Судьба - злая шутка

Юнги знал, что когда-нибудь этим всё и закончится. Эти грёбанные лепестки альстомерии с каждым днём всё больше и больше не давали ему нормально дышать. И он знал, что когда-нибудь упадёт, задыхаясь. Но чего Мин не ожидал, что этот день настанет так скоро. Юнги раньше никогда не думал, что сможет заболеть ханахаки, пока в его жизни не появился Чимин - милый студент первого курса хореографического, с которым они познакомились на вечеринке в честь начала учебного года. Они часто встречались в здании универа, в ближайшем кафе, где как оказалось работал их общий друг Тэхён- первокурсник дизайна. Первые лепестки появились через год их знакомства. Стоя в ванной и выкашливая их, Юнги не понимал, в кого он мог влюбиться не взаимно. Он не знал, что это за цветок и уж точно не знал, с кем он может быть связан. Тогда Мин не придумал ничего лучше, чем сходить в ближайший цветочный магазин и спросить флориста чьи это лепестки. Об альстомерии Юнги услышал тогда впервые. «Ты так мил!»-значение, которое ему подсказали в цветочном. Через месяц Юнги наконец узнал, кто виновник его болезни. Тэхён, Чимин и Юнги сидели в кафе, в котором работал первый, и болтали. Ну как болтали, в основном разговаривали Пак и Ким, а Мин лишь кивал и слушал их вполуха. Но стоило услышать знакомое название цветов, как Юнги постарался сразу же понять о чём говорили эти двое. -Смотри, Тэхён,-сказал Пак, протягивая упомянутому другу телефон,-это альстомерии. Я недавно купил себе маленький букет этих цветов. Они такие красивые, правда? Если честно, это мои любимые цветы, но мне не удаётся так часто покупать их… Дальше Юнги перестал слушать. В голове повторялась лишь фраза: «Это мои любимые цветы». Альстомерии-любимые цветы Чимина. Его друга Чимина. Он не мог влюбиться в него. Нет. Мин резко встал со стула, привлекая к себе внимание друзей. Юнги прикусил губу, в его намерениях не было привлечь к себе внимание. -Извините, я отойду в туалет,-слегка подрагивающим голосом смог выговорить Мин, а после убежал в уборную. Оказавшись подальше от своего, как оказалось, объекта воздыхания, Юнги расслабленно выдохнул. Это не мог быть Чимин. Ким не мог любить Пака. Никак нет. Подумаешь он всегда с волнением ждёт встречи с ним, всегда улыбается в телефон стоит младшему ему написать. Подумаешь, что Юнги обожает обнимать Чимина и держать за руку, кормить его и гладить по волосам. Подумаешь… И тут осознание медленно дошло до Мина. В своё оправдание он мог лишь сказать, что вся эта любовь не для него, ясно? Юнги думал, что все эти чувство испытывают все друзья. Но как показала ханахаки это явно не то, что испытывают все друзья. Оказавшись в затруднившемся положении, стал ли что-то делать Мин? Никак нет. Он решил, что лучшим решением было бы просто жить, как и жил до этого. Когда лепестки слишком сильно раздражали горло, а сам он чуть ли не задыхался, не способный вздохнуть из-за застрявшего цветка в груди, Юнги думал об операции. А что ему терять? Он совсем неромантичная душа, так чего ему бояться не полюбить кого-то вновь? Но, к его сожалению, чувство страха и отказа от этой идеи слишком доминировали в его сознании. Так он и жил следующие три месяца: выхаркивал кровь с лепестками и бутонами пять или десять раз в день, в зависимости от того, как часто Чимин появлялся в его жизни, ходил на пары, работал дома и всё по кругу. Юнги за это время немало скинул, появились синяки под глазами, потому что лепесткам было плевать нужен ли ему сон или нет, кожа стала ещё бледнее. В последние дни Мин перестал выходить из дома, полагаясь только на доставку продуктов. В один день его организм не выдержал. Было где-то шесть вечера, когда он начал задыхаться и пытаться расцарапать себе горло, чтобы стало хоть чуть-чуть лучше. На его телефон неустанно приходили сообщения и звук уведомлений раздражал чуть ли не больше этих поганых лепестков. В тот момент Юнги надеялся, что он умрёт и его мучения наконец закончатся, но как оказалось, они только начались. Очнулся Мин в больнице. Его грудь болела, в горле пересохло, но самое главное, что не было ощущения лепестков. Юнги хотел попробовать приподняться, но стоило ему подняться на миллиметр, как всё тело пронзило болью, особенно грудь. С болезненным стоном он лёг обратно. -Не двигайся, хуже будет, -раздался незнакомый голос где-то сбоку. Юнги повернул голову и взглянул на незнакомца, что сидел на соседней койке, поджав колени к груди. На него смотрел пустой взгляд. В нём не было совершенно ничего: ни сочувствия, ни интереса, ни капельки доброты или раздражения. Совершенная пустота. -Тебе только недавно сделали операцию, будет трудно вставать ближайшие два дня, потом будет легче. Операцию? Юнги нахмурился и попытался вспомнить, что было до этого. Болезненные ощущения в горле, не хватка кислорода, а после ничего. Темнота. И вот он здесь. Значит его успели спасти. Только вот эта мысль не радовала Мина, скорее больше огорчала. Но кто? Родители не могли, они в другом городе. Соседи тоже нет. Оставались только Тэхён и Чимин. Это было ещё хуже потому, что значит они увидели лепестки и точно узнали цветок, а это последнее, что хотел бы Юнги. Он не хотел, что Пак знал. Младший будет винить себя и сильно переживать. Всё сложилось слишком плохо. -Не рад, что жив? -спросил его сосед по палате. Видимо на лице Юнги отразились все его не приятные мысли.- Я тоже не был рад, но теперь остаётся только смириться с этим. Хотя всегда можно покончить с собой. То с каким спокойствием незнакомец произносил последнюю фразу удивило Мина. Впервые он видел того, кто говорит об этом с подобным хладнокровием. -А ты довольно оптимистичный,- ответил Юнги, вызвал улыбку на чужом лице. -Стараюсь. Так и закончилось их знакомство в тот день. Мин был уставшим, несмотря на то, что недавно очнулся, и поэтому его глаза закрылись как-то само собой. Следующим утром он обнаружил незнакомца всё-также сидящего на койке только в этот  раз в его руках была книга. Оптимист, как его прозвал Юнги, поднял взгляд на Мина, видимо почувствовав его взгляд, и отложил книгу. -Проснулся? Как себя чувствуешь? Радости так и не появилось? Юнги лишь криво усмехнулся и положил ладонь к себе на лоб. -Нормально, грудь уже не так болит. А в тебе так и не появилось желание жить? Сосед лишь пожал плечами на вопрос Мина и вернулся к книге. В палате царила тишина и только за дверью были слышны шаги и разговоры. Где-то через час дверь в их палату открылась и к ним заглянула медсестра. -Мистер Мин, вы уже очнулись. К вам посетитель. После этих слов она удалилась. В палату вошёл Тэхён с пакетом, в котором явно лежали фрукты. Выглядел друг не очень. Весь помятый, волосы торчком, глаза опухли и были ещё слегка красными, явно от слёз. Юнги был рад, что пришёл именно Ким. Он не выдержал бы, если здесь был бы Чимин. Друг подошёл к койке Мина, сел на стул рядом, закрывая лежащему обзор на соседа. -Как ты себя чувствуешь? – голос Тэхёна слегка дрожал. -Нормально, жить можно, - за спиной Кима послышался хмык, но они не придали этому особого значения. -Тэхён…Это ты нашёл меня? Услышав вопрос, Тэхён сжался и отвёл взгляд на свои руки. Через пару секунд он помотал головой, а после тихо произнёс. — Это был Чимин. Этого хватило, чтобы выбить весь воздух из груди Юнги. Его самый страшный кошмар сбывался. Чувство вины и сожаления заполнили лежащего, а глаза неприятно защипало. -Почему ты не сказал нам? -спросил Тэхён, наконец поднимая взгляд на Мина. -А ты как думаешь почему? – резко ответил Юнги. – Как я мог сказать вам, что я болен? Как я мог сказать это ему? Тэхён вновь отпустил взгляд и закрыл лицо ладонями. Его плечи мелко задрожали, как и всё внутри Мина. Ким резко убрал руки от лица, поставил пакет на тумбочку и ринулся обнимать Юнги, падая ему на грудь. Было больно, но старший ничего не сказал и даже не пискнул. Мин обнял одной рукой младшего за плечи, а другой принялся гладить его по голове, чтобы хоть немного успокоить. -Тэхён-а, не плачь. Со мной всё хорошо, видишь? Я жив. Я дышу, -принялся шептать Юнги, пытаясь таким образом утешить. Только вот кого было непонятно. -Я…-заикаясь начал говорить Тэхён. - Мы так боялись тебя потерять. Если бы он не успел, если бы… Тэхён ушёл через полчаса, оставив напоследок лишь записку от Чимина. Сосед по палате ушёл, будто понимая, что Юнги нужно было побыть одному. Мин дрожащими руками открыл записку и принялся читать. Слёзы стекали по его щекам, руки ближе к концу начали дрожать ещё сильнее. Дочитав и свернув записку, он закрыл лицо руками, давая волю чувствам. Мин так виноват. Юнги всё разрушил. После небольшой истерики он вновь заснул. Проснулся уже ближе к вечеру. Света в палате не было, а соседняя койка пустовала. Юнги кое-как принял сидячее положение и посмотрел в окно. Небо было ясное и уже тёмное. Звёзды постепенно начинали проявляться на нём, только вот какие звёзды в городе? -Красивое сегодня небо не правда ли? -раздался голос соседа слишком неожиданно, заставив Юнги вздрогнуть и резко обернуться на него. Незнакомец, не обращая внимание не реакцию Мина, вновь сел на свою койку и посмотрел в окно. – Такое ясное. За городом оно, наверное, ещё прекраснее. -А ты любишь неожиданно говорить, да? Сосед лишь пожал плечами и продолжил дальше смотреть на небо. -Как тебя зовут? – спросил Юнги. Его и правда уже несколько дней мучает этот вопрос. -А оно тебе зачем? Всё равно после этой больницы мы никогда не встретимся. -А почему бы тебе не сказать раз мы всё равно больше не увидимся? Сосед молчал где-то минуту, задумчиво смотря в окно. -Чон Хосок. Я удовлетворил твоё любопытство? -Относительно. А тебе неинтересно узнать моё имя? -Зачем? – спокойно спросил Хосок и наконец посмотрел на Юнги. – Я и так уже знаю, как тебя зовут, Юнги. После того дня они стали намного чаще проводить время вместе, чтобы просто скоротать время. Юнги не хотел знакомиться с кем-то в больнице, а Хосок не горел особым желанием разговаривать со всеми, даже с Мином. Но как оказалось, Юнги бывает ещё той занозой в заднице, из-за чего Чону приходится болтать с ним и отвечать на его вопросы. Самый первый вопрос, что задал Юнги Хосоку, был о его любимых цветах. Чон долго игнорировал Мина, но сдался через час. -Георгины, доволен? А теперь дай посидеть в тишине хотя бы до обеда, -раздражённо ответил сосед. Постепенно Юнги выведал, что Хосок учился на хореографическом, что было удивительно для Мина. Как они не увиделись в универе, если он часто бывал в корпусе хореографического, благодаря Чимину. Ещё оказалось, что Чон любил читать и звёзды, но ненавидел лимоны и рано вставать. И ещё очень много разных глупостей, но чего именно он не мог узнать так это то, что случилось с Чоном? Он тоже влюбился в друга или его история ещё трагичнее? К Юнги больше не приходили посетители, как и к Чону. Мин задавался вопросом, был ли кто-то у его соседа? Почему его никто не навещает? Но эти вопросы он не сумел задать, взамен спрашивая про любимый предмет в школе и любимую тему по математике. Однажды Юнги проснулся среди ночи, услышав всхлипы. Еле как открыв глаза, он огляделся и обнаружил источник шума. Это был никто иной как Хосок, что лежал на койке, сжавшись в комок. -Хосок? -Попробовал позвать его Юнги. – Эй, Хосок, ты спишь? Но ответа не последовало, а вот всхлипы не прекращались. Мин поднялся с койки и подошёл к соседней. Хосок плакал во сне. Что же ему такое снилось? Юнги встряхнул его за плечо, продолжая звать по имени. Через минуту Хосок наконец открыл глаза и посмотрел испуганно на Мина. Когда его мозг осознал кто перед ним, Чон попытался отстраниться и стереть слёзы. -Всё в порядке, извини, что разбудил. Иди спать, - тихо проговорил встревоженный парень. Юнги хотел возразить, но он уже хорошо узнал Хосока за эти дни. Ему нужно было дать побыть одному, что Мин и сделал. Так повторялось три ночи подряд. На четвёртую Хосок сам разбудил Юнги. -Можно я посплю с тобой? – жалобно и очень сломано звучал его голос тогда. И кто такой Мин, чтобы отказать? Теперь каждую ночь они засыпали вместе, осторожно обнимая друг друга. Чон явно потеплел к Мину. Он даже читал ему вслух книгу, которую так любил и почти не раздражался, когда Юнги задавал свои вопросы. -Я влюбился в старшекурсника, -однажды поздно вечером заговорил Хосок, находясь в объятьях Мина. Юнги принялся гладить Чона по голову, чтобы помочь ему убрать нервозность и тревожность. -И знаешь, первое время я не понимал почему в моих лёгких начал цвести крокус. Он ухаживал за мной, мы ходили пару раз на свидания и после начали встречаться. Всё было прекрасно, но цветы продолжали цвести. Через полгода оказалось, что все наши отношения были ради спора. А знаешь, когда он рассказал мне об этом? Когда я начал задыхаться перед ним. После этого мы почти не виделись, но выхаркивать лепестки я стал ещё чаще и вот я оказался здесь. Классная история, не правда ли? Юнги ничего не сказал ему тогда. Он лишь сильнее прижал Хосока к себе. Ближе к выписке Чона, грудь Юнги вновь начала болеть. Знакомое чувство в горле вновь появилось, но Мин пытался не обращать внимание на это. Тело просто помнило. Но ближе к обеду оказалось, что не просто помнило. Первый лепесток георгины лежал в его ладони весь в крови. Юнги был рад, что в тот момент в палате не было Хосока. С каждым днём количество лепестков увеличивалось. Юнги всегда прятал их под подушку, не зная, куда их можно спрятать. Во время приступа кашля Мин всегда уходил из палаты. Когда он возвращался, Чон всегда спрашивал всё с ним в порядке, на что тот всегда отвечал, что прекрасно. Мин знал, что вероятность вновь заболеть ханахаки присутствует, но он никак не ожидал, что окажется таким счастливчиком и заболеет ей дважды. Операция в этот раз ему не поможет. Видимо это его судьба. За день до выписки Чона они вместе сидели на кровати Юнги и смотрели в окно. Как говорил Хосок, с его кровати было лучше видно небо. Они сидели молча пока Чон не заговорил: -Юнги, не ищи меня после выписки, а лучше забудь. Не этих слов он ожидал услышать от своего соседа. Юнги с удивлением и немым вопросом смотрел на него, но тот даже не удосужился посмотреть на него. -Тебе это не нужно. Доучись и просто живи. -Почему ты так говоришь? Вместо ответа Хосок протянул две ладони к Юнги и раскрыл их. В одной из них лежал лепесток георгины, а на другой лепесток крокуса. На лице Чона появилась кривая улыбка, в то время как у Мина появились слёзы на глазах. Хосок явно смеялся над их судьбой, в то время как Юнги горько плакал. В ту ночь они последний раз провели вместе, обнимая друг друга как в последний раз.