Эпилог

Этот рассказ сегодня — 14 февраля 2023 года — я посвящаю любимому человеку. Эпилог — это элемент композиции литературного труда, его заключительная часть, которая повествует о дальнейшей судьбе одного или нескольких героев за рамками основного сюжета. — Ну что, пора заканчивать? — Да ладно, вон еще сколько в бутылке осталось. — Ты же знаешь, я не про это. — А, опять тебя понесло. Сезонный депрессняк? Осень, холод, темнота, одиночество. — Разве я не прав? — Ой, не начинай. Все равно у тебя смелости не хватит. Сколько раз ты уже собирался? — Да раз пять, кажется. — Ну, вот видишь. Сегодня будет шестой. Дальше седьмой, восьмой, десятый, двадцатый. И так до бесконечности. — Откуда ты знаешь? — Мне ли тебя не знать? Лучше меня некому. До самой сути, самого сокровенного изучил. — Ты так думаешь? — Я не думаю, я уверен. Весь ты передо мной вот тут… голенький. Осмотрен от и до. — А вдруг? — Вдруг раздался… Вдруг у тебя не бывает, ты расчетлив до омерзения. Каждый шаг, движение, поворот головы. А тут такое. Не-е-ет, брат, вдруг ты такое не сделаешь, это уж точно. — В принципе, я давно все обдумал. Подготовился, всё что необходимо достал. Так что… — Что «так что»? Хочешь меня убедить, что вот сейчас вот пойдешь в кабинет, достанешь из стола шприц, ну и там все необходимое, и решишься? Кстати, ты уверен, что сработает? — Ты ж сам сказал, что я все делаю тщательно. Поверь, уж к чему-чему, а к этому я подготовился. И теоретически, и… — И ты решишься на это? Сделаешь себе, как это называется, «золотой укол», кажется? — Именно. — Человек, который всю жизнь презирал наркоманов, умрет от наркотика! Смешно! — Возможно. — Самому не противно? — Противно. Но еще противней все то, что меня окружает. Весь этот дерьмовый мир. Мир без идеалов. Без любви. Без счастья. — Ну-ну, категоричный ты наш, к чему столько эмоций? — Никаких эмоций, только констатация фактов. Весь мир дерьмо. Все люди — дерьмо. И самое главное дерьмо этого мира — перед тобой. — Это ты… самокритично. — Уж как есть. Человек должен трезво оценивать себя. — Это ты-то трезво? Выхлестав больше половины бутылки вискаря? — Микродоза. Чтобы меня свалить, требуется гораздо больше, ты же знаешь. — Да уж видали. Короче, ты сегодня в загул? — Есть такое желание. Напоследок. Убедиться еще раз. — Убедиться в чем, извини? — В том, что каждому воздается по делам его. — Слушай, ну хватит. Не такой уж ты и монстр. Многие мечтали бы оказаться на твоем месте. Человек создал себя из ничего. Построил свою жизнь, стал владельцем «заводов, газет, пароходов». Уважаем в обществе. — Уважают не меня, а мои деньги. Они же не знают, какой ценой все это куплено. — Все не можешь забыть, успокоиться? Ничего такого ты тогда не совершил, многие поступают гораздо хуже. И не маются потом десятилетиями угрызениями совести. — Все не значит я. — Противопоставляешь себя обществу? — Да срать мне на общество! Я себя простить не могу! — Ой, не кричи, а то я аж зашаталось. Слушай, ну что, собственно, тогда произошло? Ну, свалилась на тебя эта огромная сумма, выиграл ты ее. И что? Ты же не прокутил ее по кабакам, не потратил на дорогие шмотки и развлечения. Хватило мозгов все пристроить в дело. В свое дело. Ты же за счет этого и поднялся, стал тем, кто ты есть сейчас. Тебе же повезло, что тогда хватило нервов дотерпеть до последнего. Улыбка фортуны, так сказать. — А по-моему, ее задница. Удача, купленная такой ценой, удачей считаться не может просто по определению. — Ох, затянул. Ну какая такая цена? Что он не стал дожидаться твоего возвращения, уехал? Так это был его выбор. Мог бы и понять, между прочим, такой фарт выпадает раз в жизни. — Встреча с этим рыжим дьяволом-искусителем — это, по-твоему, фарт? — Все так считают. — Возможно. Они же не знают, что такое просыпаться каждое утро одному и вспоминать его. Его глаза, улыбку, нежность поцелуя. Что невозможно забыть. Никогда забыть невозможно. И все это я променял… — На что? На свой успех? Состояние? Уважение окружающих? — На одиночество. Гребаное одиночество. Трижды проклятое долбаное одиночество. — И единственный, с кем ты можешь быть откровенен, — это со мной. С зеркалом в своей ванной комнате? — Это да. Ты, по крайней мере, не лжешь. — Да уж, зеркала не лгут. Тут ты прав. — … *** Обычный гей-клуб. Ну что еще можно про него сказать? Самый обычный клуб для геев, куда устремляются многие. Кто-то в поисках развлечений, знакомств, секса. Кто-то от тоски и одиночества. Ну а кто-то в поисках денег. Часы показывают десятый час. Вечер в клубе только начинается. Еще не успели подтянуться клиенты, бармен протирает фужеры, наигрывает негромкая музыка. Большинство столиков пустует, на некоторых установлены таблички «Reserved». За одним из столиков о чем-то беседует пара: молодой симпатичный парень лет двадцати и седоватый мужчина, чей возраст явно перевалил за сорок. Одеты скромно, но со вкусом. Перед друзьями стоят наполовину пустые кружки с пивом. За столиком слева от них, на расстоянии вытянутой руки устроился Господин. Именно так хочется назвать этого властного, уверенного в себе человека. Дорогой костюм, изящные ботинки, аккуратная седина — все в нем говорит о том, что сей представитель человеческого рода умеет и любит жить красиво. Официант молниеносно меняет ему пепельницу после каждой сигареты, надеясь на нескромные чаевые. Впрочем, Господину не до него, он внимательно прислушивается к доносящемуся от соседнего столика разговору. — Боже, ну и скукотища! Прямо аж заснуть охота, такая тоска. И чего мы сегодня сюда приперлись? — Извините, месье, а кто всю неделю выносил мне мозги, ныл, что «пора выходить в люди»? — Да кто же мог предположить, что ты попрешься в это болото? Уважающие себя люди такие места обходят за версту. Это же просто скопище отстоев, а не ночной клуб, ни одной симпатичной мордашки. — Когда-то ты мечтал сюда пробраться. — Ну, вспомнила бабушка девичий стыд. Ты бы еще припомнил мой первый минет. — Извини, не смогу. Не участвовал как-то, забыли пригласить на сие торжественное событие. — Да уж, торжества было много: стоять на коленях, на грязном, замыленном полу в душевой оздоровительного лагеря, когда из крана хлещет только холодная вода. Да и то, когда ей захочется. И ублажать такого же восьмиклассника, как и ты сам. — Ладно, Алька, не скули. Ну нет у нас сейчас возможностей шляться по дорогим клубам, ты же знаешь. — Да-да, экономия, экономия и еще раз экономия. Бережем каждый рубль. И все ради меня. Марк, я все понимаю. И все помню. Это я, лопух, не добрал баллов, не смог поступить на бюджет. Поэтому мы сейчас сидим в глубокой «Ж», дабы оплатить мое обучение в универе. Я все это помню. Просто если бы ты знал, как достало считать каждый рубль, как хочется встряхнуться. — Сдай зимнюю сессию на пятерки и, надеюсь, сможешь перебраться на бюджет. Только сдай, напрягись! — А я что делаю? Напрягаюсь, ночей не сплю, готовлюсь. — Насчет ночей — это ты правильно заметил, не спишь. Только вот подготовкой к экзаменам это вряд ли назвать можно. Три раза за ночь — это минимум. — Ах, вот как вы заговорили? Значит так, да? Ладно, я все запомню! — Алька, не злись. Ну чего ты кипятишься? — Я не кипячусь. Я просто готовлюсь мстить. Алики, они, знаешь ли, мстительные. — Ох и ах! И что же мне, окаянному, грозит? — Да так, ничего особенного. Просто сегодня ночью кое-кто будет наказан. Жестоко наказан. — О, меня, наконец, выпорют? Сбудется мечта идиота? — Не-е-ет, этого от меня не дождешься. Все будет гораздо хуже. Сегодня ночью «папой» будешь ты! — Алька, это нечестно, в конце концов. Вчера я, позавчера я… Ну сколько можно? — Столько, сколько нужно. Ты наказан! — Слышь, ты, наказальщик, не перебирай. Возьму и уйду спать на кухню. — Да куда ты от меня денешься?! Как, впрочем, и я от тебя. Мы же семья, мы друг без друга не сможем. Передай лучше сигареты… Мужчина вытряхивает из пачки последние две сигареты и сминает пустую пачку. Алик подносит ему зажженную зажигалку. — Благодарствую, солнце мое. В одном ты прав, сидеть сегодня здесь без гроша в кармане совсем на комильфо. — Тебе так и не перевели аванс? — Да что-то задерживают, заразы. Давай поступим так: я сейчас быстро смотаюсь до Гришки, благо живет он в двух кварталах отсюда, перехвачу у него чуток деньжат. А когда вернусь — мы немножко оттянемся, хорошо? — Это вариант. Возьми с собой, ты же без курева не можешь, – Алик протягивает ему последнюю сигарету и зажигалку. — Спасибо, огонек у меня свой. Вроде бы валяется в куртке, если не потерял. — Ой, ну вот только не начинай, – Алик недовольно морщится, – Мне самому жутко стыдно, что я умудрился потерять твой подарок. Промотать Zippo с дарственной гровировкой — это нужно было суметь. — Наплюй. Купим еще к твоей днюхе. Все, я исчез, — мужчина накланяется и целуется с Аликом. Спустя десять минут Алик допивает свое пиво и страдальчески присматривается к окружающим, пытаясь понять, у кого он сможет попросить покурить. Его внимание привлекает джентльмен за соседним столиком. *** — Пардоньте, сигаретку у вас можно стрельнуть? — Алик кокетливо улыбнулся таинственному незнакомцу. — Отчего же, извольте! – Серебряный портсигар негромко щелкнул, гостеприимно распахнувшись. — Ого, я таких еще не видел, – Алик аккуратно вытащил сигарету, прикурил и задумчиво оценивал новый для него вкус. — Не сомневаюсь, – усмехнулся незнакомец, — это же Treasurer, они в свободной продаже практически не бывают, только под заказ. — И сколько стоит такая прелесть? Если не секрет, конечно? Незнакомец продолжал усмехаться: — Вопрос не в цене. Они производятся корпорацией Chancellor Tobacco всего на одном заводе в Нидерландах. И не более десяти тысяч пачек в месяц. Это же «клубный» табак. — В смысле «клубный»? — Алику стало безумно интересно. — Такие пачки продаются только в дорогих казино, элитных клубах и ресторанах. Так что в обычной табачной лавке их не купишь. В России, в основном, только под заказ. — И сколько стоит такое удовольствие? — Алик с невольным уважением глянул на наполовину выкуренную сигарету. — По-разному, зависит от вида. Их несколько разновидностей. Самый дешевый, если мне не изменяет память, Silver стоит где-то тысячи три, кажется. Точно не помню, я как-то никогда их не заказывал. Алик поперхнулся: — Три тысячи… за пачку? Или за блок? Незнакомец рассмеялся: — За пачку, конечно же, за пачку. Блоками они и не продаются. — Та-а-ак, — прикинул Алик, — это что же, я сейчас выкурил сто пятьдесят рублей? В несколько затяжек? — Вынужден Вас разочаровать, — улыбка незнакомца стала ещё шире, — гораздо больше. — В смысле?! — У вас в руках дотлевает сигарета стоимостью… ну, где-то чуть меньше пятисот рублей. Да, где-то так. Вся пачка обошлась мне, если не изменяет память, в девять с половиной тысяч. Алик в изумлении уставился на собеседника: — И Вы вот так вот спокойно угощаете меня такими сигаретами? — А почему нет? — Незнакомец продолжал покровительственно улыбаться. — Вы же попросили закурить, вот я Вас и угостил. Это мои сигареты, кого хочу, того и угощаю. — Понятно, — Алик осоловело покрутил головой и торжественно затушил бычок в пепельницу, — Не хило так начинается вечер! Едем дальше! Незнакомец вновь расхохотался: — Умоляю Вас, не стоит стесняться. Это всего лишь сигареты класса Luxury. И ничего больше. Так что… Алик гордо вскинул голову: — Да чтобы я стеснялся — ни в жизнь! Не дождетесь! Алики и не такое видали! — Ну, вот и познакомились. — Незнакомец привстал: — Позвольте и мне представиться — Юрий. — А по батюшке? — К чему это? Просто Юрий. Обычный человек, заглянувший вечерком на огонек в это милое заведение. Так что прошу без лишних формальностей. Мне будет приятно, если Вы будете обращаться ко мне по имени. Кстати, Вы не возражаете, если я пересяду за Ваш столик? Алик удивленно пожал плечами: — Нет, конечно. Если Вас устроит наша компания, то… добро пожаловать. Сейчас вернется Марк, и я вас познакомлю. — Так Вашего приятеля зовут Марк? — Юрий переместился за столик собеседника и терпеливо ждал, пока метнувшийся официант смахивал несуществующие крошки со скатерти. Что-то шепнув ему, он вновь вернулся к беседе. — Он мой парень, — уточнил Алик. — Мы уже третий год вместе. — А Вам, простите, сколько? — уточнил Юрий. — Девятнадцатый идет. — Вы хорошо сохранились, — Юрий улыбнулся. — Я бы не дал вам больше семнадцати. — Я старался, — кокетливо повел плечиком Алик. — Регулярные занятия спортом, плаванье, массаж. Ну и секс, знаете ли, тоже способствует… Юрий вновь расхохотался: — Да уж догадываюсь, что без этого не обошлось. Думаю, Вы любитель сего творчества. — Обижаете. — Алик наигранно фыркнул. — Профессионал! — То есть Вы снимаетесь?.. — Ну, нет. За деньги — ни за что! — Простите, а что же тогда является средством оплаты? — поинтересовался Юрий. — Нежный поцелуй. Радостная улыбка. Счастье, которое я вижу в глазах любимого человека. Юрий на мгновение замер, на его задумчивом лице мелькнула мучительная гримаса. Разговор прервало появление официанта, виртуозно расставившего несколько шотов с коктейлями. — Я взял на себя смелость сделать этот маленький заказ. В честь знакомства, так сказать. Надеюсь, возражений нет? — поинтересовался Юрий. — Вообще-то после пива не положено переходить к коктейлям, — Алик слегка демонстративно посомневался, — Но чего уж не сделаешь ради знакомства. Первый сосуд был испит и закушен долькой лайма. — А ничего так, мне нравится, — ухмыльнулся Алик. — Кстати, что я сейчас вкусил? Я в коктейлях как-то не очень пока разбираюсь. — Это «Май Тай». В основе — выдержанный ром, ликер драй-орандж, несколько сиропов, лаймовый сок, мята, лайм. Ну и конечно лед. Хотя, — Юрий усмехнулся, — подозреваю, что ром тут только обозначен. — Возможно. — Алик удовлетворенно хлопнул ладонями и, вопросительно глянув на Юрия, потянулся к пачке сигарет. — Да-да, не стесняйтесь, прошу Вас, — Юрий передвинул портсигар к нему, — этим сигаретам сегодня судьба быть выкуренными. Так почему же не Вами? Кстати, — продолжил он, — название переводится как… — Казначей, — перебил его Алик. — На это даже моих скромных знаний британской мовы хватает. — Ну, точнее, «хранитель ценностей», — Юрий вынул из металлической пачки сигарету себе и зашарил по карманам в поисках зажигалки. Алик церемонно поднес ему огонек своего голубого Сricket: — Угощайтесь. — Благодарю покорно. Итак, на чем мы остановились? — струя табачного дыма устремилась под потолок. — Да вы хотели поведать, что занесло в этот тоскливый осенний вечер такого джентльмена в этот отстойный кабак. В городе есть несколько весьма престижных гей-клубов, а Вы посетили этот гадюшник. Здесь даже нормального танцпола нет, да и музыка… так, отстой. — Будем считать, что мне захотелось опуститься в народные массы. — Ага, султан Мурад Четвертый наших дней. Бродит по городу, дабы познать, чем живет простой народ. Юрий оглушительно расхохотался: — Вы не перестаете меня удивлять, мой юный друг. Сначала неплохое знание британского, теперь обширные познания в мировой истории. Воистину, сама судьба свела меня с Вами. — Да, мы могем. — Алик шутливо поклонился. — Значит, решили познать простой сермяжной правды? — Да вот, захотелось, знаете ли, пройтись, вспомнить молодость. Напоследок, так сказать. — Уезжаете? И надолго? Юрий немного помолчал: — Можно сказать и так. И думаю, навсегда. Алик понятливо кивнул: — Прощальный парад, так сказать. Бывает. И, как я понимаю, не с кем провести этот вечер? — Вы чрезвычайно догадливы. — Хотите познакомиться с кем-нибудь молодым и симпатичным? Юрий загадочно улыбнулся: — Ну а почему бы и нет? Или Вы видите в этом что-то противоестественное? - Что вы, что вы, как можно. Что естественно, то не без оргазма – Алик внимательно оглядел залу – Ну, что могу предложить господину. Пять малолеток, слева от барной стойки. Возраст от шестнадцати и до шестнадцати. Все давно раскручены, в полном боекомплекте - гандоны распиханы по карманам в изобилии. Два вьетнамца, для любителей экзотики. Что умеют – не знаю, извините, не проверял. Пара пидовок есть, из Польши. За столиком у окна, в платьях и париках. Это из импортного. И теперь отечественное… - Минутку - перебил его Юрий – Давайте слегка притормозим. — Как вам будет угодно, — Алик откинулся на спинку кресла. Юрий немного помолчал и, глядя Алику в глаза, негромко спросил: — Как Вы считаете, я достаточно обеспеченный человек? Алик глянул на наполовину распотрошенную пачку сигарет, достал одну, прикурил и, смотря в лицо Юрия, с усмешкой ответил: — Думаю, весьма. — Правильно. — Юрий продолжил загадочно улыбаться. — Как знаток английского, Вы наверняка легко переведете эту фразу: «I'm not rich enough to buy cheap stuff». Алик вновь откинулся на спинку кресла: — Я недостаточно богат, чтобы покупать дешевые вещи. Авторство принадлежит одному барону. И по совместительству — миллионеру. — Я бы сказал: миллиардеру. Но не в этом дело. Теперь, если это Вас не затруднит, ответьте мне на последний вопрос: зачем мне, при моих возможностях, приобретать дешевку, если в этом помещении находится настоящий алмаз? Брови Алика в изумлении взлетели вверх: — Простите? И кто же это? Я что-то здесь таких не заметил. Может, познакомите, интересно же. Юрий кивнул головой в сторону коридора: — А вы сходите в гардеробную. Там, как раз напротив, висит огромное зеркало. Гляньте, сразу и увидите. Алик как-то сразу поскучнел: — Я же Вам сказал, я не снимаюсь за… — А я и не предлагаю вам этого. — Юрий пронзительно глянул в лицо юноши. — Более того, как сексуальный партнер Вы мне сегодня и неинтересны, даю Вам слово. Алик непонимающе пожал плечами: — Тогда, простите, за каким чертом я Вам понадобился? Закурив, Юрий немного помолчал. — Сформулируем так: Вы мне интересны как собеседник. И погодите отказываться, сначала выслушайте, что я Вам предлагаю. Мы проведем этот вечер в куда более достойном месте, чем эта забегаловка. В приятной беседе. Вы же развитый человек, наверняка знаете, как вкусна бывает иная беседа. Зачастую это высшее наслаждение. Ну, решайтесь! Алик задумался: — И куда же Вы меня хотите пригласить? Это я к тому, что далеко не во всякий ресторан пустят меня в таком виде. — Он демонстративно погладил старенькую водолазку. — Ну, это решаемая проблема. Во-первых, есть отдельные кабинеты. А во-вторых, Вы, вероятно, давно не бывали в так называемых «престижных ресторанах». — Вообще не бывал. — Поверьте, сейчас встретить там человека в застиранных джинсах гораздо проще, чем джентльмена в смокинге. Так что отбросьте сомнения, и вперед! Выбирайте любой ресторан или клуб, и менее чем через час мы будем наслаждаться великолепными блюдами. Еще раз повторюсь — лично Вам ничего не грозит, даю слово. Беседа, только беседа. Вдвоем. Только Вы и я. Алик привстал, затянулся почти докуренной сигаретой и медленно затушил ее в пепельнице: — Вы меня, конечно, извините. После всего, что Вы сегодня здесь организовали, — обвел он рукой стол с недопитыми коктейлями, — отказывать как-то неудобно, но… Нет. Извините еще раз. Казалось, такой ответ несильно удивил Юрия: — Вы твердо в этом уверенны? — Да, конечно. — И ничто не может Вас поколебать? — Надеюсь, что нет. — Вас так смущает мое общество? Алик улыбнулся: — Ну что Вы, я отнюдь не подозреваю Вас в дурном. — Тогда в чем проблема? — Видите ли, Вы, наверное, помните, что я пришел сюда не один? — Разумеется. — Ну так вот. С Марком я пришел сюда, с ним отсюда и хочу уйти. А присутствие третьего лица при нашей беседе, как я полагаю, в Ваши планы не входит? — Тут Вы правы. — Вот видите, налицо несовпадение наших планов. Так что… Прошу не обижаться. Юрий побарабанил пальцами по столу: — Ладно. Тогда вот что. Я предлагаю вам игру! Вот тут уже удивился Алик: — Игру? — Да, игру. И преинтересную. — Я слушаю Вас. Хлопнув в ладоши, Юрий продолжил: — У вас с Марком, как я, каюсь, подслушал, сейчас финансовые трудности, так? — Ну… в некотором роде. Вообще-то у нас финасово-половой кризис. — Поясните? Такого термина еще не слыхал. — удивление Юрия было неподдельным. — Да все очень просто: лезешь в кошелек, а там только х*й. — Оригинальная трактовка! — Рассмеялся Юрий. — Тогда, с вашего позволения, я продолжу. Итак, игра. Назевается «Сотка», не слыхали? — Да как-то не приходилось. — Удивление Алика возрастало. Юрий нахмурился: — Ну да, когда в нее играли, вас еще на свете-то не было. — Какие-то мучительные воспоминания вновь передернули его лицо: — А сейчас, когда наличных нет, все с карточками или смартфонами… —Он на несколько мгновений застыл, явно вспоминая что-то свое, сокровенное. — Эх, ладно. Правила игры простые. Я все же приглашаю Вас провести этот вечер со мной. Но не просто так, а за плату. Не перебивайте, выслушайте до конца. Цену за свою услугу Вы назначите сами. Еще раз прошу — не перебивайте. А начнем мы с сотки. С сотки евро, разумеется. Вот, я кладу ее на стол и спрашиваю: «Вы поедете со мной?» — Разумеется, нет. — Отлично! Тогда я добавлю к ней еще одну и вновь повторю свой вопрос. — И долго Вы намерены так… добавлять? — Пока Вы не согласитесь. Или пока я не скажу: «Ну нет так нет». И в этот момент торг прекратится. Безвозвратно. И даже если Вы согласитесь с последней суммой, уже не соглашусь я. — Ставка на людскую жадность? — Разумеется. И на азарт. А он захватывает! Суммы-то могут быть и пятизначными. И знать, когда вдруг прозвучит финальная фраза, не может никто. Алик помолчал, и вдруг спросил: — Юрий. А сами Вы в эту игру играли? Это был удар. Лицо Юрия как-то вдруг окаменело: — Увы, да. Давно. Когда был примерно в Вашем возрасте. — И как? Выиграли? Ответ явно дался Юрию с трудом: — Нет. Я проиграл. — И много? — Да как вам сказать… Жизнь. — То есть?.. — Нет, не в том смысле, что Вы подумали. Это сложно объяснить. Давайте не будем. Итак, игра. Я кладу на стол второю купюру того же достоинства и повторяю вопрос: «Вы поедете?» Алик отрицательно качнул головой. — Продолжаем. Триста. — Ответ тот же. — Четыреста. — Увы, нет. — Пятьсот. — Мимо. — Шесть сотен. — Останутся Вашими. — Добавим седьмую. — Она останется с подружками. — Восемь. — Нет. — Девять. — Нет. — Итак, первая тысяча. Вы упорствуете? — Разумеется. — Идем дальше? — Да сколько угодно. — Тогда сменим купюры. В ход пошли фиолетовые. Тысяча пятьсот! — Да хоть две. — А Вы азартны. Интересно, на какой сумме Вы остановитесь? — На той же, на которой и Вы. — Значит, я плохо знаю людей. Две тысячи! — Остаются Вашими. — Две с половиной! — Нет! — Три! — И еще раз — нет. — Четыре! Смотрите, Алик, я ведь действительно могу остановиться! — Ваше право. Постепенно вокруг стола стали собираться посетители клуба, привлеченные необычным событием. Послышались негромкие реплики: — Это что тут? — Да в «Сотку» играют. — Что за игра такая? Угадать чего нужно, что ли? Кто-то негромко стал объяснять правила игры. Сумма купюр постепенно перевалила пятитысячный рубеж и уверенно поползла вверх. Алик и Юрий застыли напротив друг друга, разделенные грязной посудой и горкой денег. Глаза в глаза! Полный азарта взгляд Юрия и спокойный — Алика. — Шесть! — Семь! — Восемь! — Девять! Возмущенный шепот полз среди невольных зрителей: — Соглашайся, дурак! — Бл*дь, это же больше моей годовой зарплаты! — Во парень дает! —Да за такие бабки я бы перетрахался с половиной города! — Ты и так уже успел со второй половиной! — Заткнитесь, придурки, смотреть мешаете… — А ты не смотри, ты участвуй! — Да кто же мне такие бабки-то предложит? — Вот и отсасывай за полтинник в подворотне! Наконец, прозвучала цифра «Десять». Все замерли. Алик усмехнулся: — Вам не надоело? — Ну что Вы, меня, наоборот, так разбирает. Продолжим? — Да за ради бога. Деньги-то Ваши. — Пока мои. Но ведь могут стать и Вашими. — Сомневаюсь. — Ну что же, тогда мне остается только сказать…одиннадцать! — Нет. — Двенадцать. Смотрите, Алик, двенадцать тысяч за простой ужин в самом лучшем ресторане этого города. — Спасибо, меня дома в морозильнике ждут пельмени. — Тринадцать! — С майонезом и кетчупом. — Четырнадцать! — А потом мы с Марком будем смотреть кино. Лежа в постели. — Пятнадцать! — И надеюсь, у нас сегодня будет отличный секс. — Шестнадцать! — Стоп! Все замерли. Кто-то выдохнул: «Сломался!» Алик немного помолчал: — Знаете, Юрий, давайте заканчивать. Я не знаю, сколько у Вас еще купюр в кармане, но, поверьте, даже если бы у Вас там покоились все богатства Форт Нокса, это ничего бы не изменило. Этот вечер Вы проведете без меня. Пытливо взглянув в лицо юноши, Юрий простонал: — Но почему, Алик? Почему? Вам же нужны эти деньги, я слышал. Образование сейчас стоит дорого, а тут такая возможность. Так почему? — Потому что Марк. — Что — Марк? Неужели бы он не понял Вас? Такая возможность. И за что? За простой ужин. Неужели он Вас не простил бы? Алик помолчал и вдруг слега хрипло ответил: — Я бы себя не простил. Понимаете, я бы себя не простил. Не смог бы смотреть ему в глаза, если бы ушел сегодня с Вами. И то, что между нами не было бы секса, ничего не меняет. Если у тебя есть парень, то будь с ним. И только с ним. — Да почему, черт возьми?! — Потому что я его люблю. Потому что он Мой парень. А я Его парень, понимаете Вы!? Я — ЕГО ПАРЕНЬ! И хочу принадлежать ему. Только ему. И никому другому! Это понятно Вам? — Ну что же, это Ваше право. - Да, это мое право. И ради него я готов пожертвовать всем остальным. И давайте заканчивать. Вон он идет. И я бы не хотел, чтобы он знал, о чем мы здесь сейчас говорили. Обняв подошедшего Марка, Алик стал ему что-то рассказывать, одновременно собирая свои вещи. Юрий, потрясенный прозвучавшим монологом, застыл около стола. Публика постепенно расползалась по залу, обсуждая произошедшее. Собравшись, Марк с Аликом двинулись к выходу. — Алик! Юноша обернулся, раздосадованный неожиданным окликом. Юрий негромко произнес: — Вы кое-что тут забыли. — Простите? Юрий указал на купюры, по-прежнему лежащие на столе: — Заберите, это Ваше. Алик поморщился: — Я же сказал, что никуда с Вами… — А я и не прошу об этом. Просто… Вы эти деньги уже заработали. Вы молодец, Алик. Вы даже не представляете, какой Вы молодец. Вы смогли. Не пошли. — Не пошел. Ну и что с того? — Вы не пошли. Это было главное — не пойти. Вы смогли. — Мучительная гримаса вновь подернула лицо Юрия. — А я не смог. Я пошел. Тогда, четверть века назад… так что забирайте эти деньги, они теперь принадлежат Вам по праву. — Но… — Никаких «но»! Это Ваши деньги. Можете считать это… свадебным подарком. Потратьте их на свое образование, Алик, и… на что-то другое, важное. Не спорьте со мной. Это действительно Ваши деньги. Вы их заработали. — Да чем же?! — вот теперь Алик удивился по-настоящему. Юрий помолчал и негромко ответил: — Вы… Вы вернули мне веру в любовь. И в счастье. А это дорогого стоит. Гораздо дороже, чем эти… фантики. Он презрительно кивнул на стопку купюр.