И шрамы исчезают

Вечер последнего дня весны выдался ужасным для Кан Исыль. Парень, с которым она была в отношениях уже около двух лет заявил о новой любви. Не чувствуя угрызений совести, он даже не удостоверился в тактичности своего поступка, когда позвав Исыль в кафе, где они часто отдыхали, лишь сочувственно выдал неприятные слова «Извини, но я встретил другую». Любой девушке будет неприятно, когда отношения, тщательно выстраиваемые в течение долгого времени, рассыпаются в прах. Как бы Исыль не хотелось мириться с этим, она заторможенно кивнула и молча проводила остекленевшим взглядом парня, спешно хватающего ветровку и выходящего из кафе. И лишь после того, как бывший скрылся с поля зрения, девушка молча поднялась из-за стола, роняя солёные слезы на блестящую поверхность. *** Следующий день встретил её уже лучше. К сожалению, не сумев сдержать свои чувства, Исыль проплакала пол ночи в подушку, проклиная незнакомку, одним своим появлением посмевшую сломать их чуткие отношения. Но видимо, не такими уж и чуткими они оказались. Результатом её истерики стали опухшие веки и красные глаза. Кан уже больше не хотелось думать о том, что произошло и происходило до расставания. В её планы теперь входило лишь желание наполнить свои последующие дни атмосферой, способной полностью отвлечь от дурных мыслей, её преследующих. Нехотя поднявшись утром с кровати, Исыль за завтраком отыскала афишу театра, в который давно хотела сходить. Не желая больше искать альтернативы какой-то не очень-то интересной театральной постановке, девушка купила электронный билет и решила тщательно обдумать образ на предстоящий вечер. Её эмоциональное состояние характеризовалось как «очень равнодушное ко всему». Казалось, что из неё выжали все соки, больше не хотелось плакать, внутри ничего не ощущалось, абсолютная пустота. Сегодня Исыль хотелось надеть что-то, что она не надевала ещё никогда. Целью могло служить что угодно, но прежде всего её желание выглядеть сегодня лучшей версией себя. И кажется, с позитивными мыслями, Кан выбросила всё из головы и чувствовала себя намного лучше. Новое бордовое платье на лямках идеально подходило к случаю и погоде. Поздняя весна говорила языком наступающей жары. Вечером уже во всю пели сверчки и чувствовалось, что лето не за горами. Ближе к шести часам вечера, когда Кан оставалось лишь достать туфли-лодочки того-же бордового цвета что и платье, но чуть темнее, на улице ещё было светло, хоть солнце и висело низко над горизонтом. Вся квартира тонула в безмолвии ярких красок приближающегося заката. Тёплыми жёлтыми цветами затопило белоснежную простынь, светлый паркет и кофейный столик с мягким кремовым ковром. Уже вертясь у зеркала, с причёской, в туфлях и платье, Исыль чувствовала себя неотразимой. Сейчас на неё в зеркало смотрела прекрасная молодая девушка со светлой мраморной кожей и короткими русыми волосами. Платье подчеркивало подтянутую фигуру и белизну кожи. Не вызывающий тинт на губах сидел неотразимо, длинные ресницы мягко обрамляли янтарные глаза со слёзной поволокой. События вчерашнего вечера не исчезли без следа, но уже мало волновали Кан. Она лучезарно улыбнулась и подхватила клатч с телефоном. *** Спектакль шёл в полном разгаре, но он не сумел отвлечь Исыль от скуки, что поглотила её. Сейчас её мысли находились на острие ножа, где одна грань навела бы на болезненные воспоминания, а другая всё ещё несёт в себе различные посторонние мысли «ни о чём». Кан отвлеклась на телодвижения справа. Кажется, она была так погружена в свои мысли при посадке на свое место, что не заметила кто сидел рядом. Ненавязчивым взглядом шатенка мягко оглядела мужчину рядом, отмечая, что он состоит сплошь лишь из превосходных внешних качеств: тёмные брюки, кремовая рубашка, подкатанная в рукавах и галстук, чуть ослабленный на шее. Одна рука мужчины аккуратно придерживала пиджак, дабы не помять вещь, а вторая держала подбородок, на манер явно скучающего человека. Идеальная линия челюсти, ровный нос, густые брови, темные блестящие волосы, доходящие по длине до бровей, пухлые губы. Исыль неловко потупила взгляд на свои туфли, смущаясь и тяжело сглатывая. Но громкий голос актрисы окунул её в реальность. До этого бесцельно блуждающий по сцене взгляд незнакомого мужчины, перешёл на Кан, с подобным ей рвением изучая её. Ему однозначно понравилось то, что он видел рядом. И похоже его случайный поход в театр не был напрасен. *** Вскоре после первого акта, по всему театру раздался звонок на антракт. Люди спешно покидали зрительский зал, потоком направляясь в буфет. Исыль не была исключением. При выходе пару раз коснувшись спиной неизвестного мужчины, заставившего её смутиться ранее, Кан старалась слиться с потоком людей быстрее, так как её ладони и так были слишком мокры от пота. В планах девушки было взять кофе, ведь если не взбодриться, её вырубит прямо на следующем акте. Находясь в буфете, где была вполне сносная обстановка, Исыль сначала оглядела всё вокруг: высокие потолки, громадные хрустальные люстры, красные ковры повсюду, канделябры с горящими свечами на выступах стен, картины с известными театральными сценами. Ну и конечно полно народу. В основном пары различных возрастов, реже — кто-то один. Шатенка удовлетворенно улыбнулась, пропустив момент, когда сзади кто-то ненарочно толкнул её в спину. Исыль оступилась, путаясь в ногах и намереваясь упасть. — Держу, — зачем-то осведомил её неизвестный приятный голос и Кан почувствовала на талии больше тёплые руки. — Большое спасибо, — она смутилась, оборачиваясь и с внутренней дрожью замечая, что это сосед-незнакомец. Его глаза были обращены на неё и Исыль нервно прикусила губу, пытаясь не утонуть во взгляде незнакомца. Его темные глаза будто гипнотизировали, всё вокруг будто замерло, звуки потухли и только он стоял напротив как ни в чём ни бывало. Только остывшие ладони вновь намокли. Лёгкая улыбка на пухлых губах мужчины лишь будто бы притягивали ближе. — Мы, кажется, сидим рядом в зале? — риторический вопрос. Девушка отмирает от прострации. — Да, похоже, — Исыль приподнимает уголки губ в приветливой гримассе. — Я — Бан Кристофер Чан, можно просто Бан Чан, — чуть шире улыбается мужчина, представляясь. — Очень приятно, я — Кан Исыль, — чуть наклоняется вперёд девушка. — Вам скучно? — мужчина за локоть отводит шатенку ближе к стене, чтобы не мешать людям, отчего Кан смущается. — Скорее да, чем нет, — тихо отвечает девушка. В её животе почему-то ожили бабочки. Приятный одеколон мужчины огладил крылья носа. Пальцы крепко сжали ручку клатча. — Тогда я предлагаю вам прогуляться по ночному городу, вы ведь не против? — обворожительно улыбается Бан Чан. «Рискованно с его стороны», — думает Исыль, хотя сейчас ей совершенно плевать на следующий акт спектакля и всё что было до него. Она мешкает ещё секунду. — Вовсе нет, я с радостью принимаю ваше предложение, — улыбка тронула её губы. — Идемте же, — протягивает правую руку Чан. Вторая его рука по-прежнему занята пиджаком. Исыль с улыбкой берет брюнета за локоть и они вместе направляются к выходу, начиная беседу на самые различные темы. *** — Я часто читаю, — начинает Бан Чан, задумываясь над вопросом, — в основном — это философия или классика. — Я часто сажусь писать что-то, желая когда-нибудь написать что-то стоящее, — глядя в тёмное звёздное небо, мечтательно улыбается Исыль. В её глазах сейчас больше звёзд чем на небе, на губах лёгкая улыбка, а Чану просто нравится наблюдать за этим. Они идут всё также, под руку, медленно шагая по скверу. Вокруг тихо и волшебно. Теплым светом горят ночные фонари, освещая кусты с цветами, истончающими самые разные ароматы. Сверчки уже во всю исполняют песни, повествуя о чем-то своём и знакомом. Размеренные звуки шагов ненавязчиво вплетаются в идиллию, не нарушая её, а будто бы дополняя. — Я думаю у тебя получится, — Чан первый отбрасывает фамильярности, осторожно прознося. — Я тоже постараюсь так думать, — Кан смотрит на брюнета, замечая ответный искренний блеск в его глазах. — Ты выглядела заплаканной в начале спектакля, — Бан Чан обеспокоенно смотрит в её лицо, останавливаясь и в следующую секунду уже увлекая Исыль в сторону ближайшей лавочки. — Правда? — нахмурилась девушка, слегка покусывая губу. «Не думала что это так заметно. Когда я выходила из дома всё было хорошо.» — Да, — кивает Чан, тщательно вглядываясь в янтарные глаза напротив, ища ответов. Он понимает, что незнакомому человеку вряд-ли так легко довериться, но держать в себе что-то плохое не есть хорошо. — Один придурок… — начинает шатенка, понимая, что этому мужчине хочется рассказать всё, что лежит у неё на душе. — Бросил меня вчера вечером. Мы встречались два года, всё было идеально… — Действительно придурок, — стоило Кан замолкнуть в попытке сдержать слёзы, как Бан Чан уже спешил согласиться с ней, — как он мог бросить такую прекрасную девушку? И его слова не были пустыми: за некоторое время их знакомства, мужчина был уверен, что это лишь малая часть того, что ему стало известно о незнакомке, но он уже считал её невероятной. Исыль мельком подняла покрасневшие глаза на брюнета, сжимая подол платья пальцами. Что-то внутри него треснуло, грозясь рассыпаться на кусочки. — Это всё из-за какой-то девушки. Я её не знаю, но вероятно она лучше меня, если он предпочёл меня ей? — будто спрашивая саму себя, тихо произнесла Кан. В этот момент горячая капля покатилась по щеке и осталась тёмным пятном на бордовом платье. Её плечи дрогнули. Чан дрогнул вместе с ней, поднимая взгляд на темный небосвод. Руки девушки мягко коснулись его рук, будто ища спасения от всех гложущих мыслей. Бан Чан спешно расправил свой пиджак и накинул его на плечи Исыль, тут же обнимая её, прижимая к крепкой груди. С каждым её всхлипом, аромат мужского тела проникал в нос, оставляя только самые приятные чувства. Всплеск эмоций сопровождался поглаживаниями по спине и по макушке головы. — Прости, — всхлипывая, девушка чуть отодвинулась от брюнета. Смутившись, завидев тёмные пятна от слез на кремовой рубашке, Исыль поднимает глаза, встречаясь со взглядом мужчины. — Всё хорошо, это нормально, — Чан вновь притягивает девушку к себе, забирая её боль. Его взгляд падает на деревянную лавку и Бан Чан понимает, что кажется, с этого момента он готов утешить её всегда.