altitude

Чанбин ненавидел конец зимы - начало весны. Непонятно, в чём ходить по улице. Надевать зимние сапоги или весенние? Не жарко ли будет, если надеть свитер под куртку? Вот и сейчас он стоял у окна и задумчиво оглядывал прохожих.              “Какого хрена один идёт в огромной куртке, а другой в джинсовке?”, думал он, всё больше ненавидя это дурацкое время года.              - Как раздражает! - выпалил Чанбин уже вслух. Он взял телефон, чтобы пожаловаться Сынмину и попросить помощи. Да, ему, определённо, нужна была помощь, иначе он решительно никуда не пойдёт. Больше, чем мёрзнуть, он ненавидел только потеть.              

Сынмин-а~~

помоги ~

      Только не говори мне, что ты всё ещё не вышел.              

я не могу решить что надеть :с

      Только не говори мне, что ты ВСЁ ЕЩЁ не вышел.       

Я НЕ МОГУ РЕШИТЬ ЧТО НАДЕТЬ!!!

ТЫ ВООБЩЕ ВИДЕЛ ТАМ +5 ЧТО ЭТО ЗА

ТЕМПЕРАТУРА ВООБЩЕ?????

помоги >:с

<Фото 1> <Фото 2>

      Не могу позволить себе дать тебе повод ворчать на меня, если вдруг вспотеешь.              1       

спасибо. скоро буду

       Было очень кстати, что он уже был одет в этот вариант и что идти до места встречи минут пять, но даже так он опаздывал. Чанбин накинул куртку и вышел на улицу. Сынмин стоял у подъезда, хотя они договорились встретиться у вход в парк:              - Я знал, что ты опоз… - начал было он, но Чанбин подбежал и заключил его в крепкие объятья еще до того, как тот успел договорить. Он подождал, пока Сынмин расслабится в его руках, а потом слегка похлопал по плечу и отстранился:       - Так, чем займёмся? - Чанбин взял парня за руку и потащил в сторону парка, в котором они изначально и должны были встретиться.       - Я думал, что мы погуляем, а потом… Погоди, - Сынмин осмотрел своего спутника с ног до головы и обречённо вздохнул, - шапка и шарф где?       - На фотке их не было, - пожал плечами Чанбин. Последовал ещё один вздох, обречённей предыдущего; Сынмин остановился и развернул к себе Чанбина. Он застегнул замок на куртке парня, чуть не прищемив тому подбородок, и натянул на голову Чанбина капюшон:       - Я думал, что мы немного прогуляемся перед тем, как пойти кое-куда. Но, похоже, это невозможно. Мы не можем позволить тебе простудить то, что и так плохо работает.       - Ты хочешь сказать, что я тупой? - после слишком долгой паузы ответил Чанбин       - Видишь? Мы должны сохранить хотя бы эти крохи. Чанбин надул губы:       - Мы должны сохранить хотя бы эти крохи, - передразнил он высоким гнусавым голосом.       - Ты вообще видел, какая там температура? Плюс пять! Что это за погода такая, - передразнил его Сынмин ещё более гнусавым голосом. Чанбин шутливо ударил его по руке, Сынмин на это округлил глаза и замахнулся кулаком, впрочем, тоже беззлобно. После трёхсекундной битвы взглядами они снова направились по выбранному Сынмином маршруту, взявшись за руки. Они встречались и переписывались очень часто, все новости были давно обсуждены, поэтому большую часть времени они наслаждались уютной тишиной, которая иногда прерывалась комментариями Чанбина о выбранных прохожими нарядах:       - Школьницы в кедах и без шапки. Тебе стоит сказать им, что они могут простудить то, что и так плохо работает, - бубнил он, пока они не остановились, - Только не говори мне, что вот сюда ты хотел прийти? Они подошли к огромному колесу обозрения с закрытыми кабинками. Хотя они вошли в парк, когда ещё было светло, очень быстро потемнело, как это бывает зимой. Теперь колесо переливалось огнями развешанных на нём гирлянд, которые хотя бы немного выбивались из общей серой атмосферы. Именно эту серость и предлагалось увидеть во всей красе с вершины огромного колеса, как будто здесь, внизу, было недостаточно тоскливо от слякоти вперемешку с гололёдом. Сынмин не стал отвечать, просто показал заранее купленный билет. Чанбин громко цокнул, но последовал за ним, беззвучно соглашаясь на это сомнительное развлечение. Не выкидывать же теперь эти билеты, в самом деле. Пройдя сквозь турникет и выбрав понравившуюся кабинку, они загрузились внутрь. Чанбин сразу показательно снял капюшон и расстегнул куртку. Внутри было тепло из-за обогревателей, встроенных в сиденья. Они сели напротив друг друга, осматривая кабинку на предмет изъянов, которые потенциально могли увеличить возможность упасть с восьмидесятиметровой высоты.       - Честно говоря, не был на этих адски бесполезных штуках целую вечность. Уже давно придумали смотровые башни и многоэтажки, в конце концов, - Чанбин разглядывал потолок и стены. В конце своей зрительной экскурсии он остановился на Сынмине, - так почему ты захотел прийти сюда? Кабинка была в форме круга, узкой и вмещала в себя только двоих. Настолько узкой, что сесть вдвоём с одной стороны было проблематично, а при расположении напротив их колени почти упирались друг в друга. Но среди соседних кабинок были и те, что вмещали в себя целую компанию. Очень предусмотрительно.       - Обычно мы видимся у тебя дома или у меня. Я люблю твою семью, и свою, и всё такое. Просто я подумал, что неплохо было бы побыть нам вдвоём. Наедине. Пусть и какие-то сорок минут на этой адски бесполезной штуке, - Сынмин слабо улыбался и с любопытством смотрел на реакцию парня напротив. Было темно, но он уверен, что тот немного покраснел, - На улице и в кафе тоже куча людей, так что… Чанбин пододвинулся ближе к Сынмину, так, что теперь захватывал своими широко расставленными коленями его. Он наклонился и взял руку парня в свои. Чанбин медленно поднес это сплетение рук к лицу и начал поочерёдно целовать каждую фалангу каждого пальца на чужой руке. Сынмин лишь смущённо улыбнулся и отвернулся к окну. Чанбин не видел, но был уверен, что уши его парня горят. Закончив с мизинцем, он прижался к руке Сынмина щекой:       - Честно говоря, я так устал от того, что моя старшая сестра вечно жалуется, что мы слишком милые, а она слишком одинока.       - Моя сестра, наоборот, просит нас больше быть у неё на виду, ведь мы такие прелестные. Они рассмеялись. Сынмин всё смотрел в окно, а Чанбин смотрел на него. Зачем созерцать этот унылый февральский пейзаж, если перед ним такое сокровище? Когда их кабинка подъезжала к самой высокой точке, Сынмин повернулся, высвобождая руку:       - Знаешь, было кое-что, что я давно хотел сделать, и всё ждал подходящего момента. Чанбин вопросительно поднял брови и принял изначальную позу, опершись о спинку своего сидения:       - Подшутить над моим ростом? Типа вот с высоты этого колеса ты видишь мир совсем как я?        Шутка была перспективной, но Сынмин даже не улыбнулся.              - Не совсем. Сынмин встал со своего места, отчего кабинка качнулась. Он шагнул в сторону Чанбина и поставил колено между его разведённых бёдер. Кабинка сильно накренилась от избытка веса с одной стороны, а Чанбин испуганно посмотрел на него снизу вверх. Сынмин наклонился над ним и начал потихоньку поглаживать волосы, задевая уши и вызывая волны мурашек:       - Ты такой красивый, Чанбин.       - В темноте? - смущённо улыбнулся он.       - Всегда и везде. Весь ты очень красивый, - Сынмин говорил еле слышно, мягким шёпотом. Положив руку на затылок Чанбина и наклонившись ещё ближе к его лицу, он смотрел с такой невыносимой нежностью и обожанием. - Твои глаза. Лёгкие, едва ощутимые поцелуи в веки, из-за которых Чанбин прикрывает глаза и уже не решается их открыть. Он верил Сынмину так же, как верил себе, поэтому мысленно согласился с ним, хотя всегда сомневался в своей внешности.       - Твои прелестные щёки.              Такие же нежные поцелуи россыпью по щекам.              - Эти аккуратные ушки, которые так часто краснеют.        Сынмин не целует их, а слегка оглаживает руками, ненадолго останавливаясь на мочках, чертовски горячих от этих неожиданных поцелуев и фраз.              - Твои губы. Чанбин чувствует, что Сынмин слишком близко, он чувствует его дыхание, от этой близости сердце стучит слишком громко.       - Ты очень красивый, слышишь? Чанбин слабо кивает, зажмурившись ещё сильнее. Эти слова, кажется, отпечатались чужим дыханием на его губах, настолько близко был его парень, склонившись над Чанбином в этой тесной кабинке на высоте восьмидесяти метров. Губы Сынмина невесомо прильнули к его. Чанбин шумно выдохнул, расслабляясь. Это было впервые, когда он мог поцеловать его и полностью погрузиться в этот поцелуй, не беспокоиться, что их кто-то увидит или прервёт стуком в дверь. Сынмин слабо улыбнулся в поцелуе, явно подумав о том же. Чанбин пробрался руками под его пуховик, обвивая талию и притягивая к себе, чтобы Сынмин взобрался на его бёдра, пока кабинка жалобно скрипела, накреняясь ещё сильнее. Чанбин аккуратно, будто нечто катастрофически хрупкое, пододвигает Сынмина к себе и углубляет поцелуй. Невозможно думать о чём-то, кроме его рук вокруг шеи, о его мягких губах и о том, как он чертовски сильно любит его. Отстранившись, Чанбин не удерживается от череды коротких поцелуев в улыбающиеся губы и щёки; после утыкается лицом в грудь Сынмина, пытаясь быть так близко, как возможно.       - Бинни, посмотри в окно, - так же тихо и нежно прошептал Сынмин. Чанбин перевел взгляд к окну и наконец открыл глаза. Они не отодвинулись далеко от высшей точки, всё же колесо двигалось чертовски медленно. В этот момент он готов признать, что теперь это самый любимый аттракцион в его жизни… Но вид города всё ещё ужасно унылый.       - Вот теперь ты видишь мир совсем как я, - Сынмин рассмеялся, пока Чанбин возмущённо лупил его бедро.