Неужели это всё?

      Всё последнее время Генри был в апатии. Он перестал чувствовать что либо, ощущать сильные, да и хоть какие-то эмоции - для него всё это было в прошлом. Так же, как и спокойная жизнь, и признание и доверие людей, и уважение к самому себе.       Шарлотта. Его любимая, единственная дочь... Как он мог допустить, чтобы произошло что-то настолько ужасное? Как он мог не оказаться в нужное время и в нужном месте, чтобы спасти её из лап мерзкого животного, которое посмело посягнуть на невинную жизнь?       Сидя на допросе у следователя, Эмили не мог ничего сказать. Все его ответы ограничивались словами "да", "нет", или "не знаю". Его мучили уже не первый день, но это не дало никаких результатов. Его же друга, Уильяма, не промусолили и одного дня. Оно и верно. Кому стоит доверять больше? Зажатому, странному, застенчивому мужичку в очках, или уверенному, халеному человеку в полном расцвете сил из с железными аргументами? Ответ был очевиден.       Но только не для Генри. Он не мог винить ни себя, ни Уильяма. Вернее, не хотел. Он мог вытащить из своей памяти каждую секунду того злосчастного дня, если бы этого потребовалось. Но отвечать за Афтона он не мог. Он не мог залезть ему в голову и посмотреть, что там было. И он очень пожалел об этом.       Когда очередной опрос не принес никаких результатов, следователь отпустил Эмили с условием, чтобы тот никуда не выезжал и меньше находился вне дома. Со вздохом поднявшись со стула, Генри побрёл к своей машине. По дороге он встретил хорошую знакомую своей жены, которая раньше была частой гостьей что у них дома, что в пиццерии "Фредди Фазбера". Сейчас же она со своим шестилетним сынишкой Альбертом, видимо, шла по делам. Когда она ещё издалека завидела мужчину, её лицо приобрело жалостливо-обеспокоенное выражение. - Примите мои соболезнования, Мистер Эмили, - приложив руку к груди, она с искренней горечью слегка опустила голову. - Благодарю вас, Мисс Хелен. - Как вы себя чувствуете? Извините, если докучают вам своими вопросами. - Нет, что вы. Я понимаю, вы беспокоитесь. Ох, в последнее время всё гораздо хуже. Моя жена не находит себе места. Она так часто остаётся одна... Меня постоянно таскают в участок! Но я ничего не могу им сказать... - Генри поспешил закрыть лицо ладонями, но его плечи всё же содрогнулись от отчаянного всхлипа. Он ничего не мог сказать. Он не мог помочь ничем. - Если вдруг вам понадобится помощь психолога, или просто разговор с кем-то, только скажите мне. У меня есть близкий знакомый. - Спасибо вам огромное, Мисс Хелен, - вытерев с глаз выступившие слёзы, Генри натянуто и сухо улыбнулся.       Он уже собирался уходить, как Альберт дёрнул его за штанину, заставив обратит на себя внимание. - Дядя Генри, - мальчик смотрел на него своими чистыми глазами. Уйти прямо сейчас было просто невозможно. - Что такое, малыш? - присев на корточки рядом, Генри внимательно посмотрел в лицо белокурого мальчишки. - Я уже давно хотел у вас спросить, но никак не мог найти. Скажите, дядя Генри, почему жёлтый кролик не выступал на сцене с остальными зверятами? - мать Альберта нахмурилась и одёрнула его за руку. Но Генри, напротив, заинтересовался. - Ты о чём, Альберт? В заведении не было никакого жёлтого кролика. Был только Бонни, и он всегда стоял на сцене. Разве что только... - тут, голову Генри, как молния, пронзила мысль, - скажи, где ты видел кролика? - Я видел его в главном зале. Пока остальные выступали, а мои друзья пели вместе с ними, он подошел к одному из них и повёл куда-то с собой.       Глаза Генри расширились от ужаса. Жёлтый кролик? Он не видел ничего подобного уже много, много лет. Ровно столько, сколько был закрыт первый их с Уильямом ресторан - семейная закусочная. О да, Пружинного Бонни он запомнил хорошо. Его короткий ярко-желтый мех, который всюду сыпался, его механическую начинку, втиснуться в костюм рядом с которой было безумно трудно. И он помнил, с какой легкостью это давалось Уильяму... Когда он двигался внутри костюма, его движения не были стеснены совершенно. Они были плавные, чётки, без излишней натяжности или неестественности. Это будто была его вторая кожа. Он чувствовал себя в нём как рыба в воде.       Но потом, после закрытия, Пружинный Бонни и Фредбер отправились гнить на сырой склад. И ключи от склада имели оба владельца... Один из них был у Уильяма.       В этот момент в голове Генри сложился ужасающий пазл. Бросив короткое "до свидания", он сорвался с места, запрыгнул в машину и на всех порах поехал... К дому Уильяма. Он обязан быть там. И так оно и случилось. Машина Афтона была припаркована на заднем дворе.       Разъяренный, Генри громко хлопнул дверью собственной машины и вломился в дом Афтона. Тот, ничего не подозревая, вышел в коридор, чтобы узнать, что происходит. - Генри, что случилось? Удалось что-нибудь узнать на допросе?       Вместо ответа, Уильяма получил крепкий удар кулаком по лицу. Он был такой силы, что устоять на ногах у него не получилось. Афтона упал на Пол и схватился за сломанный нос. По его лицу уже стекала алая кровь.. - Да чёрт тебя дери, Эмили, что ты творишь?! Просто скажи, что происходит! - Я знаю, я всё знаю! Ты мерзкий ублюдок! Это ты убил Шарлотту и остальных!       На секунду Уильям застыл, глядя на Генри, а потом слегка улыбнулся. - Генри, приятель, с чего ты это взял? Ты ведь знаешь, я бы никогда не... - Я знал! Я верил тебе! Я хотел верить до последнего... А ты, мерзкая тварь, ты посмел посягнуть на чужие жизни! Плевать на меня, ты убил ни в чём не повинных детей! - Генри уже окончательно потерял над собой контроль. Он кричал, порываясь снова ударить Уильяма, но на этот раз так, чтобы наверняка вышибить ему мозги, - я думал, что ты был и будешь мне другом, тем, кому я буду доверять больше всех, с кем смогу общаться без страха! В какой-то момент я даже думал, что мои чувства к тебе будут во мне до конца жизни. Как же я ошибался... Но теперь не только я, теперь все об этом узнают! Я сейчас же поеду в полицейский участок и расскажу обо всём! А теперь сиди тут, мерзкий слизняк, и думай, как ты скажешь полицейским, куда ты спрятал трупы.       Генри выбежал из дома. Он не станет уезжать. Он позвонит в полицию по телефону от соседей Афтона. Нельзя позволить ему сбежать. Теперь, когда Уильям сам знает о том, что правда вскрылась, он может пытаться бежать. Этого нельзя допустить. Генри со всей решимостью сделает всё, чтобы засадить его. Он сам убьет в себе остатки надежды на его невиновность. Он не спишет своё поведение на минутный гнев. Он будет уверен сам в себе. Он успокоит своё сломанное чувство доверия и душу. Он сделает всё, чтобы его дочь действительно могла упокоиться с миром.