Черта

У него тонкие длинные пальцы. Белые. Изящные движения его рук завораживают, притягивают взгляд, усыпляют, будто гипнотизируют и вводят в некое подобие транса. Мысли улетучиваются, и хочется просто смотреть. Наблюдать, как он пишет что-то вдумчиво, быстро, но аккуратно, как перекладывает бумагу, наверняка дорогую, возможно, даже органическую, ища очередной отчет, как сжимает тонкий лист, вчитываясь в текст, пытаясь найти и выловить смысл из этого болота мутной официальной воды... Лу внезапно понимает, что пялится на него, неприкрыто и нагло, уже какое-то время и как можно незаметнее отводит глаза в сторону. Опускает взгляд в книгу, которую читала до этого, но даже не пытается сделать вид, что читает сейчас. Строчки упорно расплываются перед глазами, смысл из них утекает ручьем, не желая задерживаться в ее сознании. Она вновь отвлеклась и позволила себе зависнуть, разглядывая Приора. Не сказать, чтобы это происходило впервые, - напротив, это становилось привычкой, бесполезной и вредной, от которой хотелось бы избавиться. Иво наверняка замечает ее долгие пристальные взгляды, но не акцентирует на этом внимание. Как долго он будет об этом молчать? Это ведь раздражает. По крайней мере, саму Лу однозначно раздражало бы. Но чем больше она пытается бороться со своим странным желанием рассматривать свое начальство, аки прекраснейшую из скульптур, тем отчетливее понимает - бесполезно. Все ее попытки оборачиваются против нее: она будто падает в эту темную бездну, безрезультатно стараясь зацепиться за гладкую каменную стену, пытаясь найти хоть один выпирающий булыжник и перестать лететь вниз, но лишь сдирает ногти и кожу. Лу решительно не понимает, как и в какой конкретно момент это началось. Был в ее жизни период, давно, еще в интернате, когда воодушевленная Малая, видящая в Рид подругу, товарища и чуть ли не старшую сестру, вдохновленно приседала ей на уши, вещала о каком-то парне из Центра. Лу часами приходилось выслушивать речи о нем, включавшие в себя настолько подробные описания его внешности и черт характера, что ей казалось иногда, что она об этом нестабильном знает больше, чем о всей своей социальной группе вместе взятой. Тина называла это вдохновенно любовью, не обращая внимания на пытавшуюся образумить ее Лу и робко наставлявшую ее на путь истинный Ирму. Остальных она даже ради галочки не желала выслушивать. Закончилось все вполне ожидаемо - парень оказался неуверенным в себе настолько, что самоутверждался, самозабвенно унижая других. Всех подряд, без исключений, коим не стала и Малая. В результате чего, парня дружно послали, не менее дружно выдохнули и отправились утешать Тину. Тогда в ее еще юном сознании пролегла четкая черта, отделявшая любовь к человеку от влюбленности в нарисованную наскоро картинку. Сам придумал - сам влюбился. Удобно, но ненадежно. Примером же любви осознанной стали отношения Томы и Ирмы, за развитием которых имела удовольствие наблюдать вся их группа. Сейчас же Лу несколько путалась в понятиях, не понимая, что происходит. С одной стороны, Приор цеплял. Приковывал взгляд. С ним было приятно общаться и как-то уютно находиться в одной комнате. С другой, Лу четко отдавала себе отчет, что Иво Мартен опасен. Что этот человек может убить, несмотря на внешнюю галантность и вежливость, что он наверняка бывает жесток и что у нее есть все шансы стать объектом его гнева. Крэп, что происходит вообще? Непонимание, неопределенность ситуации несколько раздражали. Даже больше чем понимающие взгляды и полуулыбки Кея, которые Лу ловила, когда позволяла себе засмотреться на начальство. Эмпатик хренов.