обычно, готовая ко всему, что ее ожидает, насколько опасно бы это ни было. «Неужели тебе все равно, что с тобой будет?» — Этот вопрос вертелся у Данте на языке, но он так и не смог задать его вслух. Потому что он помнил страх в глазах Кэт, когда спецназ добрался до Ордена, когда она, обессиленная, упала на землю под градом пуль во время бойни в порту. Сейчас ей не было страшно — Кэт доверилась ему так же, как в свое время доверилась Вергилию. Но, в отличие от братца, Данте хотел оправдать ее доверие. Пинцет аккуратно проник в рану, его концы пропороли запекшуюся корочку. Густая светлая кровь потекла по спине Кэт, и та поморщилась. — Терпи, — пробормотал Данте и для верности положил руку на ее здоровое плечо, слегка сжав его. На какой-то момент происходящее показалось ему странной любовной прелюдией — парень даже ощутил приятную тяжесть в паху. Тряхнув головой, он отогнал эти мысли прочь и чуть продвинул пинцет вперед: — Она здесь? — А… черт, нет. Чуть дальше, — дыхание Кэт было сбивчивым, но она держала спину ровно, стараясь не дрожать. Пинцет скользнул еще глубже в рану, минуя мягкие ткани — Кэт напряглась. Боль стала сильной настолько, что девушка не смогла сдержать вскрика. — Тихо! — Данте сжал ее плечо. — Не дергайся, сейчас все закончится! Пинцет нащупал что-то твердое. Данте надеялся, что это и есть пуля, а не осколок кости. Подцепив предмет, он сжал плечо Кэт еще крепче. Под его пальцами явственно ощущался частый пульс девушки. Сжав пинцет, Данте резким движением выдернул предмет из раны. Кэт снова вскрикнула и дернулась прочь, но рука Данте крепко держала ее. Кровь незамедлительно потекла из раны. — Вот черт! — Парень огляделся в поисках чего-нибудь, способного остановить кровотечение хоть на время. На глаза попалась какая-то тряпка — недолго думая, Данте схватил ее и прижал к плечу Кэт: — Все, сейчас будет лучше… — Я знаю. Ты ее вытащил. — Голос девушки звучал тихо, но обеспокоенно: — Что ты там приложил? Рану надо продезинфецировать… — Знать бы чем, — пробормотал Данте, снимая тряпку с ее плеча. Кровь уже не фонтанировала — текла тонким ручейком по лопатке Кэт, пропитывая ее майку. Парень задумчиво смотрел на подрагивающие плечи Кэт, и в его голову вновь заползли странные мысли. Хотя, почему странные? Ему нравилась Кэт, и то, что сейчас Данте любуется ее спиной, вполне нормально. В конце концов, она видела его голым при первой встрече, так что все справедливо. Кровь на спине Кэт подсыхала, рана продолжала поблескивать открытыми краями. Данте осознал, что по-прежнему держит ее за плечо — теплое, напряженное. Дыхание девушки было ровным и глубоким. Такая теплая… такая спокойная. Данте чуть ослабил хватку — Кэт даже не сдвинулась с места. На ее здоровом плече остались алые отпечатки пальцев парня. Такая сильная — не благодаря выносливости или физической силе, которая была у Данте. Кэт была сильна духом, волей, выдержкой. А это было дано не каждому человеку. Кэт сидела с закрытыми глазами. Боль уходила вместе с кровью, медленно текущей по спине, но теперь девушку накрывала тяжелая усталость. Это всего лишь перенапряжение, успокоила себя Кэт. Я слишком нервничаю из-за этой раны, вот и все. В голове мелькнула мысль о том, что рану все-таки надо продезинфицировать, но усталость была слишком велика. Кэт хотелось рухнуть на диван и немного подремать, но она не могла шевельнуться, чувствуя на себе взгляд Данте. — Что-то не так? — спросила она, чуть обернувшись к нему. Парень ничего не ответил, что напрягло Кэт. Обычно Данте либо отшучивался, либо обходился короткими односложными фразами — но такое задумчивое молчание было совсем не в его стиле. Кэт неожиданно для себя осознала, что в комнате нет Вергилия… причем уже довольно давно. — Ты ведь не… — начала было она, но Данте перебил: — Расслабься, я не трону тебя. Обещаю. А ведь хочется, подумал он. Хочется прижать ее к себе, ощутить тепло ее тела. Непроизвольно Данте провел кончиками пальцев по рассасывающимся алым пятнам на плече Кэт. Та вздрогнула: — Что ты делаешь? — Шшш… — отозвался он, наслаждаясь мягкостью ее кожи. Внизу живота скрутился тугой комок, и Данте удивился тому, как быстро в нем проснулось желание. «Чего тут странного?» — ответил он самому себе. — «У меня просто выдались на редкость насыщенные деньки». Только сейчас он осознал, что чертовски устал, ничуть не меньше Кэт. Его вторая рука, державшая до этого окровавленную тряпку, поднялась к раненому плечу Кэт и аккуратно сжала его. Девушка поморщилась от боли: — Данте, прекрати, пожалуйста… — ее голос дрогнул, когда его палец замер на ране. Кэт ощутила, как горячее дыхание парня защекотало ей шею. — Прекрати… — повторила она, чувствуя, как страх наполняет ее существо. Откуда-то из глубин памяти выплыла картинка — огромная тучная фигура, склонившаяся над ее кроватью и сжавшая запястья до боли. Нет, хватит. Хватит этого кошмара. Я не хочу этого, думалось ей, но какое-то странное, незнакомое чувство заставляло Кэт сдержаться и не закричать. Палец Данте аккуратно обвел рану на плече Кэт и спустился вниз, точно по кровавой дорожке. Девушка замерла, напрягшись, как струна — в животе разливалось приятное тепло, заставляя дыхание прерываться, а сердце — бешено стучать. — Не бойся… — глухой голос Данте звучал прямо над ухом Кэт. — Я ведь обещал, что не трону тебя. Пока ты сама не попросишь. Разумеется, она его не попросит. И как бы он ни старался, вряд ли сможет добиться своего. Данте хотел любить, а не насиловать — последнего ему вполне хватило за прошедшие годы. Да и не хотелось выглядеть в глазах Кэт таким же бессердечным ублюдком, как тот же Вергилий, в котором она наверняка продолжала видеть рыцаря. Но, черт побери, он безумно хотел ее. Хотел сию же секунду. Не осознавая того, что делает, Данте приник губами к ее ране. Кэт сдавленно охнула, ощутив тепло его губ и языка, нежно обводящего пулевое ранение. Кулачки девушки сжались, тепло в ее животе скрутилось. Стало трудно дышать. — Пер-р-рестань… — прошептала Кэт, но понимала, что это бесполезно. Данте был упрямым, и добиваться своего любой ценой было в его духе. Но Кэт все еще надеялась, что он остановится… хотя какая-то часть ее разума жаждала продолжения. Урча от удовольствия, Данте продолжал целовать раненое плечо девушки. Его руки скользнули по ее телу вниз и замерли на животе — прямо над комком теплоты. Кэт закусила губу, но не смогла сдержать сдавленного стона. — Тебе нравится, да? — довольным голосом пробормотал Данте, щекоча своим дыханием ее кожу. Кровь уже практически не шла из раны, но все же спускалась тоненькой подсохшей струйкой, которую Данте незамедлительно слизнул. Терпкий, солоноватый вкус взбудоражил его разум, желание буквально разрывало на части. И если сейчас Кэт поддастся… тогда они оба наплюют на все происходящее вокруг и доверятся друг другу целиком и полностью. Ладони Данте, покоившиеся на животе Кэт, накрыли ее прохладные пальцы. Девушка ничего не говорила — лишь молча переплела его пальцы со своими. В следующую секунду Кэт тихо охнула от легкого поцелуя в шею и запрокинула голову. Почему-то ей хотелось плакать от удовольствия. — Черт, какая же ты теплая… — пробормотал Данте, касаясь губами мочки уха девушки. Если бы не эта ебаная рана… Он знал, как чертовски бывает больно от пулевого ранения, и потому сдерживался как мог, чтобы не повалить Кэт прямо сейчас. А это было адски тяжело — прерывистое дыхание девушки, ее пальцы, крепко сплетенные с его пальцами, выгнутая спина — все это сводило с ума. Ладони Данте медленно спускались к застежке шортиков Кэт, тихо постанывающей от надвигающегося желания. Она верила, что Данте не будет делать ей больно просто потому, что ему так хочется, верила, что он будет рядом и никогда не оставит ее в беде. Она верила ему — потому что Данте верил ей. И то, что происходило сейчас, было лишь доказательством их взаимного доверия. Не больше. Кэт не знала, насколько она ошибается. Для Данте это было не просто доверие — что-то незнакомое, странное забралось в его душу. Это не было похоже на жалость или сострадание — это было нечто большее. Но и просто желанием это было трудно назвать. Парню хотелось быть рядом с Кэт постоянно, как можно дольше, наслаждаться каждой минутой, проведенной с ней. Ему хотелось дать ей понять, что не все демоны являются бессердечными ублюдками, и что Кэт может доверять ему, не рискуя быть потом преданной и брошенной. Возможно, это и есть любовь? То чувство, которое так боятся и люди, и демоны? Если это так, то Данте не был против, потому что любовь роднила его с людьми — как когда-то роднила с ними его родителей. Кэт что-то пробормотала, пытаясь остановить его руки, пытавшиеся расстегнуть шортики. Данте снова поцеловал ее в шею, чуть прикусывая кожу и дразняще проводя по ней языком — руки Кэт расслабились и соскользнули с живота. — Стой… — еле слышно прошептала она, пытаясь остановить надвигающееся безумие. Теплые, жесткие пальцы Данте оставили в покое застежку ее шорт и скользнули между ног. — Стой! — Кэт попыталась вырваться, но слабость навалилась на все ее тело. Она лишь слегка дернулась в объятиях Данте и бессильно обмякла. — Не бойся… — пробормотал он, поднимая руку к груди Кэт. — Все хорошо. Данте успокаивал ее, словно ребенка, продолжая ласкать шею, бедра и грудь. Кэт всхлипывала, выгибаясь под его руками — ей было и страшно, и приятно, и тепло. Оба растворились во времени, не желая прекращать этот странный, прекрасный момент единения. До ушей Данте раздались далекие звуки шагов. Вергилий соизволил вернуться очень невовремя. — Чеееерт… — простонал Данте, с неохотой убирая руки от тела Кэт. Та со стоном упала на парня, глаза ее были закрыты. Прекрасный момент закончился, но она с трудом могла осознать это — лишь после очередного всплеска боли в плече Кэт начала приходить в себя. — Вот медикаменты, — Вергилий без стука вошел в комнату и положил на стол пакет. Только тогда он обернулся к Данте и Кэт, продолжавших сидеть на диване. — Хорошо, что ты проснулась, Кэт. Пулю надо вытащить, пока… — Уже нет, — отозвался Данте вместо нее. — Пока ты бегал за лекарствами, мы тут немного поиграли в доктора. — Что? — глаза Вергилия расширились от шока. — Ты… вытащил пулю? Без анестезии, не промывая рану… — Все в порядке… — перебила его Кэт. — Было просто очень больно. Младший из братьев запнулся на полуслове — он явно не ожидал того, что Кэт встанет на защиту Данте. Что, черт побери, тут произошло, пока его не было? Судя по их спокойным лицам, вряд ли что-то экстраординарное. — Хорошо. Иди, садись сюда. Сейчас промоем рану и наложим повязку. — Помощь нужна, док? — Данте лениво потянулся, вставая с дивана. Вергилий покачал головой, осматривая плечо Кэт: — Ты и так достаточно сделал. Даже рану промыл… Я не ожидал. — Ну, тогда я пойду проветрюсь, — прежде, чем Вергилий успел что-то сказать, Данте вышел из комнаты. Он не знал, как себя сейчас чувствовала Кэт, но ему сейчас требовалась разрядка. Хорошая, качественная разрядка, где могла помочь только его собственная рука. Туалет располагался по соседству с комнатой. Данте оставалось надеяться на то, что когда он будет дрочить, остальные не услышат его ругательств. Спустя пару часов Кэт разъяснила братьям план по проникновению в башню Мундуса.