Шум волн

      «Белеет парус одинокой       В тумане моря голубом!..       Что ищет он в стране далекой?       Что кинул он в краю родном?..       Играют волны — ветер свищет,       И мачта гнется и скрыпит…       Увы! он счастия не ищет       И не от счастия бежит!       Под ним струя светлей лазури,       Над ним луч солнца золотой…       А он, мятежный, просит бури,       Как будто в бурях есть покой!»       М. Ю. Лермонтов «Парус»

***

Стоило ему увидеть её, так всё вокруг него перевернулось. Теперь для Аонунга существовала только она — Кири, дочь известного Торука Макто по имени Джейк Салли. И пусть она являлась «лесной» представительницей народов на’ви, сердцу, как говорится, не прикажешь. Аонунг не знал, почему ему приглянулась именно она, почему его выбор пал именно на «чудачку» Кири. Но он точно знал, что отныне и навсегда он полностью принадлежал лишь ей. Иного быть не могло, ведь она заменила Аонунгу день и ночь, свет и тень, сушу и (даже) родной океан, звуки волн которого обычно глушили его сердечную склонность к чему-либо. Только вот была небольшая проблема: Аонунг плохо умел проявлять свои чувства и чаще всего предпочитал их скрывать. Здесь произошло всё точно также. Дабы Кири не узнала о его любви к ней, Аонунг стал задираться и нередко задевал Кири за живое. Он корил себя за это, из-за чего часто прибывал в плохом настроении и находился в меланхоличном состоянии. Тяжёлый груз лежал на сердце юного на’ви. Но признаться и объясниться в своих чувствах у Аонунга не получалось, поскольку ему не хватало ни смелости, ни решительности. Из-за такого положения дел он разочаровывался в себе ещё сильнее. Идя по берегу океана и вслушиваясь в мягкий шум волн, Аонунг в попытке сбежать от суровой реальности представлял Кири рядом с собой, счастливую и весёлую, какой она бывала лишь в присутствии своих родителей, братьев и сестры. Он размышлял о том, как было бы прекрасно, если бы в будущем их могла бы обручить Эйва. «Да за что мне такие мученья?! — негодовал Аонунг, пнув песок ногой. — Почему я не могу подойти к ней и просто сказать всё, как есть?! А может, это всё пустое, всё бессмысленно?» Аонунг возвёл глаза к ночному небу. Как ему хотелось стать сейчас дальней звездой, заблудившись на просторах Вселенной. Но тому явно не суждено было сбыться. Встав на месте, как вкопанный, Аонунг внезапно стал бледнее самой смерти. Впереди себя он увидел тень, силуэт той, что и терзала его думы день ото дня. «Да не может быть, что это она!» — Аонунг не верил в то, что перед ним и впрямь Кири, которая, обхватив себя за плечи, стояла и смотрела куда-то за горизонт бескрайнего океана, вслушиваясь в ласковое шуршание волн. Но сын вождя клана Меткайина не позволил себе долго находиться в оцепенении и, приведя своё состояние в равновесие, грубо (неизвестно для чего) окликнул Кири: — Ты чего тут забыла, а? Кири обернулась. Она не сразу поняла, кто к ней обращается, а в темноте не сразу даже разглядела. Но затем её сознание засигналило о том, что стоит уходить от сюда. Только почему-то она продолжала стоять на месте, не смея сдвинуться хотя бы на шаг. — У тебя проблемы? — Кири вздёрнула бровь и криво усмехнулась. — Тогда прошу тебя: выбрось их, пожалуйста, подальше в море. Мне твоя «дурость» крайне неинтересна. Аонунг моментально выпрямился и, шумно втянув воздух носом, грозно нахмурился. Но несмотря на то, что язвительность Кири его в данную минуту доводила до трясучки, он не переставал ею любоваться и наслаждаться тем, что она всегда находит, что ответить. — Хм, — Аонунг нагло ухмыльнулся и скрестил руки у мускулистой груди, — ты лучше с огнём не играй. Худо ведь будет! — Только попробуй мне что-нибудь сделать, — шикнула со злобой Кири, подойдя к Аонунгу почти в плотную и с недовольствой вельнув хвостом. — Не то я…. — А то что? — Аонунг приблизился к лицу Кири, и его дыхание вызвало у неё мурашки по всему телу. — Не сдобровать тебе, — упрямо глядя в глаза юному на’ви и не теряя самообладания, ответила Кири. Стараясь не прерывать зрительного контакта, Аонунг глядел на неё, прищурив глаза и всё также нахально ухмыляться. Но, по правде говоря, ему казалось, что ещё немного и в порыве он коснётся её губ своими губами. В его мечтах давно представлялся момент горячего, но нежного поцелуя с ней. И только ей он готов его подарить. Но одновременно он не допускал такого разворота событий. Во-первых, по той причине, что Кири в целом его могла неправильно понять и оттолкнуть. А во-вторых, потому что он не умел выражаться ни в словах, ни в действиях, предпочетая язвительность и отчуждённость, чем демонстрацию испытываемых ощущений. Кири же не собиралась отступать. Она желала одним взглядом напугать наглеца из другого клана. Хоть им обоим, как и всем остальным, было велено почитать друг друга, как братьев и сестёр, Кири считала его и прочих «чужими». Возможно, что и из-за такого отношения к окружающим здесь Кири никак не находила себе места. Потому из принципиальности, гордости и упрямости Кири продолжала «сверлить дырку» в хаме, что стоял совсем близко к ней, в результате чего их носы почти соприкасались. Она даже с лёгкостью слышала его сердцебиение, и почему-то ей показалось, что оно слишком быстрое: беспокойное и неровное. Кири нахмурила брови и прислушалась. Нет, ей вовсе не казалось. Его сердце действительно билось намного чаще обычного, словно он отчего-то переживал. Аонунг заметил перемену в эмоциях Кири и понял, что та догадалась, как он занервничал от её столь близкого присутствия. Никакой шум волн не спасал от реальности, так как волны не способны утопить чувства или покрыть их морской пеной. В это время «лесная» на’ви обратила внимание и на сбитое дыхание Аонунга. Затем её внимание привлекли и бегающие из стороны в сторону глаза. Кири стала опасаться того, что Аонунг не здоров и, отпрянув от него, хотела тыльной стороной ладони прикоснуться к его лбу, но тот не дал ей того сделать. — Не смей меня трогать, уродка! — выплюнул поганые слова Аонунг, о чём пожалел, но остановиться не сумел. — Твои свои пальцы видела?! Прикасаться ко мне она ещё вздумала, ага! — Я лишь хотела проверить: здоров ли ты! — обиженно и раздосадованно воскликнула Кири. — И как ты сам смеешь так говорить со мной?! — В отличие от тебя, — ядовито произнёс он, — у меня нет проблем с головой! — Nga skxawng! — оскорбившись окончательно воскликнула Кири, и в глазах её от горькой обиды возникли слёзы. — Ну, давай! Заплачь ещё! — подливал масла в огонь Аонунг, что у него прекрасно получилось. Кири не выдержала и влепила ему звонкую пощёчину. Он схватился за правую сторону щеки, куда и пришёлся весь удар. Глаза его расширились от изумления и страха одновременно. Не ожидал он такого от, казалось бы, хрупкой на’ви. — Ненавижу тебя… — только и сказала Кири и сопровождаемая всё тем же шумом волн в слезах убежала прочь. А Аонунг так и остался стоять в полном одиночестве. Только шелест воды в океане остался с ним и его тяжёлыми мыслями. В эту секунду он себя до ужаса ненавидел. На душе ему стало просто паршиво. Он хотел побежать за Кири, но быстро осознал то, что сейчас она его вряд-ли станет слушать. В итоге, вздохнув, Аонунг отправился восвояси, на ходу продумывая своё признание и раскаяние завтра. Да, он решился рассказать ей всю правду, хотя не был уверен до конца в том, что ему хватит на то сил. Но держать дальше в тайне такое оказалось крайне сложно и невозможно, хотя и осознавал, что Кири может не поверить. И всё же огонёк надежды внутри горел, потому попробовать всё-таки стоило.