когда не спится

Обычно, когда не спалось, Виолетта выходила на балкон. Тихо, пытаясь не разбудить уставших за день девочек. Её постоянными друзьями стали частый недосып и собственные гнетущие раздумья о девушке, которая поселилась в мыслях с относительно недавних пор. Кира. Она манила своей манерой и чудесными карими, что на солнце сверкали лучше любой звезды. Она была так близко, что позволялось подойти и заговорить просто ни о чём, но казалась непреодолимо далёкой. Она могла запросто убить своим голосом, будто острым мечом пронзив сердце насквозь. Запах её духов будоражил всё умершее внутри и Виолетта хотела им пропитаться. Шатенка посвятила бы ей всю свою жизнь, точно делу настоящего искусства. Она ещё никогда не ощущала себя настолько уверенной в чём-то. Малышенко просиживала на этом балконе со временем всё больше ночей, не позволяя себе сомкнуть глаз. Всё чаще она куталась в плед, оседая на полу возле стеклянной дверцы, и тепла ей категорически не хватало. Будь то физическое, ведь постепенно приближался холодный ноябрь; или морального, когда часами напролёт думала о блондинке. Она начала забывать себя и забываться другой, что круглосуточно терзала её изнутри. Злилась на весь мир из-за преследующей несправедливости, в итоге понимая, что, вероятно, она самостоятельно нарушала равновесие вселенной своими глупыми, в чём-то даже детскими, чувствами. Амина ей как-то сказала, что на мир надо смотреть по-настоящему. А как это — по-настоящему? Снять наконец свои розовые очки и взглянуть на Медведеву со стороны проекта? Человек проблемный, со своими тараканами в голове, зависимостями, слабостями и собственным, совершенно отдельным грузом на душе. Да и Виолетта не лучше, однако. Спорная перспектива быть созависимыми от сложных отношений и травы. А шатенка на это только утыкалась взглядом в тарелку с завтраком отвратным, продолжая надеяться. Из общей компании во время привычных вечеринок она часто уходила в излюбленный уголок, когда самые буйные начинали дебоширить, заливая в себя тонну алкоголя. Забавно, что раньше именно он её и спасал в подобных ситуациях, притупляя осознание абсолютно всего происходящего. Жаль, что чтобы это понять Малышенко пришлось попасть на проект и повстречать в своей жизни Киру Медведеву. Теперь именно она казалась главной зависимостью, от которой избавляться не хотелось ни капли. Как-то раз к ней приходит Лиза. Сначала смотрит исподлобья вопросительно, но, забыв про все обиды, присаживается рядом. А шатенка отворачивается, на скорую руку протирая мокрые щёки. И неудобно как-то, что скрывается, хотя они живут в одной комнате, что видели друг друга любыми. Но слабой казаться Елизавете не хочет, совсем не учитывая, что вышеназванная людей читала подобно открытым книгам. — Часто тут сидишь, я права? — Права. Андрющенко, будто применяя, подвластные только ей, чары, выводит активно одноклассницу на эмоции, дабы та показала, что гложет; выпивает все соки, оставляя без моральных сил. И Виолетта, будто под натиском ауры своей собеседницы, устало клюет носом от бессонных ночей, уже не скрывая стекающую по щеке слезу. Смотрит в пустоту бесконечной ночи, где ярко светят звёзды. Но тех, которые так увидеть хотела, не находит совсем. И делится тёплым пледом, на самом деле волнуясь о здоровье индиго, хоть виду не подаёт. — Ты подобна солнцу, что вечно хмурое: плачет и светить отказывается, погружая мир во мрак бесконечный. Ладонями гладкими поворачивает лицо татуированной к себе, глядя в глаза. И пальцами большими пытается смыть тот бесконечный поток слёз с примесью какой-то утраты, будто Малышенко окончательно себя погубила. Гладит по волосам, обнимая так тепло, как только может, давая возможность представить на своём месте кого-то другого. И совсем не важно кого, хоть бы душа, горько печалью вымазанная, покой обрела на долю секунды. — Я догадываюсь по кому ты так страдаешь. Отпусти, прошу. Вам не светить вместе. Понимание в мыслях никак не может устроиться, что слезами ничего не изменишь, увы. И тоскливее, кажется, ещё не было. Лизу разорвать в клочья хотелось ужасно, будто она виновата в чём-то. Будто это она нарочно сотворила все её чувства, желая измучить. Но приходится лишь бессильно мириться с паранойей, ведь Андрющенко, очевидно, только добра желает, несмотря на отношение общества к своей персоне. И утыкается ей в плечо доверительно, ибо понимает: ничто другое сейчас не поможет лучше. А Лизе самой на душе тоскливо от сопереживания. Таким уж эмпатичным человеком она была, что даже злейшему врагу в трудные времена поможет всем, на что сил хватит. А при виде такой Виолетты хочется разделить с ней всю боль на двоих; пойти в поле с утра, нарвать ей лучших полевых цветов и плести венки из клевера до самого вечера, смеясь. Позабыв о Кире Медведевой, и вовсе закинув все воспоминания связанные с ней в дальний уголок своей памяти. — Пойдём выпьем чего-то, отвлечёмся. — Ты ведь не пьёшь.. А индиго только улыбается слабо, мол, ради тебя сегодня всё, что угодно. Подаёт однокласснице руку, поднимая с холодного пола, и накидывает ей на плечи бархатный плед. А руку так и не отпускает, ведя за собой, и Виолетта, кажется, не против. Сжимает ладонь чуточку сильнее, следуя за девушкой. Этой ночью она не спит снова. Нервозно подрывается с кровати, стремясь как можно быстрее попасть на балкон. Чувство удушения, будто её собственные переживания и мысли вцепились в бледную кожу грубым ошейником из металла, не давая вдохнуть свободы. А руки в треморе изнывают, жалобно ухватываясь за все поверхности, которые можно было найти. Виолетта часто рвано дышит и не может места себе найти, пока эмоции постепенно берут верх. Кричать хочет: сильно, пока голос не сорвёт, но в комнате спят девочки. Шатенка со временем уяснила одну простую вещь — тишина это залог спокойствия, по крайней мере для неё самой. Скатывается бессильно по стене, пока морозный ноябрьский холод пробирает до костей. И зарывается трясущимися ладонями в густые волосы, сжимая до посинения костяшек, пока выражение лица из тревожного превращается в жалкое до жути. Голова трещит по швам и мысли в кучу не собираются, а Виолетта молится впервые в жизни, дабы отпустило побыстрее. На плечи внезапно опускается тёплая мягкая ткань, трепетно покрывая поражённое холодом тело. — Ты себе совсем мозг отморозила? В такую холодину в одном топе и шортах выходить. Слышит знакомый, такой родной до жути, голос и подымает покрасневшие глаза на только что вошедшую. А сердце будто парочку ударов пропускает. Меньше всего на свете хотелось, чтобы Кира однажды увидела её в таком состоянии. И отворачивается стыдливо, предпринимая попытку встать на ватных, будто кукольных, ногах. Медведева лишь смотрит беспокойно, подставляя руки в случае её падения, ведь прекрасно наблюдает состояние. Становится рядом и задумчиво глядит вдаль, а шатенка случайно взглядом попадает на блеск глаз Медведевой, в которых отражались яркие звёзды, и застывает обворожённая. — Я знаю, что ты от меня что-то скрываешь. Сейчас подходящий момент поговорить об этом, думаю. Колись, я не кусаюсь. И смех пытается выдать такой себе непринуждённый, будничным тоном. Хотя, признаться честно, актриса из неё никакая. А на собеседницу взглянуть никак не решается. Та лишь грузно вздыхает, отворачиваясь к звёздному небу. Вдыхает ночной воздух, готовясь к самому страшному, и лишь плед ближе к себе прижимает. — У меня есть чувства к тебе. — Как я и думала.. Опускает голову ниже, устало потирая переносицу. И улыбается немного, чего Виолетта не понимает совсем. Лишь смущение накатывает, погружаясь в него с головой. Хрустит пальцами раз за разом и думает, что ошибку допустила, вселенских масштабов. Тихо матом ругается, вроде и невзначай, но блондинка поворачивается наконец, вздыхая. Подходит ближе и обнимает, прижимая к телу своему аккуратно, точно фарфоровую куклу. Разбить боится. — Ты чудесная, Виолетта. Но я не прощу себя, если совру сейчас. Отпусти. И уходит, а шатенка только кивает утвердительно, соглашаясь. С плеч будто каменный груз сваливается, и в моменте становится легче. Отпустила.